Сплав по реке Чуне, Часть 2 – От Муторая до Байкита

После прилёта в Муторай 16 мая 2017 года, Константину Коханову, пришлось, ввиду отсутствия других вариантов, воспользоваться предложением бывшего мэра поселения Александра Владимировича Зарубина, остановиться для проживания в его доме. Привезённые Константином Кохановым вещи от вертолётной площадки подвезли к дому Зарубина на грузовой машине, вместе с вещами других прилетевших в Муторай пассажиров вертолёта. После того как сумки Константина Коханова были перевезены в дом Зарубина, он сразу же начал их переупаковывать уже окончательно решая, что из них брать с собой в тайгу, а что оставить до следующего года в Муторае или отвезти обратно в Ванавару. Во время этого затянувшегося процесса сортировки вещей и снаряжения, пришёл Степан Копылов, у которого Константин Коханов оставил свою лодку «Романитку-2» и в доме матери жены которого, он думал, как и в прошлом году остановиться для проживания, но этот дом теперь оказался занят сыном Степана, прилетевшим с ванаварским другом на рыбалку. Сын привёз Степану Копылову щенка, который как только спрыгнул с вертолёта, сразу же побежал в посёлок, и теперь Степану пришлось его искать, обходя дом за домом, так что его появление в доме Александра Зарубина, не имело никакого отношения к приезду Константина Коханова. Перед приходом Степана Копылова Константин Коханов уже оговорил с Александром Зарубиным маршрут путешествия по реке Муторайке, причём Александр, предложил продолжить путешествие после возвращения с Муторайки, но уже по реке Кимчу, до озера Чеко.
Константин Коханов путешествия по реке Кимчу не планировал, но так как после путешествия по Муторайке всё равно нужно было возвращаться в Муторай за горячим для подвесного мотора, то уже тогда можно было бы принять окончательное решение, плыть или не плыть ему до озера Чеко. Александр Зарубин был настроен оптимистически и заверил Константина Коханова, что для реализации путешествий по этим двум рекам, главное сразу оговорить «цену вопроса». Зачем ему в такой замысловато-философской форме было оценивать оплату за свои услуги, понять было трудно, и поэтому Константин Коханов спросил его прямо, сколько он ему должен заплатить. После непродолжительного, по местным меркам, раздумья, произведя в голове сложные математические вычисления, Александр Зарубин оценил своё участие в путешествии Константина Коханова, в качестве проводника и «капитана» личной моторной лодки, в 50000 рублей. Константин Коханов согласился, не торгуясь, но при одном условии, что рассчитается с ним на 50% только после окончания первой части путешествия по реке Муторайке. Что касается оплаты горючего, то на первую часть путешествия Константин Коханов сразу дал Александру Зарубину 10000 рублей. В то же время оплату горючего на вторую часть путешествия по реке Кимчу, Александр Зарубин обещал произвести сам, возмещая тем самым прошлогодний долг в 5000 рублей, то есть те деньги, которые он тогда взял у Константина Коханова для тех же целей. Поэтому боясь повторения прошлогоднего запоя, когда Александр Зарубин, оплатил его частью данного ему авансом «гонорара» за несостоявшееся путешествие, затянув время его начала до критического обмеления, для плавания на моторной лодке, реки Муторайки, Константин Коханов принял некоторые меры предосторожности, связанные с оплатой ещё не оказанных ему услуг.
А чтобы к нему со стороны Александра Зарубина не было никаких претензий, Константин Коханов сразу же его предупредил, что если он и теперь вздумает напиться с радости или обмыть с кем-то в Муторае предстоящее путешествие по Муторайке, то эта поездка с ним, будет отменена.
– Да, что Вы, Константин Парфирьевич, я завязал, теперь не пью, и что было в прошлом году, больше не повторится! – обнадёжил его Александр Зарубин. Степан Копылов, судя по улыбке на его лице, явно не разделял оптимизма Александра Зарубина, но предложил перевезти оставленные у него в прошлом году вещи, в дом Александра. Перед тем как пойти со Степаном Копыловым к нему домой, Константин Коханов поинтересовался у Александра Зарубина, есть ли у него кроме пластмассовых бочек канистры для горючего, так как канистры будет легче перетаскивать через пороги, если понадобится, чтобы преодолеть их, разгружать лодку. На предложение Константина Коханова, взять его четыре канистры, Александр Зарубин не отреагировал, но зато сказал, что неплохо бы взять его 3,5-сильный подвесной мотор, на всякий случай в качестве запасного. Константин Коханов не возражал взять на Муторайку свой подвесной мотор, но и канистры, также решил захватить с собой на всякий случай. Чувствовалось, что Александру Зарубину не хотелось идти домой к Степану Копылову, но Константин Коханов настоял забрать свои вещи, мотор и канистры именно сейчас, а не откладывать это нужное дело на завтра. К тому же на следующий день Степан Копылов с сыном и его товарищем, собирался отплыть на рыбалку на своё зимовьё в 60 км от Муторая, вниз по реке Чуне.
Так что Александру Зарубину всё-таки пришлось идти с Константином Кохановым вместе со Степаном Копыловым к нему домой. Не заходя в дом Степана, они сразу же пошли к сараю в конце двора, к стене которого была привязана «Романтика-2» и Константин Коханов сам вынес из него подвесной мотор и канистры. Пока Константин Коханов и Степан Копылов искали в сарае редукторное масло, Александр Зарубин, ничего им не сказав, отнёс подвесной мотор к себе домой. Редукторное масло так и не нашли, было только то, которое Константин Коханов отправил в Муторай в прошлом году, для приготовления топливной смеси. Оставленные Константином Кохановым у Степана Копылова китайские сумки с вещами, тушёнкой и газовыми баллончиками, были погружены в «коляску» мотоцикла «Урал» и Степан Копылов отвёз их к дому Александра Зарубина. Константин Коханов нет, чтобы пройти пешком двести метров до дома Александра Зарубина, сам того не желая, решил испытать острые ощущения от н поездки на мотоцикле. Он наверно сам не понял, почему не отказался от предложения Степана Копылова, сесть сзади его на мотоцикл, и ехать, вцепившись двумя руками в сиденье, рискуя свалиться с мотоцикла, когда он подпрыгивал на кочках или натыкался на рытвины то ли «улицы», то ли муторайского «шоссе».
Выгруженные из «коляски» мотоцикла вещи, Константин Коханов, как только перенёс их в дом Александра Зарубина сразу начал сортировать, укладывая в китайские сумки теперь уже окончательно, деля их теперь, почти на три равные части. В сумки для первой части вещей, укладывалось то, что необходимо было взять для путешествия по Муторайке. В сумки для второй части вещей, укладывались вещи и часть продуктов, которые затем моги пригодиться во время путешествия по реке Кимчу. И, наконец, в сумки для третьей части вещей, вместе с ними, укладывалось всё то, во что нужно будет переодеться в конце путешествий по двум рекам и та часть снаряжения экспедиции, которую нужно будет взять с собой при возращении назад Ванавару и затем из Ванавары в Москву.
В наличии было 12 китайских сумок, шесть больших и средних, и шесть маленьких, которые можно было по две укладывать в большие сумки. Кроме этого были ещё две большие спортивные сумки, одна из которых герметичная предназначенная для сплава по горным рекам. Были кроме этого, ещё два небольших рюкзака и репортёрская сумка. К счастью в доме Александра Зарубина было минимальное количество мебели, скорее не мебели, а того, что принято только считать мебелью, но ей не пользоваться и пространства для сортировки вещей было достаточно. Самого Александра Зарубина дома не было, подвесной мотор лежал на деревянном настиле перед самой входной дверью, явно для того чтобы не забыть залить в него редукторное масло. Хотя привезённые в Муторай вещи были частично отсортированы и упакованы в полиэтиленовые пакеты и сумки ещё в Ванаваре, пришлось вскрывать упаковку и внимательно просматривать, что лежало в этих пакетах и сумках, и дополнять их теми вещами, которые оставались в Муторае. Таким образом, каждый комплект одежды, упакованный для герметичности в несколько вложенных один в другой полиэтиленовых пакетов или сумок, включал в себя одинаковый набор верхней туристической одежды и нижнего белья. А именно, в каждом наборе одежды был шерстяной или хлопчатобумажный костюм, свитер, рубашка, майка, трусы, носки (х/б и шерстяные), стельки для резиновых сапог и головные уборы (летний – кепка и зимний – шапка).
Когда вещи были почти все отсортированы, появился Александр Зарубин, и сказал, что купил бензин, и осталось только развести его маслом и отвезти к реке. Единственно, что насторожило Константина Коханова, это его радость, что удалось купить бензин подешевле и сэкономить на этом «косарь». Радовало только то, что Александр Зарубин был трезв и строил планы, с кем из своих знакомых договориться, чтобы тот, кто из них поедет рыбачить на Муторайку, взял с собой часть предназначенного для их путешествия горючего и выгрузил его в 50-70 км от устья этой реки. Закончив сортировку вещей, Константин Коханов собрал на пружинном основании зарубинской металлической кровати коврик из пазлов «детского тёплого пола». Затем положив на коврик спальный мешок, и под его изголовье зимнюю куртку, он влез в него и сразу заснул, не обращая внимания на работающий за перегородкой комнаты телевизор. По телевизору в то время шла трансляция хоккейного матча сборных по хоккею России и Соединенных Штатов Америки. Александр Зарубин, как истинный болельщик досмотрел хоккейный матч до конца, а затем просто заснул и в каком часу он выключил и или отключился сам телевизор, Константин Коханов утром не стал уточнять, как и результат проигранного сборной России хоккейного матча.
Утром 17 мая 2017 года Константин Коханов три китайские сумки с вещами, предназначенными для путешествия по реке Кимчу, поставил около пружинной кровати, а те которые, решил обратно отвезти в Ванавару, поставил друг на друга у окна. А предназначенные для путешествия по реке Муторайке все сумки с вещами, продуктами и снаряжением экспедиции он вынес в сенцы. Александр Зарубин, когда проснулся, сказал, что сейчас отвезёт горючее к реке, подготовит лодку и подвесной мотор. Не забудь залить масло в редуктор моего подвесного мотора, – напомнил ему Константин Коханов и в очередной раз предупредил, – и не вздумай напиться, чтобы, (он потряс перед ним конвертом с деньгами), чтобы 50 000 тысяч рублей, не остались в твоей памяти, только звуком от шелеста денежных купюр. Деньги я оставляю Виктории Ивановне и скажу ей, чтобы она их подержала у себя до конца нашего путешествия. Александр Зарубин кивнул головой, но попросил не говорить Виктории Ивановне, сколько Константин Коханов ему заплатит за обещанные им услуги.
После этого короткого разговора с Александром Зарубиным, похожего на инструктаж по технике безопасности, Константин Коханов, положив в репортёрскую сумку документы, деньги и полный комплект одежды с туристическими ботинками, предназначенный для возвращения в Москву, пошёл к Виктории Ивановне Горбоуль. От неё он узнал, что её муж Степан с сыном и его другом уже отправились на рыбалку до 30 мая 2017 года. Потом, проявив чисто женское любопытство, она поинтересовалась, – А как там Александр Зарубин, не напился ещё? Нет, – ответил Константин Коханов, – вроде держится, хотя про себя подумал, что чем Чёрт не шутит, неизвестно в каком состоянии он вернётся с речки. После чаепития, Константин Коханов, поинтересовался, где можно купить в Муторае подсолнечное масло. Виктория Ивановна задумалась и сказала, что покупать масло не обязательно, так как одну бутылку она ему может и сама дать. Оставив репортёрскую сумку у Виктории Ивановне, Константин Коханов вернулся в дом Александра Зарубина. Хозяин явно с речки домой не возвращался, судя потому, что у лодочного мотора, лежащего у входной двери, отвёртка с наконечником на ручке под гаечный ключ и сам ключ лежали там же, где их утром положил Константин Коханов.
Минут через сорок появился Александр Зарубин, явно в приподнятом настроении, но только не для работы, потому что, пройдя мимо Константина Коханова, вошёл в дом, с явным намерением лечь спать. Нечто подобное Константин Коханов уже видел в прошлом году, но на этот раз решил изменить сценарий этой, уже ставшей надоедать ему, пьесы. Стараясь не повышать голоса, он опять ему напомнил то, о чём они говорили ещё утром: «Мы, кажется, с тобой договорились, что ты не прикоснёшься к спиртному до конца нашего путешествия, и что же я вижу, опять всё то же, как и в прошлом году, одно желание тянуть время и пить, пока есть что и с кем. Александр Зарубин стал доказывать, что он в полном порядке только ему понятным языком: «А что такого, – можем плыть хоть сейчас». И что, уже лодка готова и в редуктор моего подвесного мотора залито масло? – стараясь опустить его облаков на землю, решил уточнить Константин Коханов, прекрасно понимая, что наступил, как в прошлом году на одни и те же грабли. А, зачем заливать масло в редуктор? – уже явно прикидываясь полным идиотом, снисходительно глядя на Константина Коханова, и делая вид, что не понимает, что от не него он хочет, переспросил его Александр Зарубин. Потому что масло слили в прошлом году и сейчас редуктор пустой, – уже начиная терять терпение, и ещё не повышая голоса, постарался объяснить ему Константин Коханов, зачем нужно залить масло в редуктор подвесного мотора. Ну, и что? – лишь смог ответить Александр Зарубин, стараясь добиться умного выражения лица, и тем самым показать, что он всё равно не понимает, зачем нужно масло в редукторе. Константин Коханов почувствовал, что уже начинает терять терпение, но, сдерживая себя, всё-таки решил окончательно поставить точку в своём ответе Александру Зарубину, «зачем нужно заливать масло в редуктор: «Чтобы не запороть мотор или ты этого не понимаешь?».
«А…, сейчас залью», – пробормотал Александр Зарубин, словно, до него, наконец, дошло, что от него хочет Константин Коханов. И показывая пальцем в сторону сарая, добавил: «Вон там, около сарая, стоит бутылка с редукторным маслом, принеси её. Константин Коханов подошёл к сараю с открытой дверью, внутри которого стоял полуразобранный «снегоход», производства непонятно какой фирмы. На земле рядом с сараем валялось несколько пластиковых бутылок, правда только одна из них была с какой-то жидкостью. Эта? – спросил Константин Коханов. Да! – ответил Александр Зарубин, полусонное лицо которого при этом выражало, явное нежелание, что-либо делать. Константин Коханов передал масло Александру Зарубину, который прилёг рядом с подвесным мотором, как в постели рядом с заснувшей бабой, не дождавшейся от него интимной близости, и поинтересовался, есть ли у него какая-нибудь воронка, шприц или хотя бы тонкая трубка, через которую можно было бы залить масло в редуктор. А зачем? – ответил Александр Зарубин, – я и так налью. Константин Коханов не стал спорить, но, чтобы ускорить процесс, сам выкрутил винты из отверстий заливания и слива масла в редуктор и из редуктора подвесного мотора.
Александр Зарубин начал прямо из бутылки заливать масло в редуктор. Масло было вязким и больше его стекало на корпус подвесного мотора, чем попадало в заливное отверстие редуктора. Александр Зарубин пальцем направлял стекавшее масло обратно в заливное отверстие редуктора, но это было явно бестолковое занятие, к тому же настолько, что даже до него дошло, что это «мартышкин труд». Когда не менее трети бутылки масла, стекло с корпуса подвесного мотора на землю, Константин Коханов выразил свою озабоченность его бессмысленным расходом, в результате которого его может не хватить для заполнения редуктора подвесного мотора. Александр Зарубин, словно не расслышал, что ему сказал Константин Коханов, и ему пришлось снова повторить, что при таком способе заполнении редуктора маслом, его просто может не хватить. Конечно, Константин Коханов всё мог ожидать от Александра Зарубина, но только не ответа, что масла в редукторе уже достаточно. Тут уже терпение у Константина лопнуло окончательно и он подняв с земли отвёртку и показывая пальцем на сливное отверстие редуктора, сказал Александру Зарубину, что он не видел, чтобы масло из него вытекало. Ну и что, – невозмутимо ответил Александр Зарубин и, покрутив рукой гребной винт, и закончил фразу, почти как Галилей или Джордано Бруно, хотя этого не говорили не тот и не другой – «Видишь, она вертится!». Винт и без масла в редукторе вертелся, – не скрывая своего раздражения, – ответил ему Константин Коханов, наживил винты в отверстиях редуктора и закрутил их отвёрткой, а потом, уже не срывая злость на Александре Зарубине, сам охарактеризовал себя далеко не с лучшей стороны: «Какой же я в сущности мудак – два раза наступил на одни и те же грабли». И только после этой самооценки, он, уже не повышая голоса, спокойно сказал Александру Зарубину то, что он, конечно, не мог ожидать:
«Ну, всё Саша, я тебя предупреждал и ты сделал всё возможное, чтобы наша с тобой путешествие по Муторайке не состоялось и теперь оно отменяется и не состоится уже никогда». И тут только началось настоящее представление, а не конец, как думал Константин Коханов, любительской муторайской пьесы. И хорошо, что эта «драма разыгралась в посёлке Муторай, а не на реке Муторайке, где Александр Зарубин мог встретиться со своими однопосельчанами, и потребовать от них продолжение банкета. Могло показаться, что Александр Зарубин сразу протрезвел и всё решил переложить со своей больной головы на не совсем здоровую Константину Коханова, проясняя сложившуюся ситуацию: «Ну, что пожалел 50 тысяч рублей и договорился с кем-то ещё? Да, – ответил Константин Коханов, даже нашёл человека готового отвезти меня бесплатно. Наверно это Степан? – зло, усмехнувшись, сказал Зарубин. Какой Степан, – возразил ему Коханов, – он с сыном уже уехал на рыбалку. Тогда я точно знаю с кем? – не унимался Зарубин установить имя своего «конкурента», но не успел сделать очередное предположение до того, как Коханов, опередил его, избавляя от этого и последующих предположений: «Ни хрена ты не знаешь, потому что тот человек с которым поплывёт Константин Коханов – он сам. И поплывёт он не по Муторайке, а вниз по Чуне до Байкита. Честно говоря, Константин Коханов, говоря это, не совсем был уверен, что это будет действительно так, хотя и допускал, что это действительно так будет. После этого, по сути разрыва всяких дальнейших отношений, Константин Коханов стал выносить вещи из дома Александра Зарубина, и перетаскивать их к террасе дома №13 на Таёжной улице. Благо, что дом матери Виктории Ивановны Горбоуль находился рядом, менее чем в пятидесяти метрах от дома Зарубина, если идти к нему напрямую, не выходя на улицу, мимо рядом стоящего дома по неогороженным между этими домами участкам ещё «неокультуренной» тайги.
Но когда Коханов перетащил пару сумок с подвесным мотором и вернулся к дому Зарубина, то обнаружил, что дверь в дом закрыта изнутри. «Ты, что Александр, совсем потерял человеческий облик и начинаешь мелко мстить?» – начал, повышая голос, чтобы он услышал, говорить ему сквозь щель в двери Константин Коханов, при этом увеличивая силу удара по ней ногой так, что за дверью подпрыгивал стул, который Зарубин использовал в качестве дверного засова. Наконец, Зарубин соизволил ответить, что дверь сейчас откроет, но перед этим сфотографирует вещи, которые Коханов оставил в его доме и как он в его доме насорил. Особенно Коханову понравилось в ответе Зарубина то, что он, оказывается, намусорил в его доме, хотя перед тем как переупаковывать вещи в сумках, он сам подмёл в доме пол, и, судя по количеству выметенной грязи, метла его перед этим, не касалась больше месяца. Правда, дверь Зарубин всё-таки открыл, после этого обмена «любезностями, сразу. На этот раз Константин Коханов сначала все вещи вынес из дома Зарубина наружу и только после этого стал перетаскивать вещи к террасе дома Виктории Горбоуль. А тем временем, Александр Зарубин, захватив с собой фотоаппарат Коханова, пошёл фотографировать окрестности противопожарной полосы и всякий вдоль неё мусор. Бегать за Александром Зарубиным по примыкающей к посёлку тайге Константин Коханов не стал, а перетаскав все сумки, пошёл за ключом от дома №13 к Виктории Горбоуль. По пути к дому Виктории, Константин Коханов, неожиданно повстречался с Александром Зарубиным, который шёл к своему дому почему-то без обуви, но при этом, не сняв носки. Забыл наверно обуться в доме матери, – подумал Коханов, но уточнять не стал, а только попросил вернуть фотоаппарат. Он где-то в доме, – ответил Зарубин. Спорить с ним было бесполезно после того, как Коханов сказал ему, что видел, когда перетаскивал вещи, как он фотографировал достопримечательности Муторая, начиная с противопожарной полосы.
Да, фотографировал, но потом бросил фотоаппарат где-то там, в тайге – можешь его поискать. Спасибо, – ответил ему Константин Коханов, – что обул меня ещё на 10 тысяч рублей. Больше говорить с тобой не о чем, и я надеюсь, что это наш последний разговор. Ты, что умирать собрался? – съехидничал Зарубин. Нет, – ответил Коханов, – просто даже в твою сторону больше смотреть не буду, не то, что с тобой разговаривать! Больше злясь на самого себя, чем на Александра Зарубина, Константин Коханов вошёл в дом Виктории Горбоуль, но и она, к его удивлению и разочарованию, была тоже «навеселе». И вскоре Константин Коханов был уже не рад, что рассказал ей о том, что Зарубин не только напился, но и после того, как понял, что поездка с ним по Муторайке отменяется, взяв его фотоаппарат, пошёл с ним фотографировать достопримечательности Муторая. Тут уж, как и следовало ожидать Виктория Ивановна «полезла в бочку»: «Да, я сейчас пойду к Зарубину, да я у него сейчас заберу фотоаппарат, да я скажу ему всё, что я о нём думаю…». Да и зачем тебе плыть с Зарубиным, когда можно сплавать с Юрой, причём бесплатно. Последние слова насторожили Константина Коханова, и он решил уточнить, с какой это стати, незнакомый ему человек готов на такой бескорыстный поступок. Оказалось, что это не совсем бесплатная услуга, а только в случае, если он подарит Юре свою лодку и подвесной мотор. В прошлом году Константин Коханов предлагал подарить свою лодку и мотор любому, кто отбуксирует его лодку вместе с ним в верховья Муторайки. Тогда желающих не нашлось, даже Александр Зарубин отказался. Напрасно Константин Коханов старался её успокоить и отговорить от желания пойти с кем-то выяснять отношения, а вместо этого лучше дать ему ключ от дома её матери. Ключ она ему дала, при условии, чтобы он освободил дом 30 мая 2017 года, до возвращения её мужа с сыном с рыбалки, но и от затеи сходить к матери Александра Зарубина не отказалась, попросила только обязательно дождаться её возвращения. Ждать пришлось долго, но и результат её визита к матери Александра Зарубина, был действительно впечатляющим. Она не только не принесла от неё фотоаппарат Константина Коханова, но и от лица всего Муторая довела до его сведения, что теперь с ним никто, кроме Александра Зарубина не поплывёт по Муторайке, даже теперь Юра за 20 тысяч рублей. Правда за те же 20 тысяч рублей его может отбуксировать на 200 км вниз по Чуне Владимир Соколов. Чувствовалось, что обсуждало путешествие Константина Коханова по Муторайке, по крайней мере, половина Муторая, но был ли там Владимир Соколов, или других желающих плыть вниз по Чуне 200 км, в этой компании не было, и его просто «сосватали» заочно. Судя потому, как заплетался язык у Виктории Ивановны, «поднесли» ей немало. Константин Коханов еле нашёл повод, чтобы вежливо откланяться и, понимая, что настроение ему в этот день испортили окончательно, начал успокаиваться только после того, как затащил сумки и подвесной мотор с открытой террасы, в дом матери Виктории Горбоуль.

Лишь после того, как была затомлена печь и в электрочайнике закипела вода, настроение улучшилось настолько, что уже за чаем с печеньем захотелось описать впечатления всего этого дня. Так как искать дневник в одной из сумок не хотелось, под рукой оказался пластиковый пакет с космическими снимками реки Муторай и междуречья между этой рекой и Кимчуканом, левым притоком реки Кимчу. Снимки были напечатаны на бумаге форматом А4 с одной стороны. На обратной чистой стороне этих космических снимков и были записаны выше приведённые впечатления от одного дня в Муторае 17 мая 2017 года. Перечитывая на следующий день запись на семи листах, Константин Коханов обратил внимание, что временная последовательность событий была приведена в ней местами не совсем точно, но в то же время практически достоверно выглядели в ней приведённые диалоги, и поэтому из-за таких несущественных мелочей, он отказался тогда от правки первоначального текста.
Рано утром 18 мая 2017 года частично пересортировав вещи в сумках, Константин Коханов сходил к реке Чуне, чтобы выбрать место для стоянки своей лодки «Романтика-2», которая была привязана к стене сарая во дворе дома Степана Копылова и Виктории Горбоуль. Возвращаясь назад с реки он встретил Владимира Соколова и договорился с ним, что он поможет ему перевезти «Романтику-2» от дома Степана Копылова на своём мотоблоке с прицепом на берег Чуни. Сначала он хотел посмотреть лодку, но узнав, что она весит всего 60 кг, пошёл домой за мотоблоком, а Коханов пошёл отвязывать лодку. Во дворе дома Степана собаки, привязанные у забора, сначала залаяли, а потом перестали, когда Константин Коханов отвязав от сарая лодку, поволок её по земле со двора на улицу. Виктория Горбоуль видно спала после вчерашней «вечеринки» настолько крепко, что не услышала ни лая собак, ни шума от протаскиваемой мимо крыльца её дома лодки. Когда Соколов с мотоблоком пришёл к дому Степана, «Романтика-2» была уже готова к погрузке на прицеп. Поставив лодку поперёк на прицепе мотоблока, Соколов и Коханов, придерживая её с двух сторон, повезли к реке и выгрузили невдалеке от того места, которое Константин наметил для её стоянки, за двумя лодками местных жителей. Место было выбрано с таким расчётом, чтобы лодку не было видно со стороны посёлка и тем более с берега, где был сосредоточен почти весь муторайский «флот». Меры предосторожности были не лишними, так как поведение Александра Зарубина было непредсказуемым и что ему придёт в голову сделать с лодкой, если он вздумает опохмелиться, не смог бы предсказать ни один экстрасенс с телевизионного канала «РЕН-ТВ». Не спуская лодку в воду, Константин Коханов пошёл следом за мотоблоком, которым управлял Владимир Соколов напрямую от берега к дому, где он переночевал, за вещами. Перевезли на берег Чуни почти все сумки с вещами и туристическим снаряжением. Остались в доме только подвесной мотор, раскладной стол и две сумки с приборами и посудой, а также с продуктами на два дня, с двумя запасными газовыми баллончиками и с одним комплектом сменной одежды. Как правило, за первые два дня путешествия, всё снаряжение экспедиции пересортируется таким образом, что всё необходимое на каждый день в обычных условиях путешествия, всегда находится под рукой и поисками, что бывает необходимо из продуктов и вещей, искать долго не приходится. Перед тем, как перенести к реке оставшиеся вещи и вернуть ключи от дома Виктории Ивановне, Константин Коханов решил позавтракать. Не успел Константин Коханов усесться за стол, как пришёл в гости Владимир Соколов с предложением отбуксировать его на 200 км вниз по Чуне до ПЧ-2, потому что при встречном ветре спускаться без мотора вниз по реке, по его опыту только мучиться. Как не греби вёслами, лодку начинает кружить на одном месте, даже ветром гнать против течения или относить к берегу. Он уже неоднократно возил туда туристов. И в этом году 13 июня 2017 года в Муторай должен «приехать» к нему, также изучающий проблему Тунгусского метеорита, Владимир Коваль с журналистами из газеты «Комсомольская Правда», чтобы спуститься по реке до Байкита. Будет ли участвовать в этом мероприятии сам Владимир Соколов, Константин Коханов даже тогда не поинтересовался. Он только поблагодарил Владимира Соколова за предложенную помощь, а во сколько она обойдётся ему, он уже узнал вчера от Виктории Ивановны. Честно говоря, ему не жалко было 20 тысяч рублей, но его цель была не поскорее добраться до Байкита, а всё-таки ему хотелось обнаружить хотя бы какие-то следы от падения Тунгусского метеорита. А следы от падения Тунгусского метеорита можно было найти, именно на том участке реки Чуни, мимо которого хотел протащить лодку Константина Коханова «Романтику-2» на буксире за своей лодкой Владимир Соколов. И чтобы не обидеть своим отказом от помощи Владимира Соколова, он сказал ему, что романтика молодости у нормального человека, должна оставаться до глубокой старости, до которой ему ещё очень далеко, как и его другу, которому всего-то 95 лет. Затем просто уговорил его взять за оказанную ему помощь в транспортировке лодки к реке, хотя бы плитку горького казахстанского шоколада, сказав, что лучше шоколада сейчас в Москве не найти. Проводив Владимира Соколова и закончив завтракать, Константин Коханов, перетаскал оставшиеся вещи к реке. Затем он спустил лодку в воду и провёл её вдоль берега за две лодки, причаленные к берегу в метрах ста от места, где были выгружены его вещи и снаряжение. Воткнув штырь кирки с привязанным к нему буксировочным фалом лодки в берег, так, чтобы лодку было удобно загружать вещами и снаряжением, Константин Коханов перетаскал сумки, мотор, раскладной стол и газовую плитку сначала к ней, а потом уже стал, все принесённые вещи и снаряжение размещать непосредственно в лодке. Оставалось только сходить к Виктории Горбоуль, чтобы забрать у неё куртку и репортёрскую сумку-рюкзак с документами и деньгами. Когда пришёл к ней первым делом позвонил жене, но её не оказалось дома. До дочери тоже не дозвонился, Позвонил сыну и сказал ему, что мой маршрут изменился, потому что плыву не вверх по реке Муторайке, а вниз по реке Чуня до Байкита. Также попросил предупредить мать, что ввиду удлинения маршрута, позвоню ей минимум через 10-11 дней, а может ещё позднее, так, что не стоит раньше этого срока беспокоиться. Поэтому и говорить, что плыву один, сыну не стал. Как не отказывался Константин Коханов, Виктория Ивановна накормила его картофельным супом с фрикадельками и яичницей. Видимо она плохо помнила, что было на «банкете» у Зарубиных, и даже удивилась, что дала ему ключ от дома своей матери. Вероятно, что в то время, когда Константин Коханов и Владимир Соколов перевозили лодку и вещи к реке, к ней заходил тот самый Юра, который готов был бесплатно (только за лодку и мотор) отвезти его в верховья реки Муторайки, но вчера, пропустив не менее двух стаканов разбавленного спирта у Зарубина, передумал. Проспавшись, Юра понял, что погорячился со своим отказом. И утром снова был готов оказать, но только уже не «бесплатную услугу», но уже в дополнение к ней за те же 20 тысяч рублей, как и Владимир Соколов, с которым Константин Коханов даже не обсуждал финансовую сторону его предложения, помочь ему спуститься 200 км вниз по реке Чуне. Разве кому-нибудь понять, какие чувства испытывал, слушая, что ему говорит Виктория Ивановна, Константин Коханов, понимая, что теперь все жители Муторая, воспринимают его, как московского мудака. Видя, что человек попал в безвыходную ситуацию, даже Виктория Ивановна, видимо за оказанную помощь, как лучше потратить Константину Коханову деньги в Муторае, напомнила ему, что 21 июня ей исполняется 55 лет, а мужу Степану в августе 65 лет. И она хочет получить от него, в качестве подарка, в металлической коробке чай, причём в коробке, наподобие той, за две тысячи рублей, которую привёз ей Константин Коханов этом году. Но когда до Виктории Ивановны дошло, что в услугах ни Юры и никого другого Константин Коханов больше не нуждается, то попросила его, при встрече с её мужем в зимовье на Чуне, в 60 км ниже Муторая, не рассказывать ему, как она вчера сильно напилась у Зарубиных. Константин Коханов обещал, и сдержал своё слово, хотя ему и было противно врать, зная, что её муж Степан, ему всё равно не поверит.
От Виктории Горбоуль, Константин Коханов пошёл сразу к реке, к месту, где стояла его лодка. За время, которое он провёл у неё, сильно похолодало, стало ветряно и на реке от встречного ветра образовались волны и начали раскачивать лодку. Пришлось её подтянуть ближе к берегу и не только поднять капюшон куртки, на даже затянуть его, завязав тесёмки почти у самого подбородка.

О чём предупреждал Владимир Соколов, Константин Коханов, убедился наглядно и подумал, может всё-таки стоит установить на лодке подвесной мотор и плыть с его помощью при сильном встречном ветре. Вещей было много, и разместить хотя бы ещё две канистры с горючим, казалось было негде, но если переложить снова вещи в лодке, то место для них, конечно бы, нашлось. Но сначала нужно было посмотреть, а есть ли на берегу эти канистры, ведь одно, что сказал ему Александр Зарубин, что он их отвёз на берег реки, и совсем другое – если он тогда только собирался это сделать. Лодка «Казанка» Александра Зарубина лежала перевёрнутой на берегу, подвесного мотора рядом с ней не было, но зато канистры и бочки с горючим стояли невдалеке. Константин Коханов сфотографировал свои канистры, так, чтобы на них была видна их продажная цена. Канистры он решил не брать, всё хорошо взвесив, не только, как их поставить в лодке, но и как заправлять, используя их, подвесной мотор со встроенным в него бензобаком, через каждый час, после начала его работы. Потом подумал, а неплохо заработал Александр Зарубин в этом году, за один день: 10 тысяч – бензин, 10 тысяч – фотоаппарат, 5 тысяч – 4 канистры, всего, если округлить в меньшую сторону – 25 тысяч рублей. Хорошо ещё 50 тысяч рублей, наученный прошлогодним опытом, он ему не заплатил сразу, за ещё не оказанные услуги.

Возвратившись к лодке, Константин Коханов снова переложил все сумки в лодке, затем оттолкнул лодку от берега и в 16:00 отплыл от Муторая. Никто его не провожал, только, когда он перекладывал вещи лодке один из отплывавших на рыбалку местных жителей, поинтересовался у него, почему отправляясь плыть вниз по реке, он не берёт с собой собачку. Собачки мне ещё не хватало, – подумал Константин Коханов, но, чтобы рыбак на него не обижался, ответил, – взял бы, но посадить её некуда.
Встречный ветер, волны, и, кажется, что просто лодку медленно несёт по течению, а от гребли двумя вёслами, нет никакого толка. Без конца приходится выравнивать лодку, когда она словно кружится на одном месте или её то левым, то правым бортом, несёт ветром к берегу. Замёрзли руки, хорошо, что варежки не пришлось долго искать, так как их перед отплытием положил сверху в ближайшую сумку.

В 19:00 КВ (красноярского времени) приплыл к зимовью на левом берегу Чуни.
Лодку причалил вплотную к берегу, не думая, что вода за ночь может упасть и лодка может оказаться на берегу.
Зимовьё, имевшее странный вид, оказалось с неостеклённой верандой, с забитыми железом окнами и без входной двери. Дверь Константин Коханов нашёл под нарами и смог её повесить только на верхнюю петлю, но как ни старался, на нижнюю петлю, её повесить не смог. После того, как дверь в зимовье оказалась закрытой, Константин Коханов нарубил своим топором дров и затопил печь. Затем снял всё, что было на нарах, и покрыл их квадратными пластинками утеплителя – напольным покрытием-пазлами для детских комнат. Потом развернул спальный мешок и положил в изголовье одну из трёх своих зимних курток.

Ужин он приготовил на столе веранды на портативной газовой плитке, разогрев на сковороде содержимое двух банок – гречневой каши с мясом и говяжьей тушёнки. Перед сном принёс воды в чайнике и в полуторалитровой кастрюле, которые оставил на столе веранды. Утром (в 4:50 КВ) вода в кастрюле замёрзла.

На уличном термометре было минус пять. Лодка, покрытая вся инеем, оказалась полностью на берегу, причём днище примёрзло к земле. Константин Коханов даже не попробовал её сдвинуть, а разгружать лодку у него не было никакого желания. За зимовьём, было большое болото, возможно летом частично пересыхающее и проходимое в болотных сапогах.

Приготовил завтрак, к 7:00 КВ температура на террасе была уже +5оС. Координаты зимовья (61,44844; 100,48467). Собрал вещи, снял дверь с входа в зимовьё и снова засунул под нары в том же положении, в котором они там лежали. Перекантовал лодку в реку, не разгружая. Погрузил в лодку взятые в зимовье вещи и кухонные принадлежности – газовую плиту и посуду. Когда отплывал от зимовья, настолько устал, что даже забыл посмотреть на часы, чтобы отметить время, продолжения путешествия.

19 мая 2017 года.

Остановился перед обнажением на правом берегу, у выхода к реке хорошо расчищенного для поездки зимой на снегоходе путика – охотничьей тропы, где ставятся охотниками капканы для ловли соболя. Думая, что выше по тропе может быть зимовьё, поднялся по ней вверх в гору, пройдя не более ста метров. Хотя был налегке, даже без рюкзака, но быстро устал и от затеи дойти до зимовья или хотя бы подняться на гребень обнажения отказался. Про себя подумал, – а собирался с рюкзаком пройти не менее шести километров от реки Муторайки до реки Кимчукан, левого притока реки Кимчу. Вернулся к лодке, прошёлся по берегу в сторону обнажения. На берегу обнаружил много шарообразных и сросшихся камней. Разбил несколько штук, ничего интересного в них для себя не обнаружил. Вернулся к лодке и поплыл дальше. Сразу за обнажением увидел зимовьё. Вышел на берег, чтобы посмотреть, что оно из себя представляет. Зимовьё оказалось сдвоенным – соединённая общим навесом баня и жилое помещение. Думал пообедать в нём, но потом, когда обошёл зимовье вокруг, передумал и решил всё-таки плыть дальше. Оставаться на ночлег в этом зимовье, даже после его генеральной уборки, насколько оно было захламлено, скорее всего всё равно желания бы не возникло. Координаты зимовья: 61,51234; 100,640017. На карте навигатора «Магеллан» в русле реки, прямо по курсу, прорисовывалось S-образное озеро, скорее всего слитное изображение острова и двух рукавов реки. В 20:30 КВ, на правом берегу перед обнажением показалось зимовьё, Закат окрасил примыкающую к зимовью тайгу и всю береговую линию до обнажения в какой-то неестественный яркий красноватый цвет. Вчера даже в варежках было холодно, руки замерзали, а сегодня и без варежек было тепло. Координаты зимовья 61,59527; 100,54996.

20.05.2017 года.

Проснулся в 4:50 КВ. Температура в зимовье + 10,5ОС, снаружи на термометре у двери зимовья:
- 5ОС. Прикинул, где нахожусь – зимовьё ниже притока Верхний Гербелёк. Вода в реке опять сильно упала и «Романтика-2» снова оказалась полностью на берегу. В 8:00 КВ пошёл снег, и завалил собой берега реки. Видимость вверх и вниз по реке стала метров сто, даже левый берег напротив зимовья еле просматривался. Температура снаружи поднялась до +2,5 ОС, причём на этот раз Константин Коханов измерил её по шкале эхолота. Затем эхолот он повесил рядом с термометром у дверей в зимовьё. В 12:00 повалил настоящий снег, крупными хлопьями – Константин Коханов уже подумал остаться на ночлег в этом зимовье, но снегопад, как быстро начался, так и кончился быстро, максимум минут через двадцать.

К двум часам дня погода разгулялась, лодку, частично разгрузив, Константин Коханов перекантовал с берега в реку. Продолжил путешествие в 14:20 КВ. Ради интереса Константин Коханов измерил эхолотом глубину реки, оказалось, примерно на середине, 4,7 метра, при этом температура воды была +12,5ОС.

В 16:00 поднялся сильный встречный ветер и от гребли двумя веслами спиной по ходу лодки, не было никакого толка. Если лодку относило к берегу, Константин Коханов грёб к середине реки. Правда в этот день лодку уже меньше кружило на одном месте, как в первый день, но всё равно лодка, можно было сказать, была плохо управляема и, скорее всего, продолжала плыть сама по себе, и только течение реки, всё-таки пересиливало встречный ветер. Единственно чему научился Константин Коханов в этот день – это выравнивать лодку, не спрямляя её путь своей бессмысленной греблей. Когда лодка, попадая в водоворот, начинала разворачиваться, Константин Коханов налегал на вёсла, интенсивно гребя ими, вырывался из этого водоворота и до очередного водоворота, которые следовали один за другим, только выравнивал лодку и плыл по течению реки. При этом он ориентировался по пене на воде, которая словно разметка на дороге указывала явное заметное течение реки, а не подпруженную часть её русла. Константин Коханов предположил, что причиной водоворотов на реке, почти на всю её ширину, был переменный сильный встречный и боковой ветер. Он пришёл к этому выводу, прежде всего потому, что, когда русло реки делало на своём сравнительно узком по ширине извилистом участке резкие повороты влево или вправо и ветер дул в лицо, так как Константин Коханов грёб спиной по направлению движения лодки, то водоворотов и волн практически не было. Самое главное он тогда визуально убеждался, по выбранным ориентирам по берегам реки, что лодка заметно, почти в два раза, увеличивала свою скорость.
В 19:30 КВ Константин Коханов приплыл к зимовью Степана Копылова, (от Муторая, как ему говорили, до него было 60 километров). И уже там, разгружая лодку, он понял, что на предыдущей стоянке забыл свою сковородку, после того как её тщательно вымыл, перед погрузкой в лодку, на берегу реки.

У зимовья встретился со Степаном Копыловым и его сыном, а в зимовье увидел и друга сына, с которым он прилетел из Ванавары. Друг сына, со слов Степана Копылова, не «просыхал» с самого приезда на это зимовьё, но когда Константин Коханов вошёл в зимовьё, он слегка протрезвел. Степана Копылова раздражало, что друг сына вообще не занимался ни рыбалкой, ни даже засолкой уже пойманной рыбы, но терпел этого «халявщика», потому что не хотел ссориться с сыном. Первым делом Степан Копылов поинтересовался у Константина Коханова, – не запила ли, без него жена, в Муторае? Константин Коханов обещал Виктории Горбоуль, что не будет рассказывать её мужу, о банкете у Зарубиных и в каком состоянии она пришла домой от них, что даже утром не вспомнила, как сама дала ему ключ от дома своей матери. Ответ Константина Коханова, что он не видел жены Степана в нетрезвом состоянии до своего отплытия из Муторая, видимо, не убедил его и он только махнув рукой сказал, – ну всё ,чувствую, что теплицу она не протапливала и рассада огурцов с помидорами, замёрзла ( если пересказывать всё, что он сказал, дословно и точнее, то теперь его огурцам пи-дец). Координаты зимовья Степана Копылова: 61,54840; 100, 32733. В зимовье Степана Копылова, хотя и было место для Константина Коханова, где ему можно было переночевать на нарах, лёжа с хозяином зимовья валетом, но не хотелось причинять ему своим присутствием неудобства. Поэтому он поинтересовался у Степана, какое расстояние от него, до ближайших зимовий. Оказалось до ближайшего зимовья на левом берегу 5 километров, но оно в двухстах метрах от берега, и с реки не видно, но, даже хорошо зная, где оно находится, когда стемнеет, к тому же, его будет трудно найти. А следующее зимовьё, где можно будет остановиться на ночёвку в пятнадцати километрах и до него, не трудно было понять, уже явно не хватит сил в этот день доплыть. Только сели ужинать, как приплыли гости – на двух лодках три человека. Гости, чтобы отметить встречу поставили на стол бутылку водки, Константин Коханов пить со всеми не стал, сославшись на свой почтенный возраст и предстоявший завтра ему не простой путь, к тому же на вёслах. Друг сына Степана, почувствовав на столе выпивку, сразу проснулся и ему, видимо, хватило 50 грамм, чтобы снова «отключиться» и не принимать участия в скучном для него разговоре о рыбной ловле. Гости долго задерживаться не стали, и поплыли дальше до ближайшего пустого зимовья. Взвесив всё за и против, Константин всё-таки не стал проявлять свойственное ему благородство, не утомлять никого своим присутствием, и принял предложение Степана переночевать у него в зимовье.

21.05.2017 года.

Константин Коханов встал с нар в 8:00 КВ, причём проснулся раньше Степана Копылова. Когда они со Степаном выходили из зимовья, его сын с другом ещё продолжали спать. Константин Коханов пошел к реке, а Степан продолжил разделывать рыбу, в основном щук. Лодка оказалась опять полностью на берегу, и второй день подряд было хорошо заметно, насколько быстро паводковая вода в реке шла на убыль. Когда проснулся сын Степана, то они помогли Константину Коханову столкнуть, не разгружая «Романтику-2», обратно в реку. Собираясь проверять поставленные сети, Степан с сыном предложили отбуксировать лодку Константина Коханова вместе с ним, до места своей предстоящей рыбалки, точнее проверки и переустановки сетей, но он отказался. Отказ свой от их помощи, он аргументировал тем, что не хочет портить чистоту возможно последнего в жизни эксперимента, связанного с доказательством того, что человек в любом возрасте всегда должен рассчитывать только на свои силы и возможности, а не за счёт других, даже близких друзей, облегчать свою жизнь. Степан с сыном отплыли на лодке проверять сети, а Константин Коханов, ещё раз переложив часть сумок в лодке, отплыл в 9:30 КВ за ними следом. Когда Константин Коханов доплыл до места, где Степан с сыном проверяли свои сети, то они пообещали ему догнать его сразу же за поворотом реки. А не догнали они его, потому что он понял как теперь нужно дальше плыть быстрее, даже при встречном ветре и тем более, если ветер переменный и преобладает боковой. Основной его ошибкой было то, что он стремился плыть ближе к середине реки, а нужно было прижиматься ближе к подветренной стороне на реке (где ветер почти не ощущается, но не не приближаясь к берегу настолько, чтобы течением реки не «прибивало» к берегу). Скорость лодки значительно возрастала, и практически падала до нуля, когда, при повороте русла реки, приходилось плыть к противоположному берегу, потому что подветренная сторона была уже там.

В 14:20 КВ Константин Коханов доплыл до зимовья, которое находилось в 15 км от зимовья Степана Копылова. Координаты зимовья: 61,63231; 100,25591. Зашёл в зимовьё, немного отдохнул, перекусил. Чай из термоса и бутерброд с голландским плавленым сыром (Hochland). Продолжил сплав вниз по реке примерно в 15:00 КВ.
Пять-семь километров пришлось плыть при сильном встречном ветре. Волны с пенистыми гребнями раскачивали лодку так, что Константину Коханову казалось, что он качается на качелях. У него было ощущение, что он спускается с какого-то «неправильного» порога, где вопреки здравому смыслу река не несла лодку на большой скорости с него вниз, а относила лодку при встречном ветре ветром против течения вверх или вообще крутила лодку на одном месте. А тут ещё с неба повалил самый настоящий зимний пушистый снег. Неожиданно сине-серую пелену, которая стала заволакивать небосвод, будто пронзил тускло белый диск и, увеличивая яркость, приобретая при этом явно шарообразную форму, как показалось Константину Коханову, стал догонять его лодку. Фотоаппарат к счастью был включён и Константин Коханов, бросив грести, и сделав несколько снимков подряд, только тогда понял, что фотографировал Солнце. Снег шёл всего несколько минут и затем ещё минут пять поморосил дождь. Видимо зима на этот раз задела Константина Коханова только краем своей непогоды и, передала эстафету ранней весне, но и той было лень окатить его в конце дня холодным ливнем. Вскоре Константин Коханов проплыл мимо зимовья с солнечной батареей на крыше и со спутниковой тарелкой. У берега стояли три лодки, рядом с лодками бегали собаки и громко лаяли, но не на проплывавшего у противоположного берега Константина Коханова, а гоняясь за воронами, которым явно доставляло удовольствие такая игра в догонялки. Людей на берегу не было. Визит вежливости Константин Коханов совершать не стал. К тому же усилился встречный ветер, и плыть к противоположному берегу, ему совсем не хотелось.

Когда он проплывал мимо устья реки Чембекан, то рядом с ним указанного на карте зимовья не заметил, но метрах в двухстах ниже устья всё-таки разглядел небольшую охотничью избушку. Правда, сначала он увидел на берегу пустые бочки из под бензина. И только за ними, в глубине поляны, это мало похожее на зимовьё, сильно покосившееся сооружение.
В 21:30 Константин Коханов причалил к берегу, но не напротив зимовья, а ввиду сильного прибрежного течения, вероятно вызванного впадением в Чуню реки Чембекан, в метрах ста от него ниже. Координаты зимовья: 61,69228; 100,37086.
Зимовьё явно посещалось редко, но в нём было два чурбака, один из которых Константин Коханов использовал по прямому назначению – расколол на поленья и затопил печь. Потом он вышел наружу и на берегу реки нашёл несколько поваленных деревьев. Подтащил их поближе к зимовью, Константин Коханов, сходил за своим топором и к оставшемуся в зимовье чурбаку, добавил порубленные им на части стволы этих деревьев. В зимовье могли переночевать на единственных нарах только два человека и то если легли бы валетом. Правда был длинный узкий стол, для разделки рыбы или дичи, но посуды никакой не было, правда у двери была прислонена к стене небольшая чугунная сковородка. Пол в зимовье был покрыт досками только до нар или наполовину зимовья и было ясно, что в нём останавливались охотники или рыбаки, только, если сильно приспичит. А, судя по пустым железным бочкам от горючего, то оно в основном использовалось, как перевалочная база. Когда 19 мая 2017 года Константин Коханов зашёл в одно из зимовий, то решил не останавливаться в нём на ночлег, «даже после его генеральной уборки», насколько оно показалось ему тогда захламленным, но теперь, по сравнению его с этим, он мог уже посчитать то зимовьё пятизвёздочным отелем.

22 мая 2017 года

Проснулся, на этот раз Константин Коханов поздно, в 10:00 КВ. Печь ночью подтапливал, но всё равно к утру всё тепло из щелей в двери зимовья полностью выветрилось. Правда, снаружи зимовья температура воздуха уже была +6ОС. Позавтракал, заварив чай в чайнике и разогрев в кастрюле приготовленную ещё вчера гречневую кашу с тушёнкой. Сапоги, зимнюю куртку и туристический костюм положил на пустые железные бочки, чтобы они прогрелись на солнце и затем пошёл к устью реки Чембекан, которое оказалось в ста пятидесяти в метрах выше зимовья. К самому устью не стал пробиваться сквозь заросли кустарника, а срезал угол и вышел в метрах пятьдесят выше его и затем поднялся по правому берегу Чембекана ещё метров на двести. Прошёл мимо двух поставленных рыбаками сетей. У первой сети, напротив впадающего на левом берегу ручья произвёл измерение координат этого места: 61,69153; 100,37885. Сфотографировав достопримечательности реки Чембекан, Константин Коханов вернулся к зимовью, забрал из него вещи и посуду и отнёс к лодке. Затем он переоделся в одежду, прогретую солнцем на железных бочках, и продолжил своё плавание вниз по реке Чуне.

В 15:20 КВ Константин Коханов проплыл по явно выраженному перекату и вдоль правого берега увидел поплавки от поставленной сети. Он хотел по навигатору определить место переката, но в это время увидел у левого берега две моторные лодки, бочки, развешанные сети свору собак. Невдалеке ниже этого места ждало видимо конца разделки рыбы колония чаек. Как только «Романтика-2» приблизилась к стоянке рыбаков, практически одновременно залаяли все собаки, в том числе несколько щенков. Константин Коханов пристал к берегу, не доплыв до лодок метров пятьдесят и, не обращая внимания на окруживших его собак, пошёл к еле заметным с реки постройкам. Оглядев их со всех сторон, он понял, что это не охотничьи зимовья, а по дороге (точнее, по геологическому профилю), явно перемещались гусеничные вездеходы. Так как рыбаков он не встретил, то можно было сделать вывод, что сейчас они находятся в геологическом посёлке или в избе буровиков, где-то, как минимум в двухстах метрах от тех построек, которые были поблизости от реки. Константин Коханов хотел уже возвращаться, но вдруг увидел идущего по тропе на профиле по направлению к нему человека. Поздоровались за руку, но забыли представиться, когда задавая друг другу вопросы, Константин Коханов о том, что это за место, а рыбак, – куда это он плывёт? Константина Коханова интересовало зимовьё рядом с устьем реки Еробы, и оно, как нельзя, кстати, оказалось именно этого рыбака. Поэтому он попросил разрешения у хозяина зимовья переночевать в нём и может быть задержаться на день с целью переложить и пересортировать вещи в лодке. В этот день уже возникла необходимость, быстро менять одежду, брать необходимые продукты и газовые баллончики без перекладывания с места на место сумок и самое главное быстрого извлечения из сумок того, что было необходимо именно сразу и без причаливания к берегу. Единственно, что попросил хозяин зимовья у Константина Коханова это перед тем, как затопить печь. Убрать рядом с трубой листья и хвою, чтобы избежать пожара, так как он, после зимы в этом зимовье ещё не был и его крышу не чистил.

Около устья реки Еробы, Константин Коханов зимовья не увидел. Солнце светило со стороны правого берега, что затрудняло поиск зимовья и он проплыв от устья Еробы полкилометра самосплавом, снова взялся грести, посматривая поочередно на два берега реки. Неожиданно он услышал шум подвесного лодочного мотора, а затем показалась и сама моторная лодка. В лодке было двое рыбаков. Лодка сбавила ход, и Константин Коханов подплыл к ней на вёслах. В лодке был знакомый уже ему рыбак-эвенк и его толи напарник, то ли его старший товарищ, так как теперь с ним разговаривал этот мужчина, русский по национальности, а рыбак-эвенк только поддакивал. Оказывается то зимовьё, которое Константин Коханов выбрал себе для ночлега, он уже проплыл, а дальше, в 2-3 км от того места, где они разговаривали было ещё одно зимовье, новое, построенное в прошлом году и имело странное название «Ероба-Контейнер». Рыбакам предстояла плыть ещё 60 км вниз по реке для продолжения рыбалки, проверке и переустановке поставленных там сетей. Плыть дальше, после разговора с рыбаками, дальше, Константину Коханову стало сразу значительно веселее. К этому зимовью Константин приплыл приблизительно в 19:00 КВ. А почему он указывает приблизительное время, потому что полчаса перетаскивал в него из лодки свои вещи и после искал место, где привязать свою лодку, чтобы она была не совсем рядом с берегом, но не дальше торчащих из воды кустов. Зимовьё действительно оказалось новым и почему его назвали «Ероба-Контейнер», сразу стало понятным, потому что рядом с ним стоял большой железный контейнер. Перетащив в зимовьё почти все сумки из лодки, Константин Коханов освободил одни нары от матраса и от лежавших на них вещей, переложив их на нары напротив. После этого постелил на них утеплитель «тёплый пол». Затем вскипятил на портативной газовой плитке в чайнике воду, заварил в кружке кофе из пакетика, сделал бутерброд с голландским плавленым сыром и тем ограничил свой ужин. От накопившейся за последние дни усталости, аппетита не было совсем. Хлеба, ещё купленного в Ванаваре, осталось почти полбуханки, и он даже не стал ещё чёрствым и тем более не покрылся плесенью. На реке, прямо в лодке пил чай из термоса с сушками и печеньем. Да и когда ужинал и завтракал в зимовьях, хлеба ел мало, так как не хотелось заедать им гречневую и рисовую кашу со сливочным маслом и говяжьей тушёнкой.

23 мая 2017 года.

Константин Коханов проснулся в 8:30 КВ, в зимовье температура воздуха была +16 ОС. Снаружи шёл мелкий дождь. Лодка вновь оказалась вся на берегу. Разгружать полностью лодку и переставлять её не стал – сначала он решил позавтракать.

Вскипятил воду в чайнике, добавил в упаковку с говяжьим «дошираком» тушёнку и залил вермишель кипятком. После этого в сковородке, которая была в зимовье, Константин Коханов разогрел рисовую кашу с символическим содержанием в ней мяса, добавив в неё сливочное масло и тушёнку из открытой уже банки, часть которой он уже добавил в вермишель. Доширак Константин Коханов съел, выпил потом кружку чая с сушками, а рисовую кашу с тушёнкой решил оставить на обед. В 11:30 КВ, только он переставил лодку, выгрузив из неё почти всё, приплыл Николай с собакой «Барсиком», прилетевший из Ванавары порыбачить на Чуне, от которого Константин Коханов узнал, что от Еробы с Контейнером до Муторая 120 километров, а от Еробы с Контейнером до охотничьей базы на Паимбе – 170 километров. От него же, он узнал, что два рыбака, с которыми он вчера общался – это Ванька с Ромкой. А Ромка – это, оказывается, был мэр Муторая, которого Константин Коханов, хотя и знал, но почему-то на реке не узнал, может потому, что день клонился к вечеру, а может потому, что внешность человека меняется до неузнаваемости, когда он меняет привычный образ своей жизни. Нужно отметить, что Константин Коханов не удивился, почему собака была названа кошачьим именем. А потому, что раньше чем он услышал шум лодочного мотора, то обратил внимание на шорох за его спиной и, думая, что к нему решил подкрасться медведь, принял меры предосторожности. В одну руку он взял топор, а во второй приготовил к выстрелу пистолет с аэрозольными слезоточивыми патронами. Но шорох вдруг превратился и Константин Коханов, приглядевшись, увидел, что через тальник к нему крадётся, стараясь не шуметь, походкой кота, охотничий пёс.

После разговора с Николаем, Константин Коханов, прикинув какое расстояние он проплыл почти за пять дней, и подумал, что при такой скверной погоде – это совсем неплохо, но по спортивным меркам – просто смешно. Николай думал выспаться в зимовье, насколько он замёрз и вымок в пути, но поискав в нём курево, даже «бычки» у печки за печкой, решил плыть дальше. Желание плыть дальше у него возникло сразу же, после того, как Константин Коханов предложил ему съесть, приготовленную им с утра рисовую кашу с тушёнкой и напоил его чаем с печеньем и сушками. Собравшись плыть дальше, Николай оставил Константину Коханову банку тушёнки, свежи засоленную рыбу (сига и щуку) и большое импортное яблоко. От рыбы Константин Коханов хотел отказаться, но Николай был непреклонен и уговорил её взять. Константин Коханов в свою очередь уговорил его сфотографироваться на фоне зимовья. Николай начал отказываться, говоря, что он сейчас выглядит, как бомж, но когда «фотограф» сказал, что сейчас и он сам, выглядит не лучше, согласился на фотосессию. Константин Коханов проводил Николая до реки, и даже помог ему оттолкнуть гружёную бочками рыбы лодку от берега. Заодно сделал на память ещё несколько снимков отплытия рыбака из Ванавары в Муторай.

Только уплыл Николай, проплыла за ним следом лодка с «Ванькой и Ромкой». Останавливаться они не стали, как и Константин Коханов у зимовья с тремя лодками из-за сильного ветра встречного ветра, причём теперь ещё река сильно заштормила. В этот день даже сделал видеосъёмку штормящей реки и с десяток фотографий с берега, и из окна зимовья. Ветер не стихал, и поднимал на реке, вспенивая волны, до 20:30 КВ.

А вдобавок к сильному ветру, приблизительно с 19:00 КВ, пошёл дождь, сильнее, чем утром, но не ливень. Константин Коханов не знал, что делать с рыбой, Затем всё-таки решил всё-таки зажарить сига. Перед жаркой он почистил рыбу на берегу у ручья, потом тщательно промыл её в ручье, чтобы она была меньше солёной. И только потом он её зажарил в сливочном масле в сковородке на своей портативной газовой плитке. Зажаренного им сига для него одного было явно многовато, но он всё-таки его не спеша, не давая ему остыть, с аппетитом съел.

Потом Константин Коханов определил координаты зимовья: 61,73180; 100,01298. Перебирая содержимое репортёрского трансформера, сумки-рюкзака, Константин Коханов достал из пакета взятые им сувениры – памятные значки его экспедиции «Тунгусской метеорит», расставил их на подоконнике зимовья и сфотографировал на память.

Температура воздуха в зимовье, после того, как была затоплена на ночь печь, была 22,5 ОС. Погода снаружи зимовья оставалась, если говорить точно, не вдаваясь в детали – хуже не придумаешь. Одно только подняло настроение Константина Коханова, из яблока, оставленного Николаем, и порезанного на кусочки, он в термосе приготовил себе компот. Так дверь в зимовьё плотно не закрывалось, Константин Коханов привязал к ручке двери верёвку, и натянув её с помощью вбитого в стену гвоздя, устранил этот дверной недостаток.
Ложась спать, Константин Коханов не мог подумать, что ещё кто-нибудь может его побеспокоить в этот день, но сон его был неожиданно прерван оттого, что кто-то начал снаружи дёргать дверь. Голосов слышно не было, и можно было предположить, что в гости наведался хозяин тайги, не в меру застенчивый и деликатный. Константин Коханов взвёл пистолет, поднял с пола топор и перед тем как выйти наружи посмотрел в окно. Ему показалось, что мимо окна пробежал белый олень. Когда он вышел из зимовья, то увидел, что к реке, навстречу поднимавшемуся с сумками мужчине, почему-то он сразу догадался в сумерках, шла женщина. Константин Коханов вернулся в зимовьё, зажёг фонарь и поставил на портативную газовую плиту чайник. Кажется Константина Коханова уже в жизни было удивить нечем, даже встречей с инопланетянами, но на этот раз, он впервые увидел такие светящиеся от счастья лица людей, которые были удивлены его присутствием даже больше его самого.

( ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)

Запись опубликована в рубрике Таёжные приключения, Тунгусский метеорит с метками , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Комментарии запрещены.