В пути судьба изменчива, всегда не та, что ждёшь…

Константин Коханов: В пути судьба изменчива, Всегда не та, что ждёшь, Она, как рядом женщина, С которой не живёшь.

В костре поленьев тресканье,
Кипит тушёнка в банке,
Осталось спичек несколько,
И хлеба полбуханки.

Заварен чай не в чайнике,
В походном котелке,
Не стану я начальником,
Ходить, чтоб налегке.

Имея сто помощников,
И даже вертолёт,
Моя дорога в прошлое,
Назад, а не вперёд.

О чём-то сосны шепчутся,
И кедры говорят,
А в речке рыбы плещутся,
И комары звенят.

Не чувствую укусов,
Медведей не боюсь,
В тайге нет места трусам,
И на себя лишь злюсь:

Лежит порода каждая,
В мешочке с номерком,
Ей рубль – цена продажная,
С потёртым рюкзаком;

Не в штате я, геологов,
Не платят мне зарплаты,
И где сверну, я голову,
Синильга не заплачет;

Споткнулся в деле начатом,
Найти метеорит,
И время поворачивать,
Но сердце не велит.

Я плюнул на условности,
Трудиться, где укажут,
На все законов строгости,
На то, что руки свяжут,

Не примут на работу,
В здоровый коллектив,
На всех «стучит», где кто-то,
В партком и в профактив.

Там, где из списков вычеркнут,
Включат в изгоев ряд,
Учёный, кто за вычетом,
Лишь званий и наград.

За то, вперёд, что вырвался,
За то, что сам открыл,
Без блата в люди выбился,
И совесть не пропил.

Но я судьбы превратности,
Испытывать не стал,
И ждать «эпоху гласности»
В «застое» перестал.

Нашёл душе призвание,
К упавшим звёздам путь,
Где бесполезны знания,
Поверхностно, и вглубь:

Где некому указывать,
И что-то запрещать,
Тем более наказывать,
А главное мешать!

В костре поленьев тресканье,
Кипит тушёнка в банке,
Осталось спичек несколько,
И хлеба полбуханки.

По карте, если верить ей,
В трёх днях пути, село,
Но карты врут на Севере,
И можно ждать всего.

В пути судьба изменчива,
Всегда не та, что ждёшь,
Она, как рядом женщина,
С которой не живёшь.

1972, 2019

Рубрика: Таёжные приключения | Метки: , , | 1 комментарий

«Тайна» Чебаркульского осколка Челябинского метеорита

Константин Коханов: После падения и взрыва в стратосфере 15 февраля 2013 года Челябинского метеорита, сначала было много спекуляций, о его техногенном происхождении и даже насчёт того, что не будет найдено его осколков, как после взрыва Тунгусского метеорита в 1908 году.

Комментарии, на уровне бреда, по поводу взрыва Челябинского метеорита, журналистов, а также падких на сенсации учёных, продолжались даже тогда, когда население Челябинской области и хлынувшие на Урал охотники за небесными камнями, уже собирали осколки этого метеорита вдоль траектории его полёта, уже чуть ли не вёдрами.
Самое интересное в показаниях очевидцев были, сделанные записи видеорегистраторами их автомобилей, не только полёта и взрыва Челябинского метеорита, но также продолжение полёта и взрывов его оставшихся крупных частей. К тому же инверсионный след оставляемый полётом осколков челябинского метеорита был зафиксирован видеорегистраторами и фотосъемкой на протяжении ещё почти 200-х километров от эпицентра его взрыва примерно в 30 км южнее города Челябинска.
К слову сказать, реакция российских учёных на это уникальное событие, которое бывает, в лучшем случае, один раз в столетие, была довольной странной. После того как был определён состав вещества Челябинского метеорита интерес к нему иссяк. Эллипс рассеивания упавших его осколков был ограничен пространством практически от Челябинска до озера Чебаркуль, куда якобы упал самый крупный осколок Челябинского метеорита, образов на скованной льдом поверхности озера полынью диаметром около 8-ми метров, хотя первоначально, было заявлено, что эта полынья или прорубь, не имеет никакого отношения к Челябинскому метеориту.

Но тут начавшаяся первая за 20 лет, внезапная проверка боеготовности войск Центрального военного округа, наглядно показала, до какого плачевного состояния довёл российскую армию министр обороны Анатолий Сердюков, которого Иосиф Сталин расстрелял бы вместе со всем генеральным штабом и назначившим его на эту должность Президентом России Дмитрием Медведевым.
И не нужно было быть военным экспертом, чтобы понять, что показала проверка боеготовности ВДВ, без десантирования на Чебаркульском военном полигоне, только низкую надёжность, как систем десантирования, так и самих боевых машин десанта.
И вот тогда полынья на озере Чебаркуль, помогла военным отвлечь общественность от провала военной реформы и от «халатности», снятого с должности министра обороны Сердюкова, на проблему с подъёмом упавшего в озеро Чебаркуль осколка Челябинского метеорита. Почти весь 2013 год только и шли разговоры о подъёме Чебаркульского осколка, затем о том, как водолазами производился в многометровом слое придонного ила поиск этого осколка и, наконец, как был осуществлён подъём того, что мы должны считать осколком Челябинского метеорита.
Автор этой статьи, Константин Коханов, изучавший места вероятного падения Тунгусского метеорита в Красноярском крае, сократил в 2013 году район исследований в бассейне реки Чуни, и отправился в Челябинскую область спустя три месяца после падения Челябинского метеорита. Тогда страсти по Челябинскому метеориту немного улеглись, почти все осколки метеорита были собраны, большей частью распроданы, но и немало их ещё оставалось в шкафах местных жителей. Специально поиском осколков Челябинского метеорита Константин Коханов не занимался, сосредоточив своё внимание записью координат найденных осколков, осмотром имеющихся у населения образцов, а также фиксацией повреждений зданий в эпицентре взрыва Челябинского метеорита. В посёлке Березняки им было установлено, что гибель 8 коров и 20 овец во время водопоя, была не связана с веществом Челябинского метеорита попавшего в пруд, а имело отношение к работе Южно-уральского горно-обогатительного комбината, сточные воды которого, просочились из примитивного отстойника в пруд, куда водили на водопой животных. В посёлке «Депутатский» им было установлено, по произведённым в Москве анализам воды, которая поступала в дома жителей посёлка, что она по жёсткости не соответствует стандарту на питьевую воду, и была пригодна только для технических нужд. Местные экологи, которые только обеспокоены строительством горно-обогатительных комбинатов, здоровью самого населения Челябинской области не уделяют никакого внимания, работы много, а шума большого не поднимешь. Правда со статьёй «московского журналиста» всё же, через три года (в 2016 году), «челябинские экологи», ознакомились, призвали своих коллег её обязательно прочитать, наверно прочитали, и как всегда бывает с «правдорубами» в России, на всякий случай засунули свой длинный язык, себе же в жопу.
По результатам своих поездок в Челябинскую область в 2013 и 2016 годах Константин Коханов написал шесть очерков под общим названием «Челябинский метеорит или что-то иное». Первыми на эти очерки ещё в 2014 году обратили внимание водолазы, поднявшие со дна озера Чебаркуль «самый крупный осколок Челябинского метеорита». Следом за ними почесали свои «репы» и некоторые «уральские учёные». Но ни водолазы, ни «уральские учёные» не смогли ответить на простой вопрос Константина Коханова, почему поднятый осколок со дна озера Чебаркуль по размерам не соответствует образованной им полыньи. Начальник водолазов, пробовал доказать, что они подняли именно метеорит, но не смог объяснить, а куда подевались сотни подобных осколков, от небесного тела диаметром около семи метров. Что касается «уральских учёных» то они до сих пор решают задачу, каким образом, найденный водолазами осколок, с габаритами: Длина – 90 см, Толщина – 50 см., Весом – 650 кг, мог пробить во льду озера полынью диаметром около восьми метров.
Нет, чтобы изучать Челябинский метеорит, или хотя бы доказать, что в экспозиции Челябинского музея действительно находится настоящий метеорит, а не кусок местной горной породы, опять начинают пугать общественность. Всемирно известный, великий уральский учёный-геолог Сергей Колисниченко утверждает, что нельзя прикасаться к Челябинскому метеориту. В его воспалённом мозгу мелькнула мысль, что «инопланетное тело может навредить здоровью граждан из-за микроорганизмов на своей поверхности». Следует отметить, что уже была публикация, такого же по умственному развитию уральского специалиста, под названием «Метеорит–убийца» в 2013 году. К его несчастью, Константин Коханов в то время находился в посёлке «Березняки» и без труда выявил настоящего убийцу коров и овец – Южно-Уральский горно-обогатительный комбинат.
Со дня падения Челябинского метеорита прошло уже шесть лет. Как бежит время и как мало сделано для его изучения. Что делать, время такое, государству не до науки. Повторяется история с Тунгусским метеоритом, интерес к Челябинскому метеориту проявляют опять одни энтузиасты, причём, теперь уже за свой счёт. Кому интересна научная сторона проблемы, если с коммерческой точки зрения от неё не получишь никаких дивидендов. Ещё не так давно, лет пятьдесят назад, исследователи проблемы Тунгусского метеорита возмущались царским правительством, что оно не придало никакого значения падению этого известного теперь всему миру небесному телу, упавшего в безлюдной тайге в 1908 году. Так почему сейчас, те же исследователи (которые ещё здравствуют), молчат об отсутствии интереса правительства, в наши дни, к падению Челябинского метеорита, взорвавшегося вблизи Челябинска, города с миллионным населением, до такой степени, что даже оно не поинтересовалось, где находится место упавшего его последнего осколка. Удивительно, что ещё не закреплено указом правительства, место падения основного осколка метеорита в озере Чебаркуль.

Почему-то всем наплевать, что последний осколок Челябинского метеорита упал далеко за городом Саткой. Есть фотографии пролёта Челябинского метеорита над озером Чебаркуль, его видели в окрестностях Миасса и Златоуста, фотографировали его пролёт над городом Сатка. Константин Коханов даже нашёл в газете «Саткинский рабочий» статью с фотографией пролёта Челябинского метеорита над этим городом. Но не в Сатку же вести иностранных туристов или куда-то подальше. И понятно почему? За Державу обидно, везде одна и та же проблема – дураки и дороги.
А пока над «уральскими учёными» явно потешаются инопланетяне. Не знаю, чем они просвечивают им головы, какими парализующими умственный интеллект лучами, но даже на буе и на памятном знаке на лодочной станции, координаты места падения осколка Челябинского метеорита в озеро Чебаркуль соответствовали точке в акватории Северного моря, между Великобританией и Норвегией. Ошибку с координатами, которые указывали вместо озера Чебаркуль на точку в Северном море, исправили только на памятном знаке на лодочной станции, а на буе она так и оставалась без изменения даже в 2016 году.
Складывается впечатление, что небесная канцелярия недовольна той поспешностью, с которой что-то подняли со дна озера похожее на осколок метеорита, причём явно не с того места на поверхности озера, хотя бы как-то связанного «с падением» этого осколка.

На приведённом в статье коллаже показан поднятый со дна озера Чебаркуль осколок Челябинского метеорита доставленного в Челябинский краеведческий музей. Рядом с ним вид этого осколка, изменившего свой первоначальный чёрно-синий цвет на жёлто-коричневый цвет в витрине музея. Почему так получилось, каждый может понять это сам, если зайдёт по пояс в озеро Чебаркуль недалеко от лодочной стоянки, и, нащупав под ногами в иле камень, поднимет его из воды и вынесет на берег. Цвет поднятого камня будет таким же чёрно-синим, но через несколько часов, когда он просохнет под солнечными лучами, то примет такой же музейный жёлто-коричневый цвет, ни чем не отличающейся от местной горной породы.
На верхних фотографиях коллажа, показанны отверстия в кровлях сараев от падения на них осколков метеоритов – в 1949 году на коровник метеорита Кунашак и в 2013 году на крышу сарая в посёлке Депутатский, вместе с этими осколками метеоритов. Осколок Челябинского метеорита в посёлке «Депутатский» показан на Поисковом магните, диаметр которого был примерно равен диаметру отверстия в шиферной крыше сарая.

Рубрика: Челябинский метеорит | Метки: , , , , , | Добавить комментарий

«Как нужно смотреть на Украину»

Константин Коханов: Была для США – напасть Россия, Теперь Китай – ещё страшней, Его могущество и сила, И даже ненависть в душе.

Теперь есть новая страна
БАНДЕРАУПА,
Быть Украиною она,
Считает глупо
Из США назначен Президент,
Стамбулом – ПАСТЫРЬ,
Для оглупления людей,
А проще – ПАСТВЫ!

Как не завидовать хохлам,
Их вере в «бога»,
Везде они скупают хлам,
А взять, где много:
Бесплатный хлам, конечно, есть,
Осталось только, лишь привезть,
Но это мусор,
Не дарят «божью благодать»,
И с «миро» утварь.

Но если нужно привезут,
Всем «дури» хватит,
Коль Крымский мост хохлы взорвут,
Сдав русским Харьков.
Азов с Одессою сдадут,
И следом Киев,
Не долгим будет после суд,
Ведь Трамп их «кинет».

Хохол и Польше ведь не друг,
Пока «союзник»,
И срёт Прибалтика вокруг,
В один подгузник,
На три отдельно денег нет,
Но очень хочется ракет,
По Томагавку,
Но всей Европе не секрет,
Что выдаст Трамп на «Тот (им) Свет»,
С печатью справку.

Что шведам ждать, коль разозлят,
Они Россию,
Исчезнут в Третьей Мировой,
Коль напросились.
Хотя не рвутся они в бой,
В их семьях трус, мужик любой:
Считает, может «отсидеться,
И «сидя», Трампа поддержать,
Смогли же с Гитлером ведь «спеться»,
И наказанья избежать -
Теперь же некуда бежать,
И негде в баб переодеться.

Сейчас совсем другое время,
Нет шанса больше выбирать,
Хотя, кто хочет умирать? -
У всех дрожат в ЕС колени,
И возводить осталось стены,
От тех, кто лезет там насрать.

А тут ещё БАНДЕРАУПА,
У них тарелку просит супа,
Чтоб сквозь неё лишь был транзит,
И это многих уже злит,
Весь их «Зиг Хайль» и просто «Зиг»,
Как их Бандера или УПА.

Пора Европе протрезветь,
Не дать фашистам озвереть,
Макрон умеет только бздеть,
А Меркаль нюхать:
Готов Россию Трамп «стереть»,
И с ней Европы даже треть,
Когда не в духе.

Поднял у Смерти он подол,
Узнал, какой у Смерти пол,
И подтвердились сразу слухи,
Когда он будто сел на кол,
По «помидоры» у Старухи.

Рубрика: Политики и политиканы | Метки: , , , , , | Добавить комментарий

«Песня о Главном командоре КСЭ, академике Николае Владимировиче Васильеве (Реквием по поискам Тунгусского метеорита)»

Константин Коханов: Реальная демократия (со слов первого командора КСЭ Геннадия Плеханова) и свобода внутри томской «Комплексной самодеятельной экспедиции» естественным образом порождала определённую иерархию, субординацию и дисциплину, абсолютно необходимую для выполнения исследовательской работы, особенно в экстремальных условиях эвенкийской тайги, связанных с поисками вещества Тунгусского метеорита.

Геннадий Плеханов: «Что такое КСЭ? Об этом написано более десятка статей, но по кусочкам, фрагментарно, а надо бы изложить историю КСЭ в ее же стиле. С шутками и прибаутками, стихами и песнями, рисунками и карикатурами, а также со ссылками на первоисточники, Вот и появилась идея издать такую «подлинную историю», как вторую часть своих воспоминаний о жизни, поскольку КСЭ в моей жизни занимает весьма существенную роль…»
… Зачинателями КСЭ можно считать Плеханова с Журавлевым и примкнувшими к ним Краснова, Кувшинникова и Демина, а также Бояркину, Иконникову, Некрасову (именно в таком составе начинались совместные лыжные походы в 1959 году), а Васильев включился в эту когорту уже потом. Зато всерьёз и надолго…
…Теперь насчет термина (или звания) «Командор». В первой и второй балладе Дима Демин приписал его мне. Ероховец и Зенкин добавили к нему термин – «босс», а после 1964 г. в своих «Косогорах» Дима его существенно расширил: «Ну, так что же, старики командоры, это что же получилось у вас…». Но такое «расширение» не прижилось, зато полностью перешло на Николая Васильева. С тех пор так и пошло. Стали мы «Командорами» на пару. Или, как Лера Сапожникова изобразила в Курумнике: «Дон Кихот и Санчо Панса» …

«Реквием». Кратко, но сразу все и полностью о работах КСЭ по ТМ:

…Подавляющее число участников экспедиций к научной части изучения ТМ (Тунгусского метеорита), имели к нему только косвенное отношение. Более того, среди участников КСЭ сейчас насчитывается более 20 докторов наук, а в числе авторов по ТМ из них фигурируют только 5–6. Для остальных ТМ – это просто частный эпизод в их жизни. Такая же ситуация и с кандидатами наук. Наряду с этим в приведенном списке авторов более половины – это участники экспедиций 1959–1963 гг., а 14 из них – участники КСЭ-1 и 2. Так что первоначальный подбор состава был достаточно обоснованным и целенаправленным. При этом четко прослеживается почти полное несоответствие специализации работ по линии КСЭ исходному образованию участников…

Наибольшие сомнения вызывают работы по опросу очевидцев:

…Преображенку, как место пролета Тунгусского тела, первым обнаружил В.Г.Коненкин. Но он при личной беседе в 1964 г. однозначно утверждал, что ТМ упал в непосредственной близости от Нижней Тунгуски, так как очевидцы видели пламя от его разрушения. А район Ванавары – это нечто другое. Анализируя сибирские публикации начала 20 века, Д.Ф. Анфиногенов установил, что в августе 1908 г. над Иркутском пролетал крупный болид, а в 1913 г. наблюдался дневной Витимский болид. Сколько их было на самом деле – трудно сказать. Но все рассказанное «очевидцами» относить только к ТМ – вряд ли правомерно. Всегда по этому поводу привожу пример с «опросом очевидцев солнечного затмения». Тогда удалось в НИИББ взять автобус и более десятка участников КСЭ выехали в зону полного затмения. Наблюдали уникальное событие первый и единственный раз в жизни. Спустя лет десять я обратился с расспросами к участникам данной экскурсии. Но ни один точно не смог ответить на вопрос о годе, дате и времени суток. Д.В. Демин перенес все это в 1983 год, а А.Ф. Ковалевский утверждал, что не был в этой поездке. Причем оба они занимались анализом показаний очевидцев пролета ТМ…
(Г.Ф. Плеханов «Комплексная самодеятельная экспедиция и её роль в изучении природы Тунгусского метеорита», 2016)…

Константин Коханов: «Командор»

Вот стоит командор
И несёт всякий вздор,
Как со мною вести он, не зная,
И стоит его рать,
И приходиться врать,
Почему опускается знамя.

Мой на рейде фрегат,
Я последний пират,
Флибустьер на таёжных просторах,
И мне в дальних краях,
Закаляться в боях,
А ему у вельмож в коридорах.

Знал я этих вельмож,
Перебил много рож,
«Государево око»
Поправил…
В дрязгах пал командор,
В небесах коридор,
Ему тот же Господь
Предоставил.

Кто теперь командор,
Коль разлад и раздор,
Где дорога уткнулась в тупик,
В пирамиде из проб,
Только вóткнутый столб,
С указателем
«Здесь был Кулик».

Николай Владимирович Васильев (16 января 1930 года, Никита (Крым) — 15 февраля 2001 года, Харьков) — советский учёный в области медицины. Действительный член Академии Медицинских наук СССР. один из главных руководителей КСЭ – самодеятельной экспедиции осуществляющей поиск Тунгусского метеорита.

Рубрика: Тунгусский метеорит | Метки: , , , , | 1 комментарий

27 января 2019 года исполняется 100 лет со дня рождения Виктора Григорьевича Коненкина

Константин Коханов: «От Виктора Григорьевича Коненкина многие, кто занимался поиском Тунгусского метеорита, хотели узнать, им ещё что-то неизвестное, и о том, где следует искать Тунгусский метеорит и тем более о том, в каких местах эвенки что-то находили после его падения. Но вот только он сам лично, как человек, тех, кто с ним постоянно общался, как в последствие оказалось, никого никогда не интересовал».

Да и Константина Парфирьевича Коханова до 1972 года, откровенно говоря, его биография, совсем не волновала. Заинтересовавшись проблемой Тунгусского метеорита, ещё находясь в армии в 1968 году, после прочитанных о нём публикаций в газетах и журналах, посвящённых 60-летию падения на Землю этого космического тела, Константин Коханов принял решения посетить место его падения северо-западнее села Ванавары, в Красноярском крае, в 1970 году.

Из имеющихся у него материалов о проблеме Тунгусского метеорита, основными у него в то время были две книги М.А.Заплатина, «В чертогах Подкаменной Тунгуски» (1966) и Б.И.Вронского «Тропой Кулика» (1968). То, что были ещё другие журнальные и книжные публикации об экспедициях к месту падения Тунгусского метеорита после до и после 1958 года, он даже не подозревал. Зато он смог ознакомится со всеми публикациями в научных изданиях обо всех экспедициях Л.А.Кулика (1927, 1928, 1929-1930 годов и всех его последующих попытках, найти Тунгусский метеорит вплоть до 1939 года). К тому же у него была возможность ознакомиться в Ленинской библиотеке (теперь Российской государственной библиотеке – РГБ) со всеми публикациями о падении Тунгусского метеорита в сибирских газетах практически сразу после падения Тунгусского метеорита в 1908 году. Так, что Константин Коханов имел общее представление, о возможных местах падения Тунгусского метеорита, хотя его тогда больше будоражила воображение, гипотеза писателя-фантаста Александра Казанцева, о взрыве при посадке в тех местах инопланетного космического корабля с ядерной силовой установкой.

Из книги Бориса Вронского, Константин Коханов, впервые узнал о Викторе Коненкине, всю полуанекдотокомичную историю, его вклада в историю поисков Тунгусского метеорита:

«…В середине августа экспедиция обзавелась новым, несколько своеобразным сотрудником. Весной 1962 года в КМЕТ поступила копия письма, посланного в отдел науки ЦК КПСС учителем математики и физики ванаварской школы Виктором Григорьевичем Коненкиным.
Уроженец села Преображенки на Нижней Тунгуске, Коненкин сообщал, что он точно знает место, куда упал Тунгусский метеорит, и категорически утверждал, что «метеорит ищут не там, где надо». Коненкин просил назначить его начальником экспедиции.
Он писал, что метеорит лежит в 10 километрах к северо-востоку от села Преображенки и что он, Коненкин, «готов отвечать за это убеждение собственной головой».
Начальником экспедиции всё же был назначен Кирилл Павлович Флоренский. Обиженный Коненкин отправился к себе на родину в село Преображенку, а в августе в Муторай на имя Флоренского неожиданно пришла телеграмма, в которой Коненкин покаянно сознавался в своей ошибке, просил принять его в экспедицию и выслать на дорогу денег.
Флоренский зачислил его рабочим, перевёл деньги и поручил взять около Преображенки две почвенные пробы.
Коненкин не зря использовал время своего пребывания в Преображенке. Хотя его предположение оказалось ошибкой, и никаких следов метеорита здесь обнаружено не было, он проделал очень ценную работу: по собственной инициативе опросил многочисленных свидетелей, наблюдавших полёт Тунгусского метеорита в этой части района. До сих пор здесь такого опроса не проводилось.
Всего было опрошено более 50 человек в возрасте 70 лет и старше.
Позже, после статистической обработки собранного материала, Коненкин пришёл к заключению, что метеорит летел почти на запад, в пределах сектора, ограниченного азимутами 285-305 градусов.
В 1965 году один из отрядов КСЭ-7 сплыл на лодке по Нижней Тунгуске до её среднего течения, проводя опрос очевидцев полёта Тунгусского метеорита. Всего было опрошено более 100 человек, в том числе и опрошенные Коненкиным.
И.Т.Зоткин и В.И.Цветков, проводившие статистическую обработку опросных сведений, пришли к тому же заключению, что и Коненкин: метеорит летел с востока-юго-востока на запад-северо-запад по азимуту 295 градусов.
К такому же выводу пришли В.Г.Фаст, Д.Ф.Анфиногенов и некоторые другие участники КСЭ после тщательного изучения уточнённой конфигурации лесного вывала в районе Тунгусской катастрофы…» (Борис Вронский «Тропой Кулика» М., Мысль, 1968, стр.243-244)

В коллекции документов КСЭ по изучению Тунгусского метеорита (Фонд № Р-1947, единица хранения 126), сохранился черновик статьи Виктора Григорьевича Коненкина «Тунгусский метеорит лежит на земле» с дарственной надписью секретарю Тунгусско-Чунского РК КПСС Х.И.Салаткиной и её сопроводительное письмо в ЦК КПСС и Академию наук СССР:

Два адреса:
ЦК КПСС /отдел науки/
Академия наук СССР тов. Келдыш М.В.

Тунгусско-Чунский РК КПСС ознакомился со статьёй преподавателя математики Ванаварской средней школы т. Коненкина Виктора Григорьевича и просит ЦК КПСС, президента Академии наук СССР т. Келдыш М.В. оказать содействие в напечатание этой статьи.
Посёлок Ванавара видел многие экспедиции, ставившие целью поиск Тунгусского метеорита, однако, все эти экспедиции своими выводами фактически лишь уводили в сторону науку от Тунгусского метеорита.
Нам кажется, что статья тов. Коненкина поднимает покрывало над тайной Тунгусского метеорита, а потому представляет большой интерес для науки и общественности.
РК КПСС считает, что коли тов. Коненкин В.Г. указал место, где лежит Тунгусский метеорит, то правильно будет и поручить ему возглавить экспедицию 1962 года по поискам метеорита 1908 года.
Секретарь Т–Чунского РК КПСС: ___________ /Салаткина Х.И./

Перед началом статьи «Тунгусский метеорит лежит на земле», рукой В.Г.Коненкина была сделана дарственная надпись: Уважаемой Хорентине Ивановне Салаткиной в знак чистосердечной благодарности за внимание к Тунгусскому метеориту от автора (подпись) 27/III-62 г.
В.Г.Коненкин

«Современное человечество приступило к основательному изучению и освоению космоса. Не случаен, поэтому большой интерес к изучению метеоритов упавших на землю.
На Энзисгейском метеорите (старейшим метеорите, падение которого наблюдалось, и было описано) ещё в пятнадцатом веке были высечены слова: «Об этом камне знают: многие – много, все – кое-что и никто в достаточной степени».
Метеорит не найден. В противоречивых гипотезах, как бы затерялись те достоверные сведения о Тунгусском метеорите, которые давно бы уже помогли науке найти его. Известно, что первым учёным, который занимался поисками Тунгусского метеорита, был Леонид Алексеевич Кулик.
В газете «Сибирская жизнь» за 29 июня /по старому стилю/ 1908 года, сообщалось, что метеорит упал недалеко от города Канска. Календарный листок от 15 июня 1910 года сообщал, что метеорит упал близ разъезда Филимоново, не доезжая одиннадцати вёрст до Канска. В 1921 году Кулик прибыл на полустанок Филимоново. Конечно, метеорита здесь он не нашёл, но встретил многих жителей г. Канска и людей проживавших в окрестностях города, которые были очевидцами пролёта метеорита 1908 года. Бывший заведующий Иркутской обсерваторией Вознесенский обработал показания, зарегистрированные приборами 30 июня 1908 года, и указал примерные координаты падения Тунгусского метеорита /60°16′ с.ш. и 103°06′ в.д./.
Л.А.Кулик, очевидно, нисколько не сомневавшийся, что траектория полёта метеорита соответствовала направлению с юго-запада на северо-восток, получил сведения о громадном вывале севернее посёлка Ванавара, посчитал, что место падения метеорита найдено. В 1927 году Кулик прибыл к этому столь широко известному вывалу леса и приступил к поискам упавшего метеорита. Известно, что огромные его усилия найти этот метеорит с неослабевающей настойчивостью продолжались много лет /с 1927 по 1939 год/, и не привели ни к каким результатам.
Л.А.Кулик оказался жертвой ошибки, а авторитет Кулика положил начало той неразберихи, которая царила до сих пор в вопросе о Тунгусском метеорите.
После смерти Кулика, естественно, что наука не могла смириться с тем фактом, что метеорит до сих пор не найден. Но характерно, что почти все учёные оказались, как бы загипнотизированными авторитетом Кулика и продолжали поиски метеорита в месте знаменитого вывала леса, обследованного Куликом.
А не найдя его – пустились в сочинения различных гипотез /многие из них основаны на том, что вывал леса явился следствием взрыва метеорита/.
Хотя ещё при жизни Кулика некоторые учёные высказывали мысль о неправильном пути поисков, но к этим здравым голосам никто не прислушался.
Главным в поисках Тунгусского метеорита является уточнение траектории его полёта.
Метеорит, пролетал около города Канска. Жители сёл на реке Ангара, Дворец, Кежма и Паново были очевидцами пролёта метеорита. Вот, что, например, о пролёте метеорита рассказал житель села Кежмы К.А.Кокорин. Вначале ему послышалось с южной стороны удары грома, напоминающие пушечные выстрелы.
«Я сразу же выбежал во двор…, – пишет Кокорин. – В это время звуки ещё продолжались, и я увидел на юго-западе, на высоте приблизительно половины расстояния между зенитом и горизонтом, летящий красный шар, а по бокам и позади него были видны радужные полосы. Шар летел три-четыре секунды и исчез на северо-востоке».
Решающим фактором для уточнения траектории полёта метеорита и для нахождения метеорита, является факт не известный до сего времени науке, а именно:
Метеорит 1908 года пролетел с Юго-запада на Северо-восток над селом Преображенка, расположенном на берегу реки Нижней Тунгуски /приблизительные координаты села Преображенка: 60° с.ш. и 108° в.д./.
Это достоверный факт, который может быть подтверждён старым поколением жителей села Преображенка. Ниже приводится описание пролёта метеорита над с. Преображенка одной из очевидцев этого падения, уроженки с. Преображенка и ныне проживающей в городе Одессе, Коненкиной Милитины Ивановны:
В 1908 году мне было пятнадцать лет. Не помню, в какой день июня месяца это произошло, но событие было настолько необычным, что я запомнила его на всю жизнь. На крестьянской работе приходилось вставать рано утром. С раннего утра была ясная погода, но постепенно небо стало затягиваться тучами. Мы возили навоз на поле. Когда поехали второй раз с навозом, то Солнце скрылось, как перед дождём. Обратно ехали рысью. Только мы подъехали к селу, как отчётливо послышался грохот. Сначала все подумали, что гром, но не похоже /как будто валились с большой горы камни/. Сила грохота всё возрастала и, наконец, над западной стороной села Преображенка раскрылось небо, и полетел огненный сноп. Этот огненный сноп быстро летел по направлению на северо-восток и скрылся за горизонтом. Грохот прекратился, а оттуда, куда упал этот огненный сноп, сразу же пошёл чёрный дым. Этот дым был виден долгое время, несколько дней, я не помню. Грохот, сопровождавший полёт метеорита, был настолько сильным, что страшное смятение испытывали не только люди, но и животные. По песку около реки бегали телята, задрав хвосты и страшно мыча. Грохот сопровождался сильным сотрясением, от которого тряслись заборки в избах, и брякала посуда в шкафах. Метеорит упал, казалось, настолько близко, что все закричали: «Упал на Дальну» /так назывались покосы/. Некоторые мужики даже сели на лошадей и поехали в ту сторону, куда упал огненный сноп, но скоро вернулись. Все жители Преображенки видели, как упал за горизонт метеорит, долго смотрели в ту сторону, но никакого пламени из-за горизонта не видели. А видели, что сразу же пошёл чёрный дым. Мне кажется, что я ничего не забыла, хотя с тех пор прошло 53 года. И вот, что я могу добавить. Однажды ночью я видела, как летел третий искусственный спутник земли. И вспомнила тогда про метеорит 1908 года. Метеорит был очень похож на спутник, только у метеорита хвост горел, как большой сноп. Вот примерная схема пролёта метеорита над селом Преображенка: (схема в данном варианте статьи была не приведена).

После (всего) изложенного не трудно сделать некоторые выводы:

1. Многолетние поиски Тунгусского метеорита до сего времени были явно на неправильном пути. Причиной этому послужила ошибка Кулика, ибо метеорит 1908 года пролетал намного южнее посёлка Ванавары и радиальный вывал леса севернее Ванавары не имеет никакой связи с метеоритом;

2. На прилагаемой к данной статье карте показана траектория полёта метеорита. Метеорит летел с Юго-запада на Северо-восток примерно через Канск, южнее приангарских сёл Дворец, Кежма, Паново и над селом Преображенка на реке Нижней Тунгуске. Указанная в некоторых научных трудах и даже в «Энциклопедии» траектория полёта метеорита с Юго-востока на Северо-запад является абсолютно неверной, и явилась следствием стремления объяснить характер радиального вывала леса в месте, обследованном Куликом.
Что касается последней гипотезы ядерного взрыва, то следует отметить, что геофизик А.В.Золотов тоже считает, что «Тунгусское тело» летело до «взрыва» в направлении с Юго-запада на Северо-восток. Однако эта предполагаемая траектория севернее действительной на 250 километров.

3. Нет необходимости доказывать, что в 1908 году упал на землю метеорит, а не комета. Явления, связанные с полётом на землю Тунгусского метеорита 1908 года, были примерно такими же, какие наблюдались при падении Сихоте-Алиньского метеорита 1947 года. Помещённая в газете «Правда» за 21 февраля 1962 года статья академика Фесенкова «Метеорит или комета» является ярким свидетельством того, как далёк академик Фесенков от истины о Тунгусском метеорите.

4. Последним населённым пунктом, через который пролетел Тунгусский метеорит, является село Преображенка. То обстоятельство, что жители села Преображенка слышали прежде грохот, но из-за туч не могли сначала видеть метеорит убеждает нас, что в момент пролёта метеорита над селом Преображенка скорость его была менее скорости звука и была равна, примерно 0,3 км в сек. Метеорит летел не навстречу нашей планете, а догоняя её. Разумеется, что первоначальная скорость метеорита до его вторжения в атмосферу Земли была намного больше скорости звука.

5. Над селом Преображенка метеорит пролетал сравнительно низко /ниже туч/ и баллистическая волна, вызванная полётом метеорита, не имела большой разрушительной силы. Метеорит упал в тайгу, недалеко от села Преображенка. При этом не было его взрыва и тем паче ядерного. Метеорит достиг поверхности Земли будучи в раскалённом состоянии, что и послужило причиной лесного пожара.

6. Найти Тунгусский метеорит теперь уже нетрудно. Тунгусский метеорит лежит на Земле, на правом берегу реки Нижней Тунгуски, в пределах 10 километров северо-восточнее села Преображенка. Далее, в северо-восточном направлении от села Преображенка мог пролететь только космический корабль с работающими двигателями.

В заключении хочется выразить твёрдую уверенность, что не позже, как летом 1962 года, будет найден Тунгусский метеорит, так много вызвавший интереса не только наших учёных и общественности, но и во всём мире. Тайна «Тунгусского дива» перестанет существовать.
Соблазнительно думать, что будет найден не метеорит, а осколок космического корабля. Что ж! Если случится так, /что маловероятно/, то для человечества эта находка будет ещё во много раз ценней.
(подпись) /Коненкин В.Г./ 26/III – 1962 года пос. Ванавара

Константин Коханов: «Несколько слов о статье В.Г.Коненкина»

С этой интересной по содержанию статьёй В.Г.Коненкина, вероятно, мало кто был знаком. Тем более, хотя бы потому, что траектория полёта Тунгусского метеорита, по отмеченным В.Г.Коненкиным показаниям «очевидцев» противоположна по направлению, как и впоследствии указанной им самим (опубликованной в печати) так и всем прочим, общепринятым траекториям (условно названными фамилиями первых лиц, в списках их определивших – Фаста, Зоткина, Золотова, Сурдина и Кринова). Мало того эта «траектория Коненкина», проходит намного Северо-Восточнее, чем определённая И.С.Астаповичем.
Чем ещё интересна эта статья. Это тем, что, приводя «воспоминая очевидца», Коненкин, затем указывает, что «метеорит лежит на земле, на правом берегу Нижней Тунгуски». В то же время, как будто забывая, что в показаниях его же «очевидца» сказано, что «некоторые мужики даже сели на лошадей и поехали в ту сторону, куда упал огненный сноп, но скоро вернулись». По логике, мужики должны были сесть тогда в лодки с лошадьми, так как Преображенка находится на левом берегу Нижней Тунгуски, переплыть реку и затем ехать искать метеорит.
Получив отказ быть назначенным начальником экспедиции, Коненкин решил самостоятельно начать поиски метеорита в окрестностях Преображенки, но, расспросив старожилов о метеорите, он понял, что ошибся, после чего написал «покаянное письмо» К.П.Флоренскому, который взял его, в качестве рабочего, в экспедицию КМЕТа.
Таким образом, мы перевернули ещё мало кому известную страницу из истории поисков Тунгусского метеорита.

Автора этой статьи и Виктора Григорьевича Коненкина можно было бы поставить в один обособленный ряд исследователей проблемы Тунгусского метеорита, которые больше рассчитывали на собственные силы и стремились самостоятельно найти следы этого небесного тела, но только за одним маленьким исключением.

Константин Коханов в отличие от Виктора Коненкина, вообще, к началу предпринятых им поисков Тунгусского метеорита, не имел ни малейшего представления о тайге и о работе в таёжных условиях и тем более, где, по его убеждению, следует искать этого космического пришельца.

Что же касается Виктора Коненкина, который был местным жителем и хорошо знаком с таёжными условиями жизни, то после проведенного им опроса очевидцев падения Тунгусского метеорита, он был в полной уверенности, что кроме него никто точнее не знает, где следует искать место падения этого небесного тела.


На карте показаны места в Красноярской крае и в Иркутской области, где Константин Коханов и Виктор Коненкин пытались найти Тунгусский метеорит, или хотя бы что-то связанное с его падением

Пути Константина Коханова и Виктора Коненкина ни разу не пересекались. В 1970 году, когда автор этой статьи впервые отправился на поиск Тунгусского метеорита, жизнь Виктора Коненкина уже нелепо оборвалась. Скупые упоминания о нём, часто иронического характера, не отражают на самом деле вклада этого человека в дело решения проблемы Тунгусского метеорита, хотя он не менее весом, и не менее важен, чем всё то, что было сделано многочисленными и хорошо известными последователями Леонида Кулика до конца ХХ века.

В 1972 годё в конце своей Третьей рекогносцировочной экспедиции, Константин Коханов, второй раз за этот год оказался на Заимке Кулика. Первый раз он был там, перед началом своей экспедиции, оттащив на Заимку Кулика часть своих продуктов и заодно отведя туда группу из трёх томских студентов, помощников Джона Анфиногенова, которого вместе женой в то время уже забросили на вертолёте в те, ещё тогда глухие таёжные места, ванаварские пожарники.


На фотографии с фотоаппаратом жена Джона Анфиногенова, снимок Константина Коханова с томскими студентами его фотоаппаратом сделал Джон Анфиногенов

Придя на Заимку Кулика с другой стороны, с верховий реки Верхней Лакуры, напрямую через «непроходимое» (так отмеченное на карте), верховое водораздельное болото, Константин Коханов узнал, что Джон Анфиногенов, нашёл на вершине горы Стойковича, большой валун, который принял за осколок Тунгусского метеорита и вёл вокруг него раскопки. На Заимке Кулика, кроме смеха его коллег из Томской самодеятельной экспедиции, его находка тогда ничего другого не вызывала. Константин Коханов поднялся на гору Стойковича, обошёл вокруг, место с валуном и присев на корточки перед траншеей, из которой Джон Анфиногенов выбрасывал лопатой грунт, спросил его, – зачем он продолжает копать дальше, а не делает шурфы вокруг валуна, особенно по предполагаемой траектории полёта Тунгусского метеорита. Джон ничего не ответил, на праздный вопрос Константина Коханова и поэтому он предложил ему, свою помощь, для начала предварительно прокапать вокруг его валуна траншею глубиной в штык лопаты радиусом в пять метров. Стоит отметить, что откопанный Джоном валун производил впечатление действительно своего внеземного происхождения, даже не формой, а своим отдающим голубизной цветом, который на фоне чёрных, слагающих гору Стойковича каменных глыб, мог показаться отражением небосвода в вырытой вокруг этого камня глубокой траншее.
Автор этой статьи попросил одного из студентов, которого он привёл к Джону в качестве помощников, сделать снимок его с Джоном у этого камня. В фотоаппарате в то время была заряжена цветная плёнка и теперь есть возможность судить о цвете откопанного Джоном Анфиногеновым валуна, сравнивая его с тем чёрным цветом, который приобрёл этот валун в настоящее время.


«Камень Джона» в июле 1972 года


«Камень Джона» в июне 2008 года

Продолжая разглядывать слоистую структуру откопанного Джоном валуна, автор этой статьи, вторично выразил своё недоумение, почему он занимается раскопкой только камня, а не ищет конкретных подтверждений его метеоритного происхождения. Если это действительно метеорит, – пояснил он Джону, то следует при этом иметь в виду, – что перед падением на землю, его поверхность должна быть разогрета до очень большой температуры, при температуре основной массы близкой к температуре абсолютного нуля. Мало того что разброс его частей должен наблюдаться вблизи места его падения, но и на всей траектории его полёта должно быть, по той же причине, много отвалившихся от него осколков. Только тогда Джон задумался над предложением автора статьи и согласился на проведение раскопок вокруг своего валуна, но только радиусом не менее 10-ти метров. Константин Коханов не стал ему возражать по поводу возросшего объёма работ потому, что Джон сам предложил ему в помощь двух своих студентов.

В своём дневнике автор этой статьи достаточно подробно описал произведённые им работы вблизи камня Джона, которые мало кого заинтересовали бы и поэтому дальнейшие события излагаются им в общих чертах, включительно до сделанной им интересной находки.

Где-то около десяти утра 24 июля 1972 года, вчетвером (Джон, его жена Лариса, Саша и автор статьи), поднялись на гору Стойковича. Валера с Владиком ещё спали.

Автор статьи пошёл рубить березовые колышки для разметки окружности. После того, как колышки были нарублены втроём (без Ларисы), произвели разметку, после чего автор статьи с северной стороны начал производить рытье траншеи.

Пришли Валера с Владиком и стали помогать автору статьи, но до обеда, ни одного осколка камня Джона ими не было найдено.

Во время обеда Саша и Валера стали обсуждать завтрашний уход в Ванавару. Джон был расстроен. Мне было всё равно. В конце концов, Джон, прихватив с собой двустволку, пошёл с Сашей копать свой камень дальше. За ними поплёлся я, а за мной Владик.

Участок оказался интересным, так как через несколько минут после начала раскопок Владик нашёл довольно крупный осколок и я два маленьких на противоположном конце.

Чтобы ускорить продвижение раскопок, автор статьи решил прорубить всю размеченную им окружность вокруг валуна топором, чтобы затем прорубленный с двух сторон грунт приподнимать потом лопатой.

В одном месте, почти в центре размеченного участка окружности, лопата провалилась в песок. Вывернув в этом месте дёрн и переворошив его, автор статьи стал устанавливать направление залегания песка. Участок оказался очень узким, и он решил установить его границы. После того как кое-что прояснилось, решил позвать Джона. Но Джон с Сашей в это время были заняты извлечением какого-то очень интересного обломка, так что автору статьи пришлось начать послойно снимать грунт одному.

В это время пришёл Валера и стал помогать ворошить торф. Джон тем временем освободился и с нетерпением ждал результата, а потом, взяв у автора статьи лопату и…, показался сразу же большой со сферической поверхностью обломок, за ним другой. А потом, в торфе, уже вывороченном перед этим нами, Владик нашёл третий обломок.

Видя, с каким нетерпением ребята набросились на мой участок, я остановил Джона, предложив продолжать раскопки утром. Джон согласился, так как хорошо понимал, что в спешке можно наделать немало глупостей.

Настроение у всех поднялось. Было очевидно, что этот осколок явился причиной образования этого «песка». А это уже что-то значило. Всем после этой находки стало понятно, что валун («Камень Джона Анфиногенова») стал приобретать очевидные признаки Тунгусского метеорита.

Во время падения «метеорита», раскалённый осколок мог выжечь грунт, и нахождение этого выжженного осколками валуна участка, на траектории его полёта, было уже крупным (серьёзным) доказательством неземной природы «камня Джона Анфиногенова».

При подходе к избам Джон салютовал из двустволки. Лариса, узнав, в чём дело, поздравила меня. Все были возбуждены до предела. Саша с Валерой, чувствуя, что, казалось бы, явно безнадёжное дело, приняло неожиданный для них оборот, решили остаться до 31 июля.

Во время ужина все, чувствуя необычность этого дня, решили его отметить. Завхоз выделил бутылку, припасённого на особый случай вина и хотя каберне не шампанское, это никак не повлияло на торжественность момента.

Потом говорили о КСЭ. Много говорил Джон обо всей мелочности придирок и упрёков, которые высыпались на его голову за время его пребывания в этой экспедиции.

- Так, что же, – сказал тогда автор статьи Джону, – я и сейчас готов повторить, что сказал твоей жене вчера – что это всё-таки самый лучший вариант, что Тунгусский метеорит найден именно тобой…

Джон с улыбкой ответил, «что так и должно было быть, потому что он уже начинал чувствовать, где его следовало искать. – Ведь с каждым годом увеличивалась вероятность, что он его найдёт.

25 июля 1972 года, после завтрака, Джон сказал, что нужно выложить берёзовую звёздочку на болоте. Оказывается, она предназначалась для пожарников, которым Джон был многим обязан. В этом году они доставили его с женой на Заимку, так как после перенесённой несколько месяцев назад операции, она ещё чувствовала себя не совсем уверенно.

- Вот, если найду метеорит, первым делом выложу звёздочку на болоте, специально для Вас, – пообещал, он тогда, прощаясь с ними.

Звёздочку выкладывали почти все, кто был на Заимке. Когда она была выложена, было решено сфотографироваться в ней. Вовнутрь звёздочки вошли мы с Джоном, его жена и зачем-то Вика (студентка, которую автор статьи привёл на Заимку Кулика), не имевшая к находке метеорита отношения и находилась на Заимке неизвестно зачем.

Остальные встать рядом постеснялись, но автор статьи всё-таки сфотографировал в звёздочке Владика, который с таким усердием помогал ему вести раскопки.

И вот все опять на горе Стойковича. Весь упор сделан на площадку автора статьи. Джон делает её дальнейший обкоп и обмер, в то время, как сам автор статьи, в нескольких метрах от него, ищет новые осколки…

Через несколько часов работы пришла завхоз экспедиции Мося и сказала, что к автору статьи, с Кимчу, пришли москвичи, геоморфологи из МГУ, которые спускались на плотах по реке Кимчу. Вскоре они появились сами. В руках одного из московских ребят была кинокамера, и поэтому автор статьи спросил Джона, – можно ли ребятам поснимать на кинокамеру места раскопок. Джон не возражал, хотя явно было видно, что он чем-то сразу стал недоволен.

С геоморфологами из МГУ автор статьи случайно познакомился в Ванаваре, когда вернулся с Заимки Кулика, перед началом путешествия в верховья Верхней Лакуры, после того как уладил конфликт одного из членов их небольшого отряда в составе Ангаро-Ленской экспедиции, с местными жителями.

Константин Коханов, был рад, что геоморфологи пришли в то время, когда разгадка тайны Тунгусского метеорита, практически лежала у них под ногами, и поэтому попросил их во время киносъёмки, подальше обходить места раскопок и не заходить за сооружённый Джоном барьер.
Джон продолжал работать на площадке, но автору статьи всё равно иногда приходилось подходить к геологам, чтобы ответить на некоторые, интересующие их вопросы. И тут он обратил внимание, что к его ответам на вопросы прислушивается сявным вниманием Джон. Он словно провожал глазами автора статьи, когда тот подходил к кому-либо из геологов, и тому стало казаться, что у Джона уже совсем пропал интерес вести какие-либо работы.
Правда, автор статьи не сразу придал значение, к неожиданной перемене настроения Джона, думая, что тот просто переутомился и решил немного отдохнуть. Поэтому, расспрашивая геологов о планах на будущее, автор статьи пригласил ребят остаться на Заимке Кулика хотя бы до конца дня и вместе поужинать. Но геологов очень заинтересовала на горе Стойковича галька, и они попросили у Джона разрешение на копку шурфа.
Джон не возражал и даже предложил копать его у самого камня. Коля с Таней сразу же приступили к делу, а Володя попросил автора статьи показать ему свой шурф, который он выкопал в 40 метрах от камня Джона, где и продолжил копать его дальше.
Когда время подошло к ужину, Джон сказал, что все могут идти на Заимку, а он ещё немного поработает. Автор статьи посмотрел на Джона не без удивления и тоже выразил готовность остаться.
- Ладно, пойдём все вместе, – сказал Джон и стал звать геологов.
Геологи были заняты работой, как они выразились, «которой осталось на двадцать минут».
Все студенты и Мося начали спускаться вниз, а Джон сел на бревно и стал смотреть в сторону геологов.
Автору статьи стало как-то не по себе, и он уселся рядом. Помолчали несколько минут, а затем Джон, встал и предложил идти дальше.

Но теперь, уже при спуске с горы Стойковича, Джон стал допытываться у автора статьи, зачем ему всё это нужно – поиск метеорита и все эти приключения в тайге. И неожиданно озадачил автора статьи вопросом, на который сам же постарался дать ответ:
- Что ты знаешь, Костя о Коненкине, учителе из Преображенки, который хотел найти метеорит с единственной целью, чтобы получить Нобелевскую премию? – Правда, он не мог обходиться без людей. Так вот, этот человек мог принести много пользы, так как хорошо знал эвенков, но замкнувшись в себе, в конце концов, спился и погиб. – А вот ты, как ни странно, что меня очень удивляет, обходишься без людей.
– Так ответь, зачем тебе это нужно? – снова спросил Джон, подчёркивая, что это его интересует, как социолога.
Автор статьи был ошарашен этим неожиданным вопросом, но ответил, – «что, во всяком случае, это ему нужно, не из-за Нобелевской премии».

Настроение у автора статьи, окончательно испортилось, и подошедшие к нему вскоре геологи, сразу почувствовали это. Разумеется, стали интересоваться, в чём дело.
Лгать ему не хотелось. Объяснил положение вещей. Ужин прошёл вяло. У Джона почему-то тоже пропал аппетит, и он опять зачем-то решил пойти к своему камню.

Когда Джон ушёл, геологи стали приглашать автора статьи к себе на Кимчу.
- Да пошли ты его куда подальше, поплывёшь с нами, – шутили они, – а метеорит мы тебе будем запускать каждый вечер из ракетницы.

Автор статьи колебался с принятием решения, уйти или остаться, но когда пошёл провожать геологов, принял решение покинуть Заимку. На болоте он с ними расстался, но уже ненадолго. Поднявшись затем на гору Стойковича, автор статьи сказал Джону, что ему будет лучше работаться, если он перестанет маячить перед его глазами.
Джона, крайне удивило решение автора статьи уйти, но отговаривать он его не стал и к счастью даже не стал задавать больше никаких вопросов. Просто оба, молча, спустились с горы вниз к Заимке Кулика. Джон слазил в лабаз и достал оттуда принесённые автором статьи продукты.

На прощанье автор статьи подарил ему книгу Б.И.Вронского «Тропой Кулика», а Джон в свою очередь подарил ему, один из кусков от своей каменной глыбы.

С хорошим настроением, что в пору только плакать, автор статьи, быстро собрал рюкзак и пошёл тропой, ведущей в сторону озера Чеко. По дороге к озеру автор статьи догнал Серёжу с Таней, которые шли к реке Кимчу, успев к тому времени, попутно, обследовать Южное болото. Голоса и стрельба наполняли своим шумом тайгу, так что терялось ощущение пребывания в этом заповедном месте.

Всё это смахивало на Подмосковье и кульминацией, этого праздника жизни, была взвившаяся над тайгой зелёная ракета…

Казалось бы, по всем признакам путешествие автора статьи должно было закончиться на устьё притока Кимчу реки Кимчукане, но обстоятельства сложились так, что он проплыл с геологами на плотах только 30 километров.

Но и этого оказалось достаточно, чтобы ему уже на первой стоянке понять, что найденный Джоном Анфиногеновым камень, точно не метеоритного происхождения, потому что белый грунт (принятый за термическое воздействие на почву раскалённого обломка метеорита), оказывается, можно было найти рядом с каждой берёзой. В этом автор статьи убедился, когда его геологи попросили, сделать в тени одной из берёз «холодильник» для подтаявшего сливочного масла, вырыв там небольшую до мерзлоты ямку. И надо же такому случиться лопата сразу провалилась в такой же «выжженный» слой грунта, как на горе Стойковича. Для чистоты эксперимента автор статьи выкопал аналогичные ямки ещё под несколькими берёзами и понял, что Джону Анфиногенову придётся ещё долго доказывать, что он нашёл Тунгусский метеорит, и к слову, так оно впоследствии и оказалось.

Дальше этих, пройденных на плотах вместе с автором статьи 30-ти километров, геологи плыть уже не могли потому, что не было маршрутных карт и аэрофотостереоснимков местности, которые должны были им туда прислать вместе с продуктами на вертолёте. Связи с руководителем отряда так же не было, рация молчала, и автору этой статьи пришлось возвращаться назад на Заимку Кулика, а затем в Ванавару с письмом геологов к своему начальству о своём бедственном положении…

…На Заимке Кулика, во время общего сбора, посвящённого окончанию работы экспедиции, автор этой статьи познакомился с Иваном Тимофеевичем Рысенко, майором авиации из Иркутска. Этот майор решил посвятить свой отпуск поиску застрявших в стволах деревьев осколков Тунгусского метеорита, которые после его взрыва над поверхностью земли, вполне могли застрять в стволах деревьев, наподобие осколков той фугасной бомбы, которая в конце войны упала в лесополосе, рядом с его военным училищем. Так вот этому майору всё-таки удалось, правда, уже в Ванаваре уговорить автора статьи спуститься с ним на лодке по реке Большая Ерёма до посёлка Усть-Чайка…

…Но вместо обещанного майором Рысенко аэропорта и магазина, Константин Коханов встретил в Усть-Чайке, в одной из оставшихся там нескольких изб, приспособленных под зимовья, только отпускника с сыном, за которыми должен был вскоре прилететь вертолёт. Воспользоваться этим вертолётом не пришлось, но своё отношение друг другу автор этой статьи и майор высказали. И ничего, что потом каждый пошёл своей дорогой – майор Иван Рысенко поплыл к Нижней Тунгуске в лодке, а следом за ним пешком пошёл туда же Константин Коханов, преодолев оставшиеся 80 км только на четвёртые сутки…

Таким образом, автор статьи оказался на Большой Ерёме и все свои последующие экспедиции до 1986 года совершал, поднимаясь вверх по этой реке, и по её левому притоку Алтыбу. Сначала он плавал на вёсельных лодках от села Ерёма и, спускаясь обратно до этого села, а затем уже на моторных лодках от Усть-Кута на Лене с перевозкой лодки на машине от Чечуйска до Подволошино на Нижней Тунгуске и поднимаясь вверх по тому же маршруту ещё дальше, уже по Левому Алтыбу и спускаясь обратно сначала до села Ерёма, а потом поднимаясь по Нижней Тунгуске вверх 80 км до села Преображенка. Так что в родном селе Виктора Григорьевича Коненкина автор этой статьи побывал неоднократно.

Правда, опросами местных жителей, из числа очевидцев падения Тунгусского метеорита, он не занимался, но, не смотря на это, с одним из них, Фарковым Василием Семёновичем, жителем села Ерёма, в 1972 году, ему всё-таки пообщаться пришлось. Василия Фаркова к тому времени уже дважды опрашивали члены КСЭ, и он пришёл к автору статьи из простого любопытства сам, поинтересоваться, почему на этот раз с ним не хотят поговорить. Но когда автор статьи попросил Василия Семёновича Фаркова показать, то место, на берегу Нижней Тунгуски, где он стоял со своим дядей, когда Тунгусский метеорит высоко в небе пролетел над рекой, с правой от них стороны, оказалось, что этого места давно нет. Да и село Ерёма, с его слов, было тогда не рядом с берегом, а за хребтиком, их двух невысоких горок, которые ещё 50 лет назад, были окончательно смыты во время сильного весеннего паводка. Конечно, по такой информации, уточнить траекторию полёта Тунгусского метеорита дело было бесперспективное, но и её, вероятно, учли, если не вдавались во время его опроса, как автор этой статьи, в такие маловажные для науки детали или нюансы.

На этом можно, собственно говоря, закончить введение к рассказу о Викторе Григорьевиче Коненкине и перейти к тому, что автору статьи стало известно о нём и о его желании самому найти Тунгусский метеорит.

В 1973 году при разговоре автора статьи с геологами о Тунгусском метеорите, кто-то из них вспомнил, что примерно в 10 км от того места, где они обосновались, есть в верховьях речки Санар (или Шанар), странное образование почти квадратная впадина 40 на 40 метров и глубиной 20 метров. И самое интересное, что Виктор Коненкин, узнав от какого-то эвенка, что в тайге есть такая впадина или провал, решил вместе с ним, обследовать это место, но так его и не нашёл.

Во время этого разговора о заинтересовавшей автора статьи впадине, большую осведомлённость, где она находится, продемонстрировал каюр Манго, «точно» указав её место, недалеко от слияния Левого и Правого Санаров (Шанаров) у подножья ближайшей между ними горы. Далее имеет смысл привести записи из дневника автора статьи, сделанные им в 1973 году:

19 июля 1973 года. …После разговора с Манго, случайно узнав, что недалеко отсюда находится провал, который искал Коненкин, автор этой стать решил сделать рейд к «санару», то есть к провалу 40 х 40 х 20 метров. Всего, как ему сказал Манго, отсюда было 8 км до устья ручьев (Левого и Правого Санаров). Около 15-ти часов местного времени Константин Коханов пошёл к месту слияния этих Санаров и вернулся около 22-хчасов, ничего там не обнаружив и немного проплутав по геологической просеке…

…20 июля 1973 – 21 июля 1973 года автор этой статьи, сделал ещё две попытки обнаружить «Санар». Второй раз облазил ближайшие горы. В третий раз шёл по абрису, уже зная координаты этого провала (получил их от геологов, которые даже, для их уточнения, консультировались по рации с коллегами, работавшими в другом месте). Нужно было идти до высоты 388, далее 2,5 км, по азимуту 288°. Поднявшись от развилки, (места слияния Сонаров), по левому ручью около 10 км, Константин Коханов свернул и пошёл по указанному мне азимуту, но, пройдя по нему 4 км, уткнулся в болото. Покрутившись около него, решил поиски прекратить, подумав, что по азимуту от произвольной горы, можно идти с тем же успехом и от Ерёмы.

После второй неудачной попытки найти «провал», Константин Коханов снова стал выяснять у каюра Манго, уже водя пальцем по карте, где всё-таки он вышел к нему или хотя бы, откуда шёл, потому что, не в болоте же он пас своих оленей. Каюр начал ему снова объяснять, как пройти к провалу, потом явно запутался и, в конце концов, признался, что там он никогда не был.

Единственно, что Константин Коханов спросил перед своим отплытием у геологов, что могло быть причиной образования этого провала. По их сведениям, он образовался в результате выгорания во время лесного пожара, выходящего на поверхность, у подножья горы, пласта угля.

Скорее всего, и Виктор Коненкин пошёл искать провал с таким же эвенком, которому, если есть выпивка, всё равно было куда идти, пока не кончится этот веселящий душу продукт. С тем же самым столкнулся и Леонид Кулик, причём с таким же результатом, найти с помощью такого же проводника место, где находится «известный, только ему», таёжный вывал.

13 июля 1974 года. До бывшего посёлка Усть-Чайка, в 80 км от устья Большой Ерёмы автору статьи, помог добраться на своей моторной лодке начальник почты села Ерёма, Константин Юрьев. В Усть-Чайке в то время располагалась база геологического отряда, занятого электроразведкой, с целью уточнения геологической среды и определения геоэлектрического строения изучаемого участка местности, необходимого для последующего поиска там полезных ископаемых. Кроме них были ещё охотники из Преображенки – двое мужчин и женщина. Константин Юрьев, перед тем как уехать обратно в Ерёму, попросил одного из охотников, с которым служил в армии, в случае возникнет непредвиденной ситуации, оказать автору статьи, если это его не затруднит, необходимую ему помощь.
…Попив на дорожку чая, Костя запустил «Вихрь», и через несколько секунд, скрылся на своей «Оке» за ближайшим речным поворотом. Автор этой статьи поставил палатку около охотничьей избушки… и вскоре был приглашён охотниками на ужин. К ужину была даже водка. Пить не хотелось, но пришлось. По третьему разу Константин Коханов пить отказался, доказав хозяевам, что необязательно всё допивать до конца, когда и так есть о чём поговорить. Разошлись почти за полночь, уходя автор этой статьи сказал охотникам, что завтра утром отплывает в сторону Санара (Шанара).

При разговоре с охотниками Константин Коханов узнал от них, что к Санару (провалу), стремился выйти Виктор Коненкин, но отправившись «нашармака» с двумя буханками хлеба и ружьями, с проводником эвенком, вынужден был вернуться обратно.

В 1974 году найти Санар снова не удалось, во-первых, ввиду отсутствия на его поиски времени, потраченного на ожидание свободных мест в самолётах на вылет из Иркутска, а затем из Киренска в Ерёму, во-вторых, из-за постоянно шедших в тот год дождей. Больше попыток, найти Сонар Константин Коханов не предпринимал, так как от геологов он узнал, что о Санаре есть много подробных публикаций, в которых нет ни одного слова о его возможном метеоритном происхождении.

В опубликованных на сайте «Тунгусский феномен» материалах опроса В.Г.Коненкина и И.И.Аксёнова, проведённых В.М.Кувшинниковым, Н.В.Васильевым и В.К.Журавлёвым (документ №030), Константин Коханов обратил внимание на ещё некоторые подробности из жизни Виктора Григорьевича Коненкина.

Он, может быть, оставил бы эти материалы, как и прежде без внимания, если бы во время своей экспедиции в мае-июне 2012 года, не встретился с участником ещё одного похода Коненкина за Тунгусским метеоритом в верховья Северной Чуни, о котором ему ещё не было известно. Материалы в документе № 030 были представлены в записке к письму и в письме Виктора Журавлёва от 13 мая 1973 года:
Записка к письму В.К.Журавлёва:
Лиля! Посылаю «мемуары». 1 экз. высылаю Кувшинникову. С большим приветом. Виктор. 13. 5. 73г.
Показания Аксёнова подтверждают – как и полагается – как версию о космическом корабле – таймень с окошками – так и кометную гипотезу – вода в озере – растаявший космический лёд.

Письмо В.К.Журавлёва от 13 мая 1973 года «Об опросах очевидцев Тунгусского падения в 1967 году»:

«В 1966 году, Виктор Григорьевич Коненкин, преподаватель математики Ванаварской средней школы, принимал большое участие в делах КСЭ. Он поддерживал связь с экспедицией по радио, помогал организовывать сбросы продуктов, вместе с ним мы договорились в райкоме о рации для экспедиции.
В последние дни работы экспедиции у меня было с ним несколько разговоров о дальнейших работах по поискам Тунгусского метеорита. Коненкин считал, что те опросы, которые он провел перед этим, указывают на наличие падения остатков Тунгусского космического тела вне зоны вывала, приблизительно к северо-востоку от него, возможно, в бассейне Южной Чуни или где-то в близком к нему районе.
Он считал, что нужно найти озеро, находящееся где-то в этом районе, образовавшееся в результате падения Тунгусского метеорита. Такое мнение у него сложилось в результате опросов местного населения, стариков, среди которых у него были хорошие знакомые, доверявшие ему. Среди них были старые шаманы.
Коненкин рассказывал несколько историй об удивительный случаях ясновидения и предсказаний событий, якобы совершенно достоверных, которые проявляли шаманы. Рассказывал об эксперименте, который он провел с одним знакомым ему бывшим шаманом, когда тот угадал его мысли – Коненкин думал о ситуации, которая была, как он считал известна только ему одному – шаман угадал, о чём он думал.

В то же время Коненкин, как можно было понять, не имел точных сведений ни о расположении озера, ни об очевидцах, которые могли бы подтвердить те догадки, которые у него в это время были.
Он говорил со мной о том, что есть возможность к юбилею Советской власти – т. е. к ноябрю 1967 года «найти Тунгусский метеорит», но нужна экспедиция для поисков, а потом и для исследования упомянутого озера, и очень хотел, чтобы я дал твёрдое согласие участвовать в этой экспедиции под его руководством. Он считал, что в неё мог бы войти Дёмин и ещё несколько наших товарищей, которые смогли бы обеспечить научное изучение озера, привезли бы с собой необходимую аппаратуру и т. д. Заранее подчеркивал, что распоряжаться в экспедиции будет он и что должно соблюдаться единоначалие.

В 1967 году в районе Тунгусского падения работал только небольшой отряд Д.Ф.Афиногенова, который не имел финансовых резервов. Коненкин совершил поездку по верховьям Нижней Тунгуски на свои средства, пытаясь подтвердить свои предположения о месте падения метеорита.

В начале сентября он приехал в Томск и имел короткую встречу с Н.В.Васильевым. Во время этой встречи он сказал, что получил новые данные о Тунгусском метеорите, нашёл очень интересного очевидца, который сообщил ему нечто очень важное, но подробности не стал рассказывать, говоря, что простудился в экспедиции, очень плохо себя чувствует, и приглашает Васильева посетить его на новом месте жительства – в Могочино Молчановского района, на севере Томской области, где он мог бы подробно обо всём рассказать.
Васильев обещал это сделать. Рассказ о приезде Коненкина был записан в моём присутствии на магнитофон, Васильев продиктовал его на квартире у В.М. Кувшинникова.

Через несколько дней Коненкин прислал телеграмму, в которой говорилось, что его здоровье ухудшилось, он просил приехать и привезти обещанные Васильевым лекарства. Было решено, что необходимо съездить в Могочино и Васильев и я выехали на пароходе к Коненкину.
В Могочино мы встретили Коненкина в гораздо лучшем состоянии, чем можно было думать по его телеграмме. Он явно выздоравливал, был трезвым, что в Ванаваре было для него нетипично, встретил нас очень доброжелательно. Сразу же стали говорить о деле, Коненкин или Васильев – кто-то пошутил, что лучше о разных чудесах, говорить до обеда и всяких тостов, чтобы не было сомнения в их правдивости.

Коненкин через своих знакомых и родственников на Нижней Тунгуске разыскал старика – эвенка Ивана Ивановича Аксёнова, бывшего очевидцем Тунгусского падения. Аксёнов жил со своей семьей-больной женой и дочерью лет 15 в чуме в тайге. Ближайший населенный пункт к его чуму был Ербогачен.
В 1908 году Аксенову было 20-24 года. По словам, Коненкина, Аксёнов не числился жителем никакого населённого пункта, не учитывался при переписях и регистрации избирателей, жил в тайге очень уединённо.

Коненкин говорил, что Аксёнов до революции был шаманом, по-видимому, в годы строительства Советской власти не пользовался хорошей славой чем, наверное, и объясняется его уединение. Аксёнов удовлетворительно говорит по-русски, при некотором терпении его можно понять.
Коненкин жил несколько дней в чуме у Аксёнова, в первые дни не заводил разговоров о Тунгусском метеорите и цели своего приезда, угощал старика водкой. По его словам, Аксёнов быстро проникся к нему доверием, говорил, что хотел бы перебраться в Стрелку, где жили его знакомые и родственники, но из-за отсутствия денег и плохого здоровья сделать это не может.

Наконец, Коненкин стал ему рассказывать о поисках Тунгусского метеорита, подчеркивая, что занимается этой работой бескорыстно, и просил рассказать, всё, что тот знает. Аксёнов начал рассказывать не сразу. Он отнекивался, сначала говорил, что знает мало, потом рассказал историю, что несколько лет тому назад, когда думал, что умирает, нарушил запрет и рассказал об этом молодому человеку, эвенку, комсомольскому активисту, который этим интересовался.
Сейчас я не помню его фамилию, помню только, что она была типичной для этого района – может быть Джонкоуль. Аксёнов убеждён, что стал причиной смерти этого человека, рассказав ему запретное – т. к. вскоре он был убит.

Потом Коненкин всё же сумел убедить Аксёнова рассказать ему то, что ему известно о Тунгусском метеорите.
Аксёнов рассказал ему историю, которую он потом никогда не повторял, когда об этом мне или Кувшинникову. Я её в первый и единственный раз слышал от Коненкина в Могочино.
Тогда же с разрешения Коненкина очень кратко записал наиболее характерные выражения в записную книжку, подробно записать мне тогда казалось не очень удобным, т. к. я уже знал характер Коненкина и мог предполагать, что он может воспринять запись, как некоторое нарушение этики.

Коненкин, рассказывая, читал свои записи из полевого дневника. Потом подчеркивал, что рассказал нам все, что удалось записать и никаких иных сведений он от Аксёнова получить не смог. Главное, что он сообщил, было, пожалуй, то, что во время своей поездки он убедился, что места падения в виде озера или ином виде на северо-восток от Куликовского вывала не существует, вопрос об экспедиции в этот район отпал, а Аксёнов рассказал ему о неком другом «озере», образовавшемся в месте падения уже в бассейне Чамбы, примерно на границе тунгусского вывала. Местонахождение этого района мы с Кувшинниковым уточняли у Аксёнова в 1969 году, и вся информация о его расположении находится в дневнике опросов Аксёнова у Кувшинникова. Коненкину Аксёнов, по его словам рассказал следующее:

В 1908 году стойбище, в котором жил Аксёнов, находилось между Ванаварой и Чамбой на р. Ядуликон (в правильном названии речки я сейчас не уверен). Ранним летним утром он охотился около Чамбы и подстрелил лося. Привязав собаку к дереву, он начал свежевать лося. Вдруг небо над головой стало красным. Потом какая – то сила отбросила от него лося, и стало темно. Когда он очнулся, валились или были повалены уже – деревья, собаки не было.
И вот тут-то я «его» увидел – говорит Аксёнов. Кого – «его»? – Ты не верь, Виктор Григорьевич, что про «него» говорят – камень, бог Агды – это всё неправда. Я один знаю, что это было. Это был дьявол. – Почему ты так думаешь? – Так я же его видел. – Что ты видел? – Летит длинный, как таймень, серый, а глаза круглые, как окошки. Он на меня летел. Коненкин пытался расспросить о наклоне к горизонту, о скорости, о направлении. Но Аксенов заявил, что об этом нечего спрашивать, что о чем тут говорить, он только его увидел, упал лицом вниз, молиться стал, только это его и спасло. «Он покружился надо мной и улетел». «А если бы не молился, давно бы меня живым не было». Потом он пошёл к своим сородичам, долго шёл, трудно было идти из-за пожара и поваленного леса, когда пришёл, все лежали «как неживые».
Потом он рассказал о купце К.И.Суздалеве и его приказчике Колмакове, которые после падения Тунгусского метеорита собрали в Ванаваре эвенков и запретили им что-либо рассказывать о падении метеорита. Перед этим Суздалев, Колмаков и ещё несколько русских ходили на «место проишествия».

Из рассказа Коненкина мы поняли, что сам И.И.Аксёнов был в этом походе, хотя на следующий год, и при беседах в 1969 года, Аксёнов говорил, что был его брат (давно умерший), а он сам не был.
Место это находилось в 1-2 днях пути от Ванавары в бассейне Чамбы, к северу от этой реки, схема имеется в дневнике В.М.Кувшинникова.
Шли с лошадьми. На вершине небольшой возвышенности обнаружили небольшой водоём – «озеро», которого раньше не было. Вокруг были поваленные деревья. Вода в озере «кругами ходила» и по ней плавало «как бы сало».
Коненкин рассказывал, что Аксёнов его все донимал вопросом – как же это вода-то там появилась, место ведь высокое и там воды не было, похоже его по-прежнему занимал этот вопрос, ответить на который Коненкин естественно не мог.
После этого похода Суздалев собрал эвенков, кочевавших вокруг Ванавары и выступил перед ними с речью, в которой сказал, что говорить о том, что случилось нельзя, потому, что поедут теперь сюда экспедиции, много русских будет, распугают зверя, жить будет плохо, а тот кто проболтается-пожалеет. В этом месте Колмаков добавил более прямо: «Стрелять того будем».
Первым запретом был запрет именно Суздалева, эвенкийские шаманы наложили запрет на рассказы о событии уже позднее.
Аксёнов ещё рассказал, что обнаружив озеро, Суздалев приказал отметить это место, вкопав рядом с озером – или на вершине соседней возвышенности – я сейчас четко не помню – столб из опалённой огнем лиственницы, на котором были сделаны какие-то надписи. Так обычно метили места обнаруженных месторождений золота в этих местах. (Столб вкапывался весь целиком до вершины в землю).

Ещё раз подчеркиваю, что всё это я впервые услышал от Коненкина, сам Аксёнов говорил об этом очень скупо. Он повторил только историю о запрете купцами рассказов о происшедшем, и сообщение о походе к «озеру» отряда русских и эвенков.
В 1968 году, когда Аксенов жил уже в Стрелке, куда его в сентябре 1967 года перевёз Коненкин, к нему никто не ездил, что явилось большой ошибкой». В. Журавлев.

Показания очевидца на листах А4

1-й вариант Показания снял В. М. Кувшинников

Показания Аксенова Ивана Ивановича:

Ушёл рано утром (возможно с вечера) добывать сохатого. Выследил, преследовал и убил где-то в районе устья Макикты, видимо выше устья, на Чамбе.

«Стал свежевать тушу, когда работал склонившись над тушей, «вдруг все стало красным», т. е. все осветилось красным светом. «Вскинулся, – что такое?» – посмотрел на небо – свет, огонь, и в это время ухнуло, сильно, протяжно, все повалилось, деревья, сохатый, он сам, все полетело. Сколько лежал без сознания, не знает. Очнулся среди поваленного леса, сохатого нет, собаки пропали, ружья не нашёл. С трудом пошёл назад к своим, на Чамбе, несколько южнее. Пришёл уже после обеда, а они сидят, как полоумные, одурелые. Стал их приводить в себя, маленько отошли, сели чай пить. На другой день в той стороне, где был огонь, стала гореть тайга».

Показания снял Кувшинников в 1969 (?)

Примечание:

Коненкин утверждал, что Аксёнов знает место, где что-то упало на землю в 1908 году. Поездка В.М.Кувшинникова, Коненкина и Аксенова И.И. в поисках того места не увенчалась успехом.

Рассказ Николая Васильева об Иване Аксёнове в записях путевого дневника Константина Коханова за 1972 год:

«10 августа 1972 года. Из тайги вышел Васильев. Оказывается на Заимке ЧП – заболел Джон Анфиногенов. Васильев думает, что он надорвался.

Косолапов обдумывает вариант, как бы вперёд нас слетать на вертолёте на Чеко. Что ж и здесь мне дорогу переходит Джон.

Начальник пожарников Юра Юрин, наконец, сказал определённо, чтобы мы (с Иваном Тимофеевичем Рысенко) приходили завтра утром к 8–ми часам (для вылета на вертолёте в верховья Большой Ерёмы).

Вечером говорил с Васильевым о предстоящих экспедициях. Васильев думает перебираться на Чуню и где-то на ручье Кордо соорудить лабораторию. На север от озера Чеко, оказывается, есть геологическая просека, далее километров тридцать, два года назад прошёл вездеход, так что он думает, прокладывать тропу придётся 70 километров.

Моя заинтересованность эвенкийскими тропами его удивила, а предстоящая, когда я ему намекнул, моя экспедиция с группой, кажется, даже испугала.

Рассказал ему историю с геоморфологами. Опять коснулись Джона. В который раз услышал от него, какой он умный, но вот только его характер несносен. Васильев не заинтересован в разладе. Перешёл от критики Джона, к насыщению меня информацией о тропах. Обещал прислать карту Суслова с его обозначением эвенкийских троп.

Затем Васильев рассказал мне историю с купцом Суздалевым, который посещал место падения Тунгусского метеорита и, собрав эвенков, объяснил им, что это явление привлечёт русских. А это, значит, пропадёт зверь и прочее. Его приказчик был более прямолинеен, – кто вздумает туда пойти, – сказал он, – того просто будут убивать.

Не смотря на это, четверо эвенков посетили места вывала. Суздалев, – как объяснил Васильев, – не ограничился только этим запугиванием эвенков, – он даже застолбил за собой этот район.

В районе Чамбы им был даже закапан столб с какими-то отожжёнными на нём знаками.

Суздалев был знаком с Громовым и занимался неслыханным грабежом местного населения в таких масштабах, что это даже потрясло находящихся в Ванаваре миссионеров. Они донесли енисейскому губернатору, и Суздалев был выдворен из этих мест (где-то в 1914 году).
Вся эта история, – как сказал мне Васильев, – была запротоколирована Коненкиным и рассказана им ему лично.

После чего он добавил, что очевидец тех событий, бывший шаман Аксёнов, сейчас находится в Ванаварской больнице, и говорят от одной только русской речи поблизости, ему становится хуже. Поэтому посетить Аксёнова в больнице, Васильев не делал даже попытки, а может зря» (К.П.Коханов «Таёжный дневник», М., САИП, 2009, доп. тираж, стр. 246-247).

В статье «Тунгусская комета» Виталия Иннокентиевича Воронова, охотника из Ванавары, создавшего там, в 1986 году, первый в мире музей, посвящённый Тунгусскому метеориту, он говорит: «Я только сделал попытку разгадать оставленный на Земле и в памяти людей след космического пришельца, соединить воедино, в цепочку, увиденное, услышанное, найденное и домысленное».

Виталий Воронов также приходит к выводу, что метеорит нужно искать в другом месте и, ссылаясь на Коненкина, говорит:

«По рассказу моего знакомого, Виктора Коненкина, (к сожалению погибшего трагически лет тридцать назад), метеорит упал не там, где его ищет КСЭ, и где искал Кулик. По показаниям очевидцев, сильнейший удар об землю произошёл где-то в районе рек Еромо – Хуги – Делиннекена…» (А.И.Войцеховский, В.А.Ромейко «Тунгусский метеорит – сто лет великой загадке» М., Вече, 2008, стр.370).

18 мая 2012 года во время своей 15-й рекогносцировочной экспедиции Константин Коханов с проводником Владимиром Медведевым (Чимирканом) на Северной Чуне приплыли к геологическому профилю:

Там он определил при помощи навигатора «Магеллан» координаты начала профиля в месте пересечения им реки, а затем уже отметил его направление на топографической карте.
В общей сложности они прошли с Володей налегке по профилю около километра, уточняя его координаты, ещё в нескольких контрольных точках. Обсудив откуда на следующий день лучше начать своё путешествие, они решили всё-таки идти по профилю, уже пройденной сегодня его частью, а не срезав этот участок, выйдя на него со стороны реки, и уже дальше до «креста» – пересечения двух профилей, а затем по второму профилю до озера Чачо. Смущало только то, что расстояние по всем прикидкам до озера Чачо, было более 30 километров, и то, что идти до озёра придётся с полной нагрузкой.

Когда вернулись, то во время обеда разговорились о поисках «Тунгусского метеорита». Слушая рассказы автора этой статьи о том, как, веря рассказам местных жителей, что они знают, где лежат явно «небесные камни», члены многих экспедиций, кто хотел проверить их происхождение, не только не находили этих камней, но даже места, где их якобы кто-то видел, Володя вдруг, совершенно неожиданно для Константина Коханова, сказал:

- Кстати у меня недалеко, отсюда, в бору, рядом с «буранкой» лежит какой-то странный белый камень.

Константин Коханов сразу же прервал свои рассказы и поинтересовался, – а как выглядит этот камень? Сколько он примерно весит и какой он примерно величины?

Володя показал руками приблизительный размер (0,5 х 0,4 метра) и сделал некоторые уточнения. Первое, что он сказал, это то, что камень неправильной формы с преобладанием белого цвета и второе, что он со своим товарищем, с трудом отколол от него небольшой кусок, который долгое время лежал у него в зимовье.

В то же время, когда он захотел перевернуть камень, то тот оказался таким тяжёлым, что он смог справиться с ним опять только с помощью своего товарища. Вес камня был, явно, не менее 80 килограмм.

- И далеко находится от этого зимовья, твой камень? – спросил Константин Коханов Володю, ожидая, что расстояние до него окажется, как до «Чёрта на куличиках».

Ответ для него был самым неожиданным – всего 17-18 километров от устья реки Килюригны, в верховьях одного из её притоков.

И вот, только после того, как автор этой статьи узнал, что Володин камень находится от него так близко, у него сразу пропал интерес похода на озеро Чачо, особенно, при сложившихся обстоятельствах идти к нему с практически предельным для его возраста весом рюкзака.

Поэтому он предложил Володе перенести поход на озеро Чачо на 2013 год, притом не пешком, а на его лодке «Романтика-2» или на Володиной моторной лодке, поднявшись к озеру Чачо по реке Чачокан. Видимо, предложение Константина Коханова идти к его камню, больше устроило Володю, чем перспектива идти к озеру Чачо по проложенным геологами, в его направлении или в его сторону, профилям. Уточнив маршрут по карте, в итоге они приняли решение отправиться в верховья Килюрингны на следующий день, утром 19 мая 2012 года…

… 20.05.2012 года. Когда до Володиного камня осталось 3,3 км идти приходилось большей частью по болоту, по воде, которая была выше колена, проложив в болотной растительности, что-то похожее на дорогу или канал. За болотом был бор, большей частью с подстилкой из ягеля. Камень лежал на такой же подстилке из ягеля, и, наверно» даже дураку, было бы понятно, что этот камень здесь никогда не падал, а просто его сюда кто-то и зачем-то привёз. Но кому нужно было «тащить» этот большой белый булыжник, весом более 80 килограмм сюда и для каких целей?

Константину Коханову вспомнилась история с походом к какому-то священному для эвенков камню учителя Ванаварской школы Виктора Коненкина, где-то в начале 1960-х годов, рассказанная ему в прошлом году Валерием Зарубиным.

Ему в свою очередь рассказал её, его родственник, Василий Корнилович Карнаухов, который на своей моторной лодке отвозил Коненкина в указанное его проводником-эвенком место на Северной Чуне и который также участвовал в его походе к этому культовому для эвенков камню.
Из рассказа В.К.Карнаухова Валерий Зарубин запомнил, что там, кроме камня стоял ещё кувшин или металлический котёл, для даров эвенков, то ли какому-то божеству, то ли небесному духу, который сбросил с неба на их землю этот камень. Об этом небесном камне Коненкин узнал от одного из эвенков, который в 1930-х годах, в детстве, не раз ездил к тому камню, где по его словам собиралось много эвенков для решения каких-то вопросов своей кочевой жизни.
Но имели ли эти «встречи» эвенков, какое-то отношение к небесному камню, он ничего вспомнить не мог. Единственно, что хорошо сохранилось в памяти того эвенка, это то, что дары, которые эвенки клали в тот кувшин или металлический котёл, бесследно исчезали, и кто их и когда забирал оттуда, никто не видел, и не мог сказать.
У Василия Карнаухова в тех местах, куда эвенк привёл Виктора Коненкина, были охотничьи угодья, так что они тогда никак не могли обойтись без его услуг. Поэтому к камню они пошли втроём.
Бывший у Коненкина проводником эвенк, точно их привёл в то место, где стоял, то ли кувшин, то ли металлический котёл, но камня рядом не оказалось, и сам кувшин был пуст.

И теперь, глядя на этот найденный Володей камень, Константин Коханов ощупывал его поверхность, переворачивал с помощью Володи его с одного бока на другой, фотографируя его со всех сторон и отдельно место скола, сделанного когда-то Володей, и думал, – а не этот ли камень, хотел найти Виктор Коненкин в этих местах?

Найдя потом на камне выступ, с еле заметными признаками трещины, автор этой статьи вставил туда зубило и стал бить по нему обухом охотничьего топора. Острые мелкие осколки камня полетели ему в лицо, но камень начал поддаваться только после не менее десяти сильных ударов по зубилу, перед тем, как от него отвалились два больших куска породы. Константин Коханов положил эти два куска породы сверху на камень и ещё раз сфотографировал их, лежащими на камне, а потом и само образовавшееся на камне углубление. Затем, положив на камень навигатор «Магеллан» с показаниями координат Володиной находки, он снова сделал ещё несколько фотоснимков показаний этого прибора.

Когда Константин Коханов вернулся в Стрелку Чуни, то он 30.05.2012 года, для уточнения маршрутов экспедиции 2013 года, предложил охотнику Валерию Зарубину, его проводнику по Южной Чуне, спуститься вниз по Чуне до Муторая. Целью этого «путешествия» было только поговорить с местными охотниками о возможности подняться вверх по реке Кимчу хотя бы километров сто, до мест, вероятного падения Тунгусского метеорита, отмеченных ванаварским охотником Виталием Вороновым на его, опубликованных в разных печатных изданиях, картах. Чувствуя, что Валерий Зарубин колеблется, он тогда попросил его рекомендовать ему кого-нибудь из жителей Стрелки Чуни, кто мог бы отвезти его в Муторай, попутно порыбачить в течение максимум четырёх дней и при этом неплохо заработать. Константин Коханов назвал сумму «гонорара» и Валерий Зарубин сразу перестал колебаться, да ещё при этом сказал, что в Муторае он не был лет двадцать, и поэтому тоже не прочь посмотреть, как теперь живут люди в этом посёлке.

Договорились плыть в Муторай на следующий день. Константин Коханов пошёл в ближайший магазин, чтобы купить необходимые для путешествия продукты в расчёте на двоих и не менее чем на десять дней. Всё что хотел купить, он не смог, так как второй магазин к тому времени ещё не работал, а в третьем не было того, что его хотя бы как-то устроило.

Когда Константин Коханов вернулся из магазина, Валерий Николаевич сказал ему, что в Стрелку Чуни только что, вернулся из тайги Василий Корнилович Карнаухов. Автор этой статьи попросил Валерия Зарубину позвонить ему домой и спросить, когда ему можно будет прийти к нему в гости, чтобы поговорить о Викторе Коненкине. Василий Корнилович ответил, что он готов поговорить с Константином Кохановым в любое удобное ему время и поэтому о автор этой статьи решил поговорить с ним сегодня, а продукты в дорогу докупить на следующий день. С собой к Василию Корниловичу Константин Коханов захватил, кроме репортёрской сумки с фотоаппаратурой, один из осколков Володиного камня весом больше двух килограмм.

Дом Василия Корниловича Карнаухова располагался рядом с метеостанцией и, разумеется, Константин Коханов прошёл его мимо. Уточнил куда идти дальше у стоявших рядом с последним домом в сторону взлётной полосы аэродрома, парней.

Автор этой статьи повернул назад и там его уже встретил Вася Коченин, парень, который живёт рядом Василием Карнауховым и часто помогает ему по-хозяйству.

Вошли в большой просторный дом, где Константин Коханов поздоровался с членами семьи Василия Корниловича и сказал им о цели своего визита. С Василием Корниловичем его познакомил Валерий Зарубин ещё в прошлом году, перед посадкой в вертолёт, во время возвращения автора этой статьи в Ванавару. В вертолёте они тогда немного проговорили, в основном о впечатлениях Константина Коханова об его охотничьей базе на Северной Чуне, которая поразила автора этой статьи тогда своими постройками и благоустроенным домом, который язык не поворачивался назвать зимовьём.

Василий Корнилович родился в 1933 году, и, к сожалению, уже точно не помнил, в каком году к нему обратился Виктор Коненкин с просьбой помочь добраться до одного из мест поблизости от его охотничьей базы.

Во время разговора о днях его молодости, Василий Корнилович, подтвердил Константину Коханову то, что рассказал ему Валерий Зарубин. Действительно Виктор Коненкин, приехав в Стрелку Чуни с эвенком Николаем Гиурдивичем Антононым, в начале 1960-х годов, обратился к нему с просьбой отвезти их на моторной лодке в указанное эвенком место на Северной Чуне, в 4 километрах от порога, за которым теперь располагается охотничья база его брата – Ивана Корниловича Карнаухова. Но всё далее было не совсем так, о чём рассказывал Валерий Зарубин автору этой статьи:

«После того, как они приплыли к указанному эвенком на реке месту, то уже оттуда, этот эвенк, в качестве проводника, повёл их туда, где в 1910 году, когда ему было 15 лет, он видел сам, подвешенный на двухметровом столбе камень, упавший с неба, как ему говорили родители, в 1908 году. Рядом с подвешенным на столбе камнем, внутри лиственницы, в её пустотелом комле, стоял глиняный кувшин, в который, приходившие к этому камню эвенки, складывали свои дары. Для чего это они делали, эвенк толком объяснить не мог, хотя и называл себя бывшим шаманом, но скорей всего, для того чтобы им всегда сопутствовала в жизни удача и обходили стороной болезни.

Когда эвенки откопали этот, упавший с неба камень, то они сделали, что-то вроде носилок-саней, которые, с положенным в них камнем, затем два оленя доволокли почти до самой Чуни, где не выдержали и пропали (погибли).

До места, где был повешен камень, эвенк вёл их по тайге около часа и действительно вывел к лиственнице, рядом с которой валялся столб, но ни камня, ни горшка в комле лиственницы там не оказалось. Виктор Коненкин поползал вокруг того места, разгребая мох, нашёл что-то похожее на остатки глиняного горшка, хотя сам в это мало поверил и, в конце концов, разозлившись на эвенка, стал обвинять его во лжи:

- Ты только людей вводишь в заблуждение, – не было никакого камня и горшка, – кричал он, а эвенк Николай Антонов от обиды, что ему не верят, тоже «запсиховал», забегал у лиственницы, указывая, то место, где стоял столб, то, на какой высоте был привязан верёвками камень. В пустотелом комле лиственницы он указывал рукой, где стоял глиняный горшок, какой он был высоты и как эвенки складывали в него свои дары – шкурки зверей и деньги.

Во время рассказа Василия Карнаухова о шамане Антонове, Константин Коханов, переспросил его, не путает ли он фамилию шамана, – может фамилия шамана была не Антонов, а была на самом деле Аксёнов? Василий Корнилович, сказал, что шаман, бывший у Коненкина проводником, был Николай Гиурдивич Антонов. Этот ответ Василия Карнаухова, Константин Коханов, даже продублировал в своём дневнике, чтобы не было разговоров, что он описался, или хуже того, не расслышал правильный ответ. Мало того, Константин Коханов впоследствии получил несколько подтверждений и в Стрелке Чуне и в Ванаваре, что был действительно такой шаман – Николай Антонов.

Константин Коханов, во время разговора с Василием Корниловичем Карнауховым, показал ему один из отколотых им кусков Володиного камня. Василий Корнилович, взяв его в руку, удивился, что этот небольшой образец, найденного Володей Медведевым камня, явно тяжелее обычных камней аналогичного размера.

Перед уходом Константина Коханова, внучка Василия Корниловича сфотографировала его с автором этой статьи, на память рядом с домом охотника. От предложенного чая, Константину Коханову пришлось отказаться, потому что на следующий день предстояло оправиться в ещё одно путешествие, вниз по Чуне, до посёлка Муторай. Не трудно было догадаться, что чаепитие могло растянуться надолго, так как и ему и Василию Корниловичу, много ещё чего можно было бы рассказать друг другу и о своей таёжной жизни, и о своих таёжных приключениях.

Но вернёмся к Виктору Григорьевичу Коненкину. Вроде бы он самый известный в мире человек из Эвенкии, но Константин Коханов, не мог в течение последних десяти лет установить даже даты его рождения и смерти.

Человек преподавал в Ванаварской средней школе, но во время пожара сгорел её архив и все попытки автора этой статьи узнать у должностных лиц, не только в Ванаваре, но даже в Туре и в Байките, хотя бы дату его рождения, не дали никаких результатов. Случайно годы жизни Коненкина Виктора Григорьевича стали известны Константину Коханову только 25 января 2019 года – родился 27 января 1919 года, и трагически погиб в Байките – 26 мая 1969 года. Обидно, что вся жизнь этого человека, отражена только в последней строчке этой статьи, и нет ничего в ней, кроме поиска Тунгусского метеорита

Спасибо, что ещё, когда Ванаварской средней школе исполнилось в 2013 году 80 лет, всё-таки вспомнили и о Викторе Григорьевиче Коненкине:

В шестидесятые годы в Ванаварской школе преподавал математику и физику Виктор Григорьевич Коненкин, музыкант-любитель – он играл на скрипке. Коненкин остался в истории школы и Ванавары, как один из активных участников Комплексной самодеятельной экспедиции, изучавшей Тунгусский метеорит. О нём рассказывает в книге «Тропой Кулика» автор Б. Вронский. В.Г.Коненкин проделал ценную работу – по собственной инициативе в селе Преображенка (верховье Нижней Тунгуски) опросил многочисленных свидетелей, наблюдавших полёт таинственного небесного тела 30 июня 1908 года.
И пришёл к собственному выводу о траектории полёта метеорита, получившему положительную оценку учёных.
Дата публикации 3 ноября 2013 года: http://epc.osiktakan.ru/metod/80-anniver_VSSh/80-anniver_VSSh.html

Рубрика: Тунгусский метеорит | Метки: , , | Комментарии отключены

Константин Коханов: «Идеализация жизни Агафьи Лыковой, учит не к проявлению милосердия, а к поощрению иждивенчества»

Константин Коханов: После смерти Карпа Лыкова в 1988 году у 43-летней Агафье Лыковой, каких-либо веских на то причин оставаться в одиночестве в безлюдной тайге, не было, и поэтому она вначале согласилась переехать жить к своим родственникам.

Журналист Василий Песков, летавший к Агафье Лыковой на похороны Карпа Лыкова, объясняет её решение остаться жить в тайге, достаточно просто, но не всем сегодня понятным эзоповым языком:

«Догадываемся, были у старика перед кончиной с дочерью «философские» разговоры на тему, как не пустить по ветру все, что накоплено для «царства небесного» отшельничеством, постами, молитвами. Пришли к выводу: «в миру» капитал этот прахом пойдёт – «нам с миром жить не можно». И Агафья пока что не смеет ослушаться. Не без скрытого смысла рассказала нам житие «пустынницы» Марии Египетской, прочитанное вместе с отцом незадолго до кончины».

Проще говоря, только одной Агафье Лыковой было тогда понятно, что если она покинет «лыковскую заимку» и переедет жить, неважно куда, к родственникам или в монастырь, о ней через год никто уже не вспомнит. И тем более, слушать её «сказки» о жизни в тайге и родственникам, и монахиням, быстро надоест, и тогда придётся приспосабливаться к жизни среди людей, будь то в городе или в монастыре, согласно русской пословице, «что в чужой монастырь, со своим уставом не ходят».
Время показало, что «тятенька Агафьи был прав», накопленный им капитал для «царства небесного», его дочерью, за тридцать лет, был многократно приумножен. Теперь, как только Агафьи Лыковой или её козам требуется помощь, это самая главная новость дня. Даже два губернатора из-за Агафьи Лыковой поссорились, по поводу, стоит ли ей помогать или не обращать внимания на все её проблемы. Общественное мнение разделилось, у телевидения снова нашёлся повод, сменить тему разговора от полукриминальных разборок претендентов на наследство известных артистов, режиссёров и композиторов, на разглагольствования о праведной жизни староверов вообще, и в частности их «еринатской великомученицы».

В 2014 году я случайно попал на сайт «Чистый интернет» (LogoSlovo.ru) и сделал там, как «гость», к статье «Агафья Лыкова просит помощи» свой первый комментарий:

#2 | Konstantin Koxanov, 17.01.2014 19:13 (пятнадцать отрицательных оценок комментария)

Поможем Лыковой всем миром,
И всем затем, ещё бомжам,
Поселим их в своих квартирах,
Или по нижним этажам.

В глуши сибирской всё же легче,
Чем жить на свалках городских,
Кто даст бомжам тушёнку с гречкой,
Чтоб есть день каждый по-людски.

К ним губернаторы не ходят,
Им Макаревич не споёт,
Их лишь метро спасает в холод,
Зимой загнуться даёт.

Агафья Лыкова зажралась,
Помощник нужен, печь топить,
Не грех людской, – вам скажут, – жалость,
Осталось жалость оплатить.

За счёт домов для престарелых,
На них расходы сократить,
Чтоб, кто косит под староверов,
Кусок мог жирный отхватить.

Спасите бедную «старушку»,
Пять раз в год шлите вертолёт,
И проведите к ней в избушку,
Газ, свет, тепло, водопровод.

И пусть по ней психушка плачет,
Но многим кажется святой,
А коль святая, с Богом значит,
И знает путь к нему простой.

Руками, даже, поп разводит
Не в силах «бабку» вразумить,
Она же, за нос, прессу водит,
И любит баснями кормить.

Сделав на этом сайте несколько ответов, на «на высказанные мне претензии, на этот и последующие комментарии», я только тогда разглядел «Лик Христа с плащаницы» перед названием сайта, и понял, что выбрал неудачное место для дискуссий на тему христианской морали. И тем более на темы милосердия и оскорбления чувств «истинно» верующих в Бога людей, вне лона Православной Церкви, а в стороне от неё, за более «близкими» к Нему, пределами. Если кого заинтересовал мой разговор с «истинно» верующими людьми, то с ним можно ознакомиться на сайте «Чистого Интернета»: http://www.logoslovo.ru/forum/all_1/topic_8639_1/#comments

Через пять лет история с помощью Агафье Лыковой повторяется, по сути, по тому же сценарию:

В начале 2019 года у бабушки в гостях побывала фотограф Светлана Казина. В социальных сетях она рассказала о том, что бабушке нужна помощница, которая согласилась бы жить с ней и работать по хозяйству. При этом Казина сразу предупредила, что ужиться со старушкой удастся далеко не всем – это должна быть дамочка с железным стержнем и огромным терпением, ведь Агафья человек с характером и довольно своенравна. «Агафья – неуживчивый человек: весьма своеобразный характер, плюс привычка уединения, нестандартный уклад жизни». Женщина должна быть готова к жизни в природных условиях, ведь бабушка обходится без электричества, природного газа и каких-либо средств связи. При этом Казина уверена, что помощница все же найдется, ведь в России есть немало смелых и сильных женщин, готовых изменить свое видение этого мира и жизнь кардинально. Нельзя не добавить, что в отношении Казиной после визита к Агафье заведено расследование – фотографа заподозрили в нелегальном визите к отшельнице на территорию заповедника «Хакасский», где она и живёт уже много лет. Казина якобы прибыла на вертолете, что абсолютно запрещено без особого на то разрешения.
Источник: https://info-vsem.ru/agafya-lykova-otshelnica-gde-beryot-dengi-zachem-starushka-zhivyot-v-tajge-prichiny-gde-zhivyot-ishhet-pomoshhnicu-po-xozyajstvu/

Развернув на телевидении и в прессе компанию по поиску помощницы (послушницы) Агафье Лыковой, почему-то стороной обошли историю с её «послушницей» Надеждой Небукиной, которая в течение почти пяти лет терпела, по сути, капризы и издевательства, этой, возомнившей себя святой бабки. Посетивший в 2003 году Агафью Лыкову журналист Василий Песков, рассказал о взаимоотношениях, живших в то время рядом, но в разных избах «святой троицы» – Агафьи, Надежды и Ерофея:

Женщины жаловались мне обе. Надежда немногословно, Агафья эмоционально – «часто и до большого доходим!». Виноватых в этом напряженном житье обнаружить было нельзя. Каждый по-своему прав. Агафья могла пошуметь, даже постучать палкой о землю, Надежда предпочитала на день-другой удалиться в тайгу – «побыть одной». Ерофей в «бабские дела» не встревал – «попадешь между двух жерновов». Выслушивая всех, я думал о возможной развязке – Надежда из тайги «утечёт».


«Святая троица»: Надежда Небукина, Агафья Лыкова и Ерофей Седов

Всё так, как и предсказывал Василий Песков, в дальнейшем и произошло, даже намного раньше, чем он предполагал.

Мало кто обратил внимание, на то, что сказал Владимир Павловский, редактор газеты «Красноярский рабочий» об Агафье Лыковой, – «Может лукавить, но помогать нужно»:

«Сейчас общество разделилось: одни считают, что Агафья нахлебница. Живет на всём готовеньком. Вторые поддерживают, готовы и дальше на нее молиться. Мое мнение: она же не приехала, как другие староверы, в тайгу, не убежала от каких-то обстоятельств. Родилась там, на берегах Ерината. Паспорта не имеет, пенсию не получает. И благодаря ей, эта часть Саян, в общем-то, стала знаменитой. Многие (особенно те, что издалека) ассоциируют саму Хакасию с Агафьей Лыковой.
Без всякого сомнения, помогать нужно. Люди говорят: надо её вывезти! Куда? Она не продержится не больше недели ни в Таштаголе, ни в Красноярске, ни в Абакане.
При мне приезжали её единоверцы, дальние родственники – с юга Кемеровской области. Избушку ей обещали, у неё один ответ: нет и нет. Я тут родилась, тут и умру. Она – дитя природы. Никуда она не сдвинется с этих мест. Но это её земля, в чём её можно винить?

У Агафьи характер сложный. Помню, в первый мой приезд она у меня пять тысяч на ремонт крыши выманила. Не знаю, как потратить сумела, ей и так крышу латают. Иногда прибедняется, уже чувствует, что может кого-то разжалобить. Может нагнетать обстановку, это нормально.

Ну, приспособилась к нашей жизни. У нас лукавства гораздо больше, чем у неё. В целом, она очень простой, искренний человек. Может ляпнуть правду в глаза, независимо, кто перед ней: губернатор или простой человек. Даже не все единоверцы её выдерживали, уходили. Если надо молиться, будет молиться. Если надо что-то делать, будет делать, не обращая внимания на трудности или на боль. Такой она человек».

https://www.krsk.kp.ru/daily/26919/3965493/

Ну, ладно, если, только лукавить, это по сегодняшним меркам, сущие пустяки, но и оклеветать , помогавшего ей человека, ей ничего не стоит – все грешат, но не каждый, как она покается и будет жить, как–будто греха никакого, вообще, не было.

Об избиениях Агафьи Лыковой послушницей Надеждой Небукиной

В Интернете есть ссылки на сделанное Агафьей Лыковой в одном из интервью, по сути, обвинение бывшей послушницы Надежды Небукиной (к сожалению источник, я не нашёл, как и опровержений, что этого она не говорила) о том, как она её избивала и даже покалечила:

«…Но не все так хорошо было во взаимоотношениях Агафьи и ее послушницы Надежды. Надежда в своём интервью выставляет себя в лучшем свете. В последнем интервью Агафье Карповне задали вопрос о её жизни с Надеждой. Агафья с грустью говорила о том, что отношения у них были плохими, и её послушница не хотела ей служить подобающим образом. Надежда оскорбляла Агафью и часто смела поднимать на неё руку. Агафья Лыкова сказала, что могло дойти даже до убийства, но тут пришел Сергей (Усик) на зимовку, а по весне Надежда ушла с Сергеем в родные края.

Есть такая информация, что Агафья дала обвинительные показания в полицию на свою послушницу Надежду.

В показании говорится:
О периодических побоях со стороны Надежды, также к делу приложены снимки переломанных рёбер, нанесённых тупым твёрдым предметом. В настоящее время в прокуратуру Абакана подано заявление гр. Лыковой о возбуждении уголовного дела против Надежды о нанесении тяжких телесных повреждений потерпевшей Агафье. Ст. уполномоченный кировского РОВД В.А Турчинов.

В интервью Агафья говорила о том, что Надежда ее покалечила: вывихнула ей плечо, повредила шею, душила её и всячески избивала. А жаловаться-то в тайге некому, вот и приходилось Лыковой спасаться, как истинной христианке: молитвой и терпением.

В последнее время к Агафье постоянных помощников не приезжает, да и после случая с послушницей Надеждой она более осторожно относится к незнакомым людям.
. http://ezoterika1.ru/content/agafya-lykova-zhizn-taezhnoy-otshelnicy

Критика в адрес Лыковых:

Некоторые люди плохо отзываются об Агафье и Лыковых в целом. Они говорят: «Что может быть хорошего в жизни этих отшельников? Они не социальные и ничего хорошего для общества не делали. Зато теперь Агафья нуждается в помощи. Ей высылают вертолеты, бесплатно лечат в больнице, обеспечивают продуктами и всем необходимым. Да и Лыков Карп Осипович был слаб духом и не подумал о будущем своих детей, заведя их в глухую тайгу и оставив без общения с окружающим миром»
Но данная критика в основном поддерживается людьми, которые сами в таких ситуациях не бывали, жили в комфортных условиях без страха преследования, опасности для своей жизни и жизни своей семьи. Всегда легче осудить, чем понять. Люди, у которых нет никакого понятия о принципах религии и веры, и жизнь их полна греховных поступков, не смогут понять жизнь Лыковых в отшельничестве. http://ezoterika1.ru/content/agafya-lykova-zhizn-taezhnoy-otshelnicy

Автор статьи «Агафья Лыкова» (moderator сайта ezoterika1.ru) явно сам диванный философ, и судит о людях исключительно с оглядкой на себя, приспособленца к любым условиям жизни в среде себе подобных «праведников».

Приходится приводить выдержки с сайта (ezoterika1.ru) с сомнительной репутацией, за неимением более достоверной информации, по той причине, что для этого у меня есть веские основания, поверить, что такое Агафья Лыкова могла рассказать о своей бывшей послушнице Надежде Небукиной.

В статье Ирины Ничковой «Агафья Лыкова рассказала, как над ней надругался насильник из Тувы», она пересказывает содержание телевизионной передачи «Пусть говорят» на «Первом канале» от 17 января 2019 года:

«17 января, в эфире передачи «Пусть говорят» (Первый канал) обсуждалась история Агафьи Лыковой. Староверка попросила редакцию федерального телеканала помочь найти ей помощницу:
- Дима Борисов (ведущий «Пусть говорят» – «Шанс»), я обращаюсь к вам с просьбой найти человека – женщину, мужчину-то нельзя.
Судя по кадрам, интервью с отшельницей было записано еще летом. Получается, уже тогда она нуждалась в помощнице, но почему-то широкой огласке эта история была предана только сейчас.
Также Агафья рассказала съёмочной группе о трагедии, которая случилась с ней много лет назад. Прежде эта история не озвучивалась:

- Насильник. Его вся Тува знала. Такого натворил, не мытьём, так катаньем. Что так не соглашаюсь отсель выехать, так этим делом хотели вырвать меня, – объяснила женщина. – Двенадцать дней кровоизлияния, вся кровь выхлестала. Страшное дело. Здоровье угробил мне до конца. Слава Богу, что были люди еще не дремлющие. Но потом они забрали его, увели отсель… Внутренняя шишка у меня от него ведь выросла. Вот ведь че. От него, он внес мне, кровь нарушил. Такую заразу пустил. Видно, на 30 лет продолжилась эта зараза.

Ведущий отметил: «после этого Агафья не смогла построить свою семью. Она разочаровалась в людях и что самое главное — эта история подорвала ее здоровье».
Один из участников передачи — Юрий Юрченко, заведующий отделением скорой помощи Таштагола на вопрос: рассказывала ли ему Агафья Лыкова о том, «что с ней случилось?» ответил:
- Эту проблему я не знаю, не вникал в это. То, что я знаю… три раза с ней встречался.
Что касается непосредственно ее здоровья, то он пояснил:
- Ну она мне общие жалобы свои предъявляла, что болит голова, рука правая немеет, ну и шишку свою показала… Шишка у нее уже много лет. Постепенно нарастает, это доброкачественная опухоль.
Он подтвердил, что ей опасно в таком состоянии находиться так далеко от цивилизации.
Красноярский телеведущий Андрей Гришаков, который давно дружит со староверкой и активно помогает ей, пояснил:

- Есть только один человек, который знает Агафью в физическом плане – это Игорь Назаров – это красноярец, который 25 лет её наблюдал. Я думаю, больше никакие врачи к ней не подойдут так основательно, как подходил он.

После был показан комментарий доктора Назарова, в котором он отметил, что у неё много заболеваний.
- В лесу у нее, отдельно, где она живёт, за счёт фитонцидов воздух совершенно стерильный. Чище, чем у нас в операционной. Почему она не болеет у себя, болеет при контактах. У неё много заболеваний. У неё очень больной позвоночник, суставы, у неё плохо с сердцем бывает, перебои даже нами зафиксированы. Они жили без соли. Самое тяжёлое испытание, которое, они говорили перенесли, – привыкнуть к еде без соли. Так что Агафья больной человек. Ей надо помогать, потому что она не может сама уже справиться… http://shansonline.ru/index.php/novosti/item/267-agafya-lykova-rasskazala-kak-nad-nej-nadrugalsya-nasilnik-iz-tuvy

Конечно, было бы резонно спросить у Игоря Назарова, – как повлиял на здоровье Агафьи Лыковой, «насильник из Тувы», но это видно не входило в планы телепередачи. Теперь на телевидении, как и в старые «добрые времена» не важен поиск истины, а нужна сенсация, и как можно больше вылитой грязи на кого угодно, для поднятия рейтинга своих телеведущих, у которых совсем нет понятия о стыде и совести.

Правда, Назаров Игорь Павлович, в книге своих воспоминаний, в седьмой главе «Волки на Еринате», достаточно подробно рассказал о муже Агафьи Лыковой Иване Васильевиче Тропине, с которым он в то время (в его «медовый» месяц брачных отношений с Агафьей) познакомился, никакого в нём «насильника из Тувы» не увидел.

Общаясь с двумя супругами (с 8 марта 1989 года по 15 марта 1989 года), причём иногда одновременно с обоими, он подробно описал, как врач, их взаимоотношения, опустив, правда, некоторые пикантные подробности половых актов, и связанных с ними последствий. Причём свидетелем супружеских отношений Ивана и Агафьи был их сосед-охотник Ерофей, который тоже не отметил каких либо насильственных действий со стороны Ивана Тропина.


Иван Васильевич Тропин, муж Агафьи Лыковой, март 1989, фото Н.П.Пролецкого

Практически весь период брачных отношений Агафьи и Ивана Тропина, можно сказать был полностью в поле зрения врача Игоря Назарова, до их полного завершения, причиной которых был отказ Агафьи покидать своё «Логово на Еринате», чтобы продолжить семейную жизнь в местах населённых людьми.


Агафья Лыкова в 1989 году, фото Н.П.Пролецкого

Причём Иван предлагал переселиться даже к её единоверцами, где практически проживало всего несколько семей, и никто бы ей там не помешал, вести прежнюю жизнь. Почему она не захотела жить по-человечески, так об этом рассказано выше, – «тятенька не велел», так что она всё сделала потом возможное, чтобы избавиться от мужа, с которым сама пожелала жить, как «сестра с братом», но «не смогла заставить волка есть одну картошку».

И вот чем закончилась история с выходом замуж Агафьи Лыковой, рассказывает в своих воспоминаниях врач Игорь Назаров:

«Из письма Агафьи (от 2 апреля 1989 года), полученного мною осенью (1989 года), было ясно, что на момент его написания состояние здоровья Агафьи было неважным («унес Тропин», «вся высохла»). Оказывается, Иван Тропин вернулся к Агафье и «сбивает на ето дело, но с Божию помощью пока боле не поддаюсь». Агафья заявляет также, что никуда не поедет жить с ним «содним очень опасно», поэтому «надо человека мне суда на житье». Физиологические отправления её наладились, а беременность не состоялась. К моменту получения письма я уже знал, что Ивану Тропину прокурором района запрещено бывать у Агафьи и он оттуда выбыл».

Как мы видим, ещё с 1989 года Агафья Лыкова просит прислать к ней человека «на житьё», и нужно сказать у неё перебывало много народа, но только одна Надежда Небукина прожила с ней пять лет.


Надежда Небукина (Усик) с мужем Сергеем Усиком

В своих записках врача Игорь Назаров по этому поводу пишет:

«Восхищает и вдохновляет готовность людей пожертвовать всеми благами современной цивилизованной жизни ради оказания помощи нуждающемуся в них человеку. Нет, не перевелись в нашем народе доброта и милосердие! Правда, не все, изъявившие желание переехать на житье в тайгу, реально представляют себе все трудности существования в таких тяжелых условиях и, конечно, многие их просто не выдержат. Но главное, что жив в душе народа добрый отклик на чужие трудности и горе».

В свою очередь, я бы добавил, что агитируя кого-нибудь поехать кого-нибудь чёрт знает куда, оказать помощь, даже хорошо известному в стране человеку, нужно не забывать о своей ответственности за этого человека, чтобы он там сам не искалечил свою жизнь и потом на всю жизнь не разочаровался в людях.

А кто-нибудь задумывался о том, почему до сих пор в трёх в губерниях и даже во всём Красноярском Крае, ещё не нашлось ни одного человека, теперь уже женщины, готовой помогать Агафье Лыковой? Наверно, как жить в скотских условиях, представляют хорошо, только телеведущие центральных телеканалов, не отдавая себе отчёта, зачем и во имя каких таких благородных целей, причём бескорыстно, даже хотя бы один год, там должен кто-то исполнять все капризы, уже с признаками маразма, одинокой женщины?

Повторюсь, как и в 2014 году, предвидя немало упрёков в свой адрес:

Я не против оказания любой помощи Агафьи Лыковой? Я двумя руками «За» оказание помощи, но, повторю, только в частном порядке. А не так, чтобы эту «помощь» оказывали «попутно» вертолётами за государственный счёт, которые ещё, ко всему прочему, возят туда ещё и бесплатно пассажиров, не помогать конкретно Агафье по хозяйству, а только повздыхать и посочувствовать. Если бы предприниматель Стерлигов был действительно порядочным человеком, он бы перевёл полмиллиона рублей (обещал платить в течение года по 40000 рублей в месяц тому, кто будет помогать Агафье по-хозяйству) на счёт местной авиакомпании. И только тогда бы попросил журналистов озвучить его обращение к неравнодушным людям: «Сограждане, кто ещё может, кроме меня, оказать посильную помощь заболевшей женщине, приносите всё, что Вам не жаль в определённый день в аэропорт. Всё будет доставлено, и Ваши продукты, и вещи, и Вы сами (человек двадцать), если захотите там во время стоянки вертолёта, ударно потрудиться, при заготовке и колке дров, вскопать огород, натаскать воды в доставленный на вертолёте разборный бассейн, которых сейчас полно в продаже и что-то ещё сделать по просьбе самой Агафьи».
Подробнее: http://www.logoslovo.ru/forum/all_1/topic_8639_4/#comments

Рубрика: Вера в Бога | Метки: , , , , , , , | 1 комментарий

Константин Коханов: Александр Лукашенко заявил, что он против рубля, но не против единой валюты с Россией

Константин Коханов: Для единой валюты Союзного государства России и Беларуси, подойдёт только «картофельная ботва», похожая по цвету на доллар, «зелень»

Как хочется залезть в карман России,
При этом ни за что не отвечать,
Народ Российский даже не спросили:
«А стоит жить нам с белорусами начать?»

В «Союзном государстве» мы пожили,
И только много создали проблем,
С такими «братьями», мы лучше б не дружили,
Теперь уж обнаглевшими совсем.

Им дай всё подешевле и бесплатно,
Нам возвращать не думают кредит,
Что хочется на Запад им, понятно,
Хотя на них Он даже не глядит.

Теперь им дай «единую валюту»,
Российский рубль не любит Беларусь,
И что-то Лукашенко начал путать,
Бюджет свой с «клюкву», с нашим, как «арбуз».

Рубрика: Политики и политиканы | Метки: , , | 1 комментарий

Константин Коханов: «Размышления о поэзии и поэтах».

Константин Коханов: «Поэтам памятник, бывает стихотворным, Сергею Михалкову, выше не найдёшь, Ведь он же, как-никак, поэтом был «придворным», От Сталина до Путина, для всех вождей хорош».

У нас так много знаменитых,
Известных, чтимых, незабытых.
Поэтов сталинских времён,
Хрущёвской мелочной эпохи,
О них сужденья однобоки,
Сейчас, как в брежневский застой.

Расчёт у Путина простой,
Писатель нынешний зажрался,
А разве сытые творят,
Всучить халтуру норовят,
Хоть взять Толстого, так старался,
Но «Воскресение роман,
Его халтурой оказался:

О том прекрасно классик знал,
Отдав в печать роман, сказал:
«И так сойдёт», – поставил точку…
И что тут Путину сказать,
«Писать, как Пушкин» – приказать,
Сажать лет на пять в «одиночку»,
И «выбить» пушкинскую строчку.

Но Достоевских больше нет,
И «выше» Бродского евреев,
И кто, как Блок «офонареет»,
Когда от пьянства протрезвеет,
И что-то скажет, как поэт,
Как гладиатор в Колизее,
Вождя копьём проткнёт портрет.

И на Сергея Михалкова,
Теперь похожих, не найдёшь,
Пусть есть способные на ложь,
Но рассуждают бестолково,
И «сыпят» матом через слово,
Чтоб их любила молодёжь,
Не только бороду Толстого.

Теперь поэтов только хвалят,
Посмертно все грехи простят,
Хотя могил не навестят,
Все те, поэтов, кто прославит,
У нас посмертно не затравят,
Родные, только «отомстят»,
Когда им памятник поставят.

Константин Коханов: « Стихотворный памятник Сергею Михалкову в эпилоге посвящённой ему поэмы».

Эпилог

Увековеченный Червинским,
Ещё при жизни Михалков.
Считал его поступок свинским,
Роман о нём, что бестолков.
Обижен был, что назван Стёпой:
«Писал бы прямо, что Сергей,
А не выдумывал чего-то,
Кормя лишь сплетнями людей».
Читать роман не собирался,
Никита тоже, не хотел,
И «Шишкин лес» стоять остался,
За десять лет лишь, «пожелтел».

Хотя в две тысячи четвёртом,
Роман он всё же обсуждал,
Дал интервью, признавшись в чём-то,
Что журналист не ожидал.

Сказал, читать роман не будет,
Он равнодушен ко всему,
О чём напишут, скажут люди,
Стыдиться нечего ему:

«Умру, пусть ищут компромат,
В архивах пыль столбом поднимут,
Докажут в чём я виноват,
И камень тот в могилу кинут.
Кто был в любовницах моих?
Найдут пусть ту, кто всех моложе,
«Смакуя» баб немолодых,
Кто был Натальи мне дороже.

Что с палачами рядом жил?
А кто не жил, в былые годы?
Я честно Родине служил,
А не кому-нибудь с Ягоды.
Как прежде Родине служу,
Да и с милицией дружу,
Её за «Дядю Стёпу» любят.
Стихи, коль новые сложу,
О нём я снова расскажу,
Как он сегодня, «нужен» людям…

Прервать приходиться поэта,
Ведь людям разве нужно это,
В руках «Метро» у них газета,
В метро, бесплатная, с утра,
А в ней все новости и сплетни,
Узнать могу и посмотреть я.
Что было нового на свете,
И в нашем городе вчера.

В вагон с газетой входят люди,
Узнают было что, и будет,
Кому с Обамой, Путин «вдует»,
Чем лучше Сирии Ирак.

Там есть колонка криминала,
Где о полиции не мало,
Такого сказано порой:
Кто сколько взял и денег «выбил»,
За что и где, гнев граждан вызвал,
И кто из органов был изгнан,
И кто действительно «герой».

Что ж и сегодня «дядистёпинг»
У всех детишек, словно допинг,
Дядя милиционер,
Всем на улице пример.
Правда, он не выше крыши,
Но крышует, коль услышит.
Где откроется ларёк,
Малый бизнес ведь «хорёк».
Он теперь ведь полицейский,
Прежний опыт милицейский,
Словно вызубрил урок.
Он, как был в застое «мусор»,
Знает, кто его продюсер,
И кому нести оброк…

Да, он с милицией, дал маху,
Никто ему не рвал рубаху,
В участок местный не волок,
Ему легко судить о прошлом,
Но людям это, слушать тошно,
Как мирно с овцами жил волк.

И вытирая пот и сопли,
В глаза кого он, предал, смотрит,
Как будто просто пошутил:
Ну, обличал, ну, жизнь испортил,
Да, был не прав, но как не спорьте,
В лоб сам бы пули, не пустил.

Не ведал будто, что творил,
За жизнь раз десять повторил:
«Семь раз со Сталиным встречался,
По пять часов с ним говорил,
Ему стихи свои дарил…»
Хотя не раз и обоссался,

«С ним страшно не было совсем,
Я был ни в чём, не виноватым»,
Как автор гимна СССР,
Лишь верным Сталину солдатом…».

Товарищ Сталин в него верил,
Как могут верить палачам,
Что крепко спят те по ночам,
И то, что им не снится Север.

Кто сел «без права переписки»,
Как будто «в чём был виноват»,
Ведь Михалков, те видел списки,
Писал «служебные записки»,
А после баб тащил в кровать.

Константин Коханов: «Древней нет рода Михалковых, из неизвестных на Руси».

Древней нет рода Михалковых,
Из неизвестных на Руси,
Хотя на поле Куликовом,
Они отечество спасли.

На Чёрном море турок били,
Сражались под Бородино,
Их незаслуженно забыли,
Но воскресило «род» кино.

Род Михалковых «древний» впрямь,
Чтоб жить без тени благородства,
Над всеми видеть превосходство,
И говорить, клеймя безродство,
Как сами «вышли» из дворян.

Считают можно спорить с Богом,
И с ним на равных говорить,
И вытирать об прочих ноги,
На Божьем, кто упал пороге,
Узнав в Аду, что не сгорит.

МихалКовых очень много,
И МиХалковых не счесть,
Им везде у нас дорога,
Куда хочешь, чтоб пролезть.

Михалков Сергей особо,
Выделяется средь них,
Не всех сталинская проба,
Украшала в жизни лик.

Гимн его поют все стоя,
Кто-то путает слова,
Но бояться им не стоит,
Не седеет голова.

Страхи все остались в прошлом,
Больше нечего делить,
Многим Сталин стал хорошим,
Нужен сволочь проредить.

Что их вождь самих не тронет,
В это верится с трудом,
В реках крови, кто не тонет,
Захлебнётся в ней потом.

Михалков Сергей все знают,
Как он Сталина воспел,
Удостоен, как был званий,
При вождях всех преуспел.

Был при Сталине в почёте,
И у всех потом вождей,
За стихи, но было что-то,
Что и Гимна поважней:

Он был чиновником отличным,
Держал писателей в узде,
И зарабатывал прилично,
На чём захочет и везде.

Мог обличать кого угодно,
И публично осудить,
И назвать врагом народа,
На него, кто был сердит.

Женщин многих обнадёжил,
Но имел трёх жён всего,
Без измен лишь с третьей пожил,
Непонятно для чего.

А был ли счастлив, в полной мере?
Конечно, нет, что говорить,
Настанет время, на примере,
Его, других начнут судить.

Раскроют полностью архивы,
Всех поимённо, чтоб назвать,
По чьим доносам гибли лживым,
Те, кто при сталинском режиме,
Могли, что думают, сказать.

Главы из поэмы: «Три Жены и Подруга Гимнюка Гимночистова», М.: САИП, 2016, 320 страниц, с комментарием о нравах сталинской эпохи, с портретами в тексте «героев» сатирической поэмы, доступна для чтения только в РГБ (Москва) и РНБ (Санкт-Петербург)

Рубрика: Писатели и поэты | Метки: , , , , , , , , , , | 1 комментарий

Константин Коханов: «Уроки советского языка»

Константин Коханов: «Равнодушие к чужой жизни, безучастность и безразличие проявлялись в России всегда, иногда неосознанно, как в советское время, но особенно ярко выражено сейчас, когда это становится нормой поведения».

В статье Евгении Кузнецовой «ПоВЕЗЁТ – ДоВЕЗЁТ?», опубликованной в газете «МИР НОВОСТЕЙ» №1 (1201) от 27 декабря 2016 года, меня потрясли первые фразы: «77-летнего петербуржца Льва Гридюшко нашли под деревом. Пожилой человек свернулся уютно, видимо, решив поспать, и замёрз…». Мне сразу же припомнилась аналогичная история, которая произошла в Иркутской области с детьми, причём та и эта драма, как будто были написаны по одному сценарию:

Константин Коханов «Уроки советского языка»

Из дневника Константина Коханова: «12 июля 1974 года, в 6-15 вылетел из Киренска через Бур, Ику и Преображенку в Ерёму, при близком участии капитана Мамонтова. Взял под свою ответственность двух мальчиков до Ерёмы, один из них, якобы, тоже к Юрьеву. Даже сказали, – «честное пионерское и честное ленинское, что не врут».


Высадка пассажиров из самолёта АН-2 в аэропорту Сургута в 1970-1980 годы. Она ничем не отличалось от высадки пассажиров из АН-2 в аэропорту Киренска. После выхода пассажиров происходила посадка в самолёт и как видно из снимка лётчики даже не покидали лётного поля. По сути, АН-2 в то время в Восточной Сибире был, как автобус в Европейской части СССР.

В Киренске, перед посадкой на самолёт АН-2, летящий до Ербогачёна, стоят перед выходом на лётное поле двое мальчишек и что-то объясняют работнице аэропорта. Когда я подошёл к ним, то услышал:

- Ещё раз повторяю, мальчики, что без сопровождения взрослых, лётчик отказывается вас брать!
- Тётенька, но нас же родители посадили в Иркутске на ИЛ-14, почему же мы не можем лететь дальше, по тем же билетам до Ерёмы?
- Ну, если лётчик с ИЛ-14 взял на себя ответственность, то наш с АН-2, брать не хочет. Потому, что, если с вами, что случится, он под суд идти не хочет. Так что ребята отойдите в сторону и не мешайте пассажирам идти к самолёту. И уже обращаясь ко мне лично:

- Мужчина, что вы тут встали, это вас не касается, – но я задаю встречный вопрос:

- Так, а теперь куда пойдут эти ребята, которых вы не пускаете в самолёт? Болтаться по Киренску, или, – указав рукой на стоявшего рядом с ней милиционера, – вы их отправите в детскую комнату милиции?

Услышав это, милиционер сразу вспомнил, что у него есть какие-то важные дела, и быстро пошёл в сторону аэровокзала. Работница аэропорта не растерялась и быстро среагировала, как у нас бывает повсеместно, когда свои должностные обязанности стараются переложить на плечи тех, кто начинает призывать к порядку или требовать к себе человеческого отношения:

- Если вы такой сердобольный товарищ, то почему бы вам самому не взять ответственность за этих мальчиков и поручиться, что вы их будете сопровождать до Ерёмы, гарантируя, что они не покинут самолёта, на одной из промежуточных посадках в Ике, в Буре или в Преображенке?

Посмотрев на то, с какой надеждой были обращённы на меня глаза подростков, я спросил у них:

- И к кому же вы летите в Ерёме?
- Мы к Юрьевым! – в один голос, ответили ребята, что меня несколько озадачило, и я задал дополнительный вопрос:
- Я тоже лечу к Юрьеву. И кем же работает в Ерёме ваш Юрьев?

Ребята сказали, что их родственник работает в промхозе и дом его находится недалеко от почты, где начальник тоже Юрьев, но он не их родственник.

- И не врёте? – на всякий случай, улыбаясь, переспрашиваю я, и слышу, как ребята, друг за другом, чуть ли не выпаливают, отдавая мне салют:

- Честное пионерское, дяденька…, честное ленинское…, что не врём!
После таких заверений в своей честности, я попросил работницу аэропорта передать лётчику, что берусь доставить ребят в Ерёму, и если нужно, готов расписаться, что беру их с собой, под свою личную ответственность.

- Ладно, идите, – сказала сотрудница аэропорта, и я с мальчишками иду к самолёту. Один из лётчиков, посмотрев на ребят, хотел, что-то сказать, но я опережаю его вопрос словами:

- Они со мной!

Дверь самолёта закрывается, и мы летим с промежуточными посадками в Ике, в Буре, в Непе, и в Преображенке до Ерёмы. В Ерёме ребят встречали родственники, которые им так «обрадовались», что «дяденьке», который их туда привёз, никто даже не сказал спасибо.
Вскинув на плечи рюкзак, я пошёл по дороге в село, до которого нужно было идти минут двадцать-тридцать, а то и больше, в зависимости от состояния дороги и переносимого груза.
Почему-то по пути вспомнилась другая история с двумя мальчиками, которая произошла в Ерёме в конце 1940-х или в начале 1950-х годов, рассказанная мне Клавдией Ивановной Юрьевой в прошлом году. Когда я возвратился из своего первого путешествия на реку Алтыб (левый приток реки Большая Ерёма, которая в четырёх километрах выше села Ерёма, впадает справа в реку Нижняя Тунгуска), то тогда от неё узнал, что она работала в тех местах в экспедиции, которая занималась там поиском алмазов.
Разумеется, я воспользовался возможностью подробнее узнать об Алтыбе, по которому я поднялся, волоча за собой лодку не более 1,5 км, даже не пройдя с ней первый каскад порогов. Пришлось в итоге привязать лодку к прибрежному кусту и уже налегке пройти оставшиеся два каскада порогов обшей длиной около полукилометра, до «чистой» воды.
Понимая, что дальше должны быть другие пороги, так оно в последствие и оказалось, но Клавдия Ивановна, там не была, и ничем не смогла мне помочь, но зато рассказала, как она работала в геологической партии, о своём первом дне и жуткую историю с детьми, которую я сейчас вспомнил.
Мать Константина Юрьева, начальника ерёминской почты, в то время работала в геологической партии, которая производила поиск алмазов на Большой Ерёме, и её притоках Еремакане и Алтыбе. Следы от деятельности обогатительных фабрик и отвалы породы мне довелось увидеть ещё в 1972 году.
В 1973 году, в геологическом посёлке, недалеко от устья Алтыба, рядом с полуразрушенными строениями и землянками, можно было ещё увидеть ленд-лизовские ящики, в которых, скорее всего, были банки с консервами. Интересно, что на Большой Ерёме были обнаружены все сопутствующие алмазам минералы, в том числе пиропы, но самих алмазов пока не нашли. Об этом мне рассказал один из руководителей очередной экспедиции в эти края, который тогда сетовал на то, что было нельзя вносить коррективы по ходу поисковых работ. В частности он тогда говорил мне:

- Вот взяли мы в одном месте интересные пробы, нет, чтобы развернуть работы там, мы должны сниматься и продолжать работу по утверждённому плану. Когда результаты будут через несколько лет проанализированы, всё равно в эти места снова отправят экспедицию.

С 1973-го по 1986 год мне не раз приходилось, в разговоре с геологами, в этом убеждаться, но это не имеет никакого отношения к воспоминаниям Клавдии Ивановны Юрьевой.

Первый день своей работы в геологической партии Клавдия Ивановна, запомнила с мельчайшими подробностями, на всю свою жизнь.
Её тогда привели к глубокой траншее, которую называли шурфом и сказали, как копать, куда отвозить на тачке грунт и куда складывать, попадавшиеся крупные камни. Целый день она копала, потом вместе со всеми обедала и продолжала копать дальше. Работы велись в три смены. Но только она пришла со своей смены после окончания работы в свою землянку и прилегла на нары, чтобы немного передохнуть после ужина, как в дверях появился бригадир второй смены и крикнул: «Юрьева, на работу!
Отработав вторую смену, Клавдия Ивановна снова вернулась в свою землянку, но на этот раз даже не успела дойти до своих нар, как появился бригадир третьей смены и тем же командно-раздражённым голосом закричал: «А, что Юрьеву, всегда персонально нужно приглашать на работу!»
После третьей смены Клавдия Ивановна, даже перестала соображать, то ли идти в столовую, то ли сразу же пойти в землянку, но из этого раздумья её вывел бригадир первой смены, даже похвалив, что она первый вышла на работу.
Клавдия Ивановна уже ничего не соображала, когда в четвёртый раз подряд спустилась в глубокую траншею и взяла в руки кирку. Сделав несколько ударов, она даже не заметила, как кирка выпала из её рук, и она провалилась в глубокий, как чёрная бездна сон. Очнулась она от грубого расталкивания и встряхивания за плечи и не могла сразу понять, что от неё хочет её бригадир:

- Вот ещё Бог послал работницу…, – и больше ничего, кроме отборного мата, она никак не могла разобрать, но как только бригадир переставал её трясти, она снова проваливалась в тот же, как чёрная пропасть сон, который может только отдалённо напоминать сон мертвецки пьяного человека.

- Нет, это уже, чёрт знает что! – наконец, бросив бесполезное занятие привести в чувство Клавдию Ивановну, сказал бригадир и, выбравшись из траншеи, пошёл жаловаться начальнику партии, на ходу не переставая крыть матом и разгоняя не в меру любопытных работников своей смены по рабочим местам.
Вскоре он опять стоял перед траншеей со спящей Клавдией Ивановной и, показывая на неё начальнику партии, стараясь как-то обходясь без мата, и как-то сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, выразить своё возмущение этим фактом, вопиющего нарушения трудовой дисциплины:

- Посмотрите, кого нам присылают, то ли беспробудную пьянь, хотя вроде запаха спиртного не чувствуется, то ли каких-то припадочных, иначе не знаю, как оправдать этот натуральный саботаж!

Начальник партии приказал окатить Клавдию Ивановну водой и когда она, наконец, немного очухалась, потребовал от неё объяснений, – как с ней такое могло произойти.
Клавдия Ивановна начала подробно объяснять, как она отработала три смены подряд, не раз прерываясь, не в силах сдержать слёз, когда ей казалось, что этому не хотят поверить, а так как она не знала фамилий, отправлявших её на работу бригадиров, то начальник партии распорядился позвать их всех.
Внимательно выслушав Клавдию Ивановну, начальник партии, перевёл взгляд на бригадира, который несколько минут назад, пугал его саботажем и тот, зачем-то сняв кепку, как провинившейся холоп перед барином, стал вертеть её в руках, не зная, что с ней делать и куда её положить.
Потом, обращаясь к Клавдии Ивановне, – попросил её успокоиться, перестать реветь и сказал, что он сейчас разберётся с этим и ещё с двумя мудаками из 2-ой и 3-ей смены.

- Извините Клава, что я накричал на вас, теперь идите, отдыхайте и на работу выходите только через три дня. – Да, ещё запомните, что ваш начальник вот этот, сказал бы я кто он, ну ладно, считайте, что мужик, и только он может направлять вас на работу и никто другой.
А пришедшим по его вызову начальникам трёх смен он впервые обратился в не привычной для них интеллигентской манере, а уже на понятном всем в этих местах языке:

- Что совсем сдурели, или забыли, что в этих местах, каждый второй Юрьев или Юрьева, или у вас у каждого человек по пятьсот рабочих, что не знаете каждого из них в лицо?

- Да, она новенькая, – начал оправдываться начальник первой смены, – вот и оплошали, – поддакнул начальник второй смены.

- А у меня Юрьевых четыре человека, да я и кричал Юрьев, но не знаю, почему она попёрлась на работу и потом в темноте не разобрал – мужик это или баба, – хотел перевести разговор в шутку, начальник третьей смены.

В траншее напротив, заржали рабочие и неожиданно замолкли, когда начальник партии, интеллигентный человек, который редко на кого повышал голос, так выругался, что стоявшая рядом его жена, посмотрела на него так, как будто до этого была в браке совсем с другим человеком…

Клавдия Ивановна не могла точно сказать, когда появились новые работники, среди которых даже была целая семья – муж жена и двое малолетних, дошкольного возраста, детей. Семья расположилась в отдельной полуземлянке и на пребывание детей, руководство геологического посёлка долго не обращало внимания. Возможно, была какая-то договорённость, что дети какое-то время, летом, будут находиться тут, но ближе к осени родителей всё-таки попросили их отправить к родственникам в Ерёму.
Детей сначала отправили на моторной лодке в Усть-Чайку, а оттуда на самолёте в Ерёму. То, что детей никто не встречал, пилот, которому дали поручение доставить их в Ерёму, даже не обратил внимания. Сказали доставить – он и доставил, и с чистой совестью полетел дальше. Дети походили по Ерёме и не найдя там своих родственников, всё-таки узнали, что они недавно переехали в Лужки, теперь уже в нежилой населённый пункт, примерно в 20 километрах ниже по течению Нижней Тунгуски.
В деревне даже никто не поинтересовался, куда они теперь пойдут, и как будут добираться до своих родственников. Мало того, даже никому в голову не пришло, хотя бы накормить этих детей или отвести в сельсовет, чтобы о них там позаботились. В это было трудно поверить, поэтому, скорее всего, всё было именно так, потому что спустя 11 лет, после рассказа Клавдии Ивановны, я наглядно представил, как всё происходило на самом деле.
Правда это было в 1984 году в Непе, где я сделал вынужденную остановку по пути в Ерёму, когда понял, по расходу топлива, что до Преображенки мне не хватит буквально пяти литров бензина. Тогда, взяв пустую 10-литровую канистру, я пошёл к посёлку и там у нескольких человек, спросил, может ли кто-нибудь из них, или кто-нибудь в селе продать 5 литров бензина. Двое сказали, что лишнего бензина у них нет, а третий, у которого тоже бензина не оказалось, дал совет, что если я обойду всё село, то может, меня кто-нибудь и выручит.
Я последовал его совету, но вскоре убедился, что люди просто начали избегать со мною встречи. Кто-то при моём приближении сразу же скрывался за входной дверью, кто-то ускорял шаг, и уходил от меня в другую сторону. Так, что общаться со мной, как я вскоре понял, ни у кого в Непе желания не было, а стучаться в двери и ставить людей в неловкое положение, мне совсем не хотелось.
Поэтому я прекратил поиск бензина и пошёл назад к своей лодке. Вот тогда я в первый раз вспомнил, что мне рассказывала Клавдия Ивановна, о детях, как они ходили от дома к дому в Ерёме, и было понятно, что каждый в селе стремился их поскорее спровадить куда-нибудь подальше от своего дома. Я даже, как будто услышал, как им там отвечали:

- Спросите у кого-нибудь ещё, может, кто знает, куда ваши родственники уехали, – хотя все прекрасно знали, что они в Лужках, но отвезти детей в Лужки или оставить их у себя до приезда их родственников, никто тогда сам не «догадался». Детям ничего не оставалось, как пойти к своим родственникам по берегу реки, пешком…

Тела детей случайно обнаружили недалеко от берега Нижней Тунгуски дней через десять, невдалеке друг от друга. Их скрюченные тела, ввиду рано наступивших холодов, хорошо сохранились. Рука одного из мальчиков, лежащего лицом вниз, была рядом с головой. Два пальца на руке были откусаны. Думали, что пальцы у мальчика откусил какой-то зверь, но во время вскрытия в больнице их обнаружили у него в желудке. Это какой же нужно было испытывать, доводящий до сумасшествия голод, чтобы такое могло произойти.

Помню, как, во время рассказа Клавдии Ивановны, у меня задрожали пальцы рук и неожиданно представшая перед глазами жуткая картина, лежащих на берегу реку мёртвых детей, напрочь тогда стёрло из памяти продолжение этой истории. Но, разве могло быть у этой истории продолжение, как и не могло тогда не быть, кем-то взятого на свою душу, этого страшного греха.
Но, как я был тогда не прав, когда думал, что подобные истории, в 70-е годы прошлого века, уже не смогут никогда повториться.
Прошло несколько лет, и как-то встретившись с геологами на Большой Ерёме в бывшем посёлке Усть-Чайке, после ужина с ними и длительного обмена впечатлениями, когда все разошлись, и я пошёл к реке мыть свой походный котелок, ко мне подошёл один из рабочих этой геологической партии. Он был единственный, кто не принимал участия в разговорах со мной и сидел на бревне не со всеми рядом у костра, но и не так далеко, чтобы не слышать, о чём мы тогда говорили.

От посёлка Усть-Чайка, в то время сохранились, развалины хозяйственных построек и несколько изб, приспособленных местными охотниками под зимовья, да ещё стоящий, ниже по течению реки бывший сельский клуб, в относительно пригодном для кратковременного проживания состоянии. Часть рабочих геологического отряда ночевала в палатке, кто-то в одном из двух, не закрытых на замки зимовий, несколько человек в бывшем сельском клубе, хотя возможно, они только использовала его «по прямому назначению» для времяпровождения в свободное от работы время и хранили там инвентарь геологической партии. В этом сельском клубе в 1972 году я ночевал, во время своего первого сплава по реке Большая Ерёма, вместе с попутчиком из Иркутска. С ним же, там и поругался, да так, что он поплыл дальше на лодке, на которой мы в Усть-Чайку тогда приплыли, а я прошёл, оставшиеся до села Ерёмы 80 километров, пешком.

Подошедший ко мне рабочий из геологической партии, сначала молча смотрел, как я усердно драю котелок, а потом присел на корточки рядом со мной и начал говорить так, как будто хотел исповедоваться перед священником.
Возможно, он подумал, что сам Бог послал ему человека, к которому здесь все отнеслись с нескрываемым уважением и интересом. А может моя борода, напомнила ему деревенского батюшку, перед которым только и можно раскрывать свою душу.
Мне как-то не хотелось прерывать его рассказ, обнадёживающим русским выражением, – а кому сейчас на Руси хорошо, – пока он сам не указал выход из своего безнадёжного положения.
Я даже от неожиданности выронил из рук котелок в воду, и его чуть не подхватило течение реки. Но я быстро поймал котелок и, положив его дном вверх на прибрежные камни, переспросил, правильно ли я его понял:

- Я, что-то не понял, куда ты собрался идти?
- Да всё туда же, встану как-нибудь пораньше, если так будут закрывать зарплату, и пойду потихонечку вверх по реке, в Преображенку.
- Да, ты, хотя бы знаешь, на берегу, какой реки, мы с тобой сидим? – всё ещё, не веря своим ушам, захотел выяснить я.
- Как, на какой реке? На Нижней Тунгуске, – уже с раздражением в голосе, ответил он.
- А почему, ты в этом так уверен? – опять, переспросил я, всё ещё стараясь понять логику его рассуждений.
- Да, потому что, когда летел сюда, я всё время смотрел в окно вертолёта и видел, что под нами всегда была Нижняя Тунгуска.

Мне хотелось назвать его мудаком, но его отрешённое выражение лица и навязчивая идея, что ему здесь недоплачивают, видно окончательно, помутили его рассудок. Поэтому от резких выражений пришлось отказаться и спокойно объяснять:

- Но может быть, всё-таки, кто-нибудь тогда отвлёк тебя чем-нибудь, когда вертолёт свернул от Нижней Тунгуски в сторону Большой Ерёмы? Я вот приплыл в Усть-Чайку, спускаясь по этой реке, и можешь мне поверить, что вверх по этой реке никакой Преображенки нет, как и, вообще, нет ни одного населённого пункта.

Судя, по растерянному выражению лица моего собеседника, могло показаться, что мне удалось образумить этого человека, но я всё-таки ошибся, и его навязчивая идея идти вверх по реке, уже начала напоминать симптомы шизофрении:

- И, что если я буду идти всё время вверх, я так и никогда не выйду ни к одной деревне? – упрямо всё ещё надеясь, меня зачем-то переубедить своим безрассудством, продолжил не то говорить, не то уже философствовать, этот по-своему несчастный человек.
- Просто исток реки затеряется в большом верховом болоте, из которого берут начало несколько рек, – оставалось мне только объяснять этому непонятливому человеку, и что вся его затея с путешествием в верховья реки пешком, по её правому берегу, настолько нереальна, что кажется и обсуждать здесь нечего, но я опять ошибся.
- А, если я пройду это болото, и пойду по другой реке, вытекающей из него, то неужели и там, не будет ни одной деревни? – по-прежнему не унимался осуществить свой безумный план, этот, уже начинающий меня раздражать своими фантазиями, товарищ.
- Допустим, если ты не свернёшь себе шею, поднявшись 300-350 километров до верхового болота, что уже маловероятно, и сможешь преодолеть ещё 50-100 километров, чтобы пересечь или обойти часть этого болота, ты должен знать, что тебя ждёт дальше. Будем считать, что тебе повезло, и может повезти ещё раз, когда ты пройдёшь ещё 300-350 километров по берегу Южной или Северной Чуни до населённого пункта Стрелка, где тебя всё равно не встретят, как национального героя. Да, ещё большой вопрос, найдёшь ли какую-нибудь работу в Стрелке вообще, не говоря уже о том, как она там будет оплачиваться.
Этот разговор я почувствовал, мог бы закончиться не скоро, так как это товарищ, в любой момент мог перейти к обсуждению своего путешествия уже вниз по Большой Ерёме. И тут уже, невольно, я мог бы, даже его обнадёжить. Потому что, когда он, опять же, если ему повезёт, пройдёт по берегу Большой Ерёмы от Усть-Чайки до Нижней Тунгуски 80 километров, то его там могли бы переправить на лодке в Ерёму. А оставшиеся ему пройти, ещё 80 километров до села Преображенки, он мог бы преодолеть с помощью самолёта АН-2, в таком случае, за какие-нибудь полчаса.
Даже, если он в то время не располагал двумя рублями на билет, то он вполне мог «одолжить» их у меня, и отказать ему в этом, мне было бы тогда невозможно.
Двух рублей мне, конечно, было не жалко, но что этот товарищ мог «потеряться» и по пути туда, это уже было бы на моей совести. На моё счастье, к нам вскоре подошёл один из геологов, с которым работал этот «бедолага». А так как ему, явно не захотелось, чтобы к обсуждению его житейских и финансовых проблем, присоединялось геологическое начальство, то мой случайный собеседник, быстро поднялся на ноги и пошёл в сторону бывшего сельского клуба, куда уже направлялись зачем-то его коллеги.

- Что это вы так долго, здесь обсуждали? – поинтересовался геолог.
- Да, всё те же, давно зазубренные ещё в школе, слова Павла Корчагина, что «жизнь даётся только один раз и прожить её нужно так…», чтобы люди всё-таки знали, где ты откинешь копыта, – попытался сострить я, но геолог явно не понял моего намёка.

- Как понять то, Константин, что ты мне сейчас сказал? – недоумённо, глядя в след уходящему рабочему, переспросил геолог, и мне пришлось отказаться от эзопова языка, на котором только и могла тогда описываться наша повседневная советская жизнь.

- Я хочу сказать, только одно, понятным русским языком, что плохо вы работаете с вверенным вам контингентом помощников, если они даже не знают, на какой реке разбит их лагерь и где будет происходить дальнейшее развёртывание деятельности вашей геологической партии.
- А разве это для них имеет какое-нибудь значение? – попробовал возразить мне геолог, но я не предоставил ему возможность популярно объяснить мне, почему это никак не отражается на работе.
- Для них, ваших рабочих, разумеется, это не имеет значения, но для вас, я, думаю, полезно это знать, и вот почему! Наверно вы и сами понимаете, что в любом трудовом коллективе все до одного никогда не бывают, довольны ни работой, ни оплатой труда. Если в городе, вопрос решается просто – человек увольняется по собственному желанию и находит другую работу, то в геологических партиях, он просто может в любой момент бросить работу и никому ничего не сказав, уйти, правда, толком не зная куда, но хотя бы в ближайший населённый пункт…

- Ну и пусть идёт, держать за руки не будем, и так других дел по горло! – перебил меня геолог, ещё не воспринимая основную мысль в моих словах – «никому ничего не сказав».
- Наверно, у вас тут, у всех железные нервы, что утром, недосчитавшись одного человека из геологического отряда, вы спокойно продолжите работы? Мне трудно поверить, что вы не начнёте поиски, может заблудившегося где-то поблизости человека, который сломал ногу или получил более тяжёлую травму и без посторонней помощи никак не может возвратиться в ваш лагерь? – продолжил рассуждать я, стараясь тем самым возвратить геолога из мира его личных амбиций в мир реальности.
- Так ещё ни разу не было, – возразил мне геолог, – обязательно в таких случаях, кому-нибудь такой человек проболтается или оставит записку, почему и куда он пошёл.
- Я могу согласиться с вами, что и этот мужчина, который скрылся сейчас за дверями бывшего клуба, тоже бы сказал кому-то или оставил записку, что он ушёл в Преображенку. Правда, только куда он пошёл бы на самом деле, если собирался идти вверх по течению реки, думая, что эта река Нижняя Тунгуска? – задал встречный вопрос я, не без интереса наблюдая, как стало изменяться выражение лица геолога от налёта явного безразличия, до полной растерянности, что такое, вообще, могло бы произойти.
- И, что, это действительно, на полном серьёзе, он тебе так и сказал? – ещё не веря моим словам, но уже, не воспринимая, сказанное мной за шутку, переспросил побледневший геолог. И не дождавшись моего ответа, заметался по берегу, красноречиво жестикулируя руками, нецензурно, но зато предельно точно, наконец-то, выражая свою озабоченность, свалившейся на его голову, проблемой.
Зато мне сразу почувствовалось, как будто целая гора свалилась с моих плеч и ничто завтра не помешает, покидая Усть-Чайку, снова оказаться в положении человека, которому больше ничего не хочется, как остаться наедине с очень хорошим человеком, то есть с самим собой, хотя бы в последний день своей рекогносцировочной экспедиции.

Впервые опубликовано в Интернете 2012 году, частично отредактировано и дополнено в январе 2019 года.

Публикация 2017 года в качестве комментария к статье в газете «МИР НОВОСТЕЙ»: https://mirnov.ru/obshchestvo/socialnaja-sfera/povezet-dovezet.html

Рубрика: Воспоминания | Метки: , , , , , , | Комментарии отключены

Константин Коханов: «Национальность»

Константин Коханов: В 1970 году, несколько раз проверив всё ли взято в путешествие туристическое снаряжение и продукты, и затем положив в карман билет на поезд до Красноярска, только на третьи сутки, уже подъезжая к этому городу, вспомнил, что дома забыл паспорт.


Аэропорт Ванавары

Хорошо, что ещё в начале 1970-х годов не нужно было предъявлять паспорт, не только при покупке билетов, на также его показывать при посадке на поезд или на самолёт на местных авиалиниях. Поэтому далее, делая пересадку с самолёта Ил14 в Кежме, на Ан2, я благополучно долетел до Ванавары. В самой же Ванаваре, после того, как я отправил телеграммы своим друзьям о своём благополучном прибытии в этот населенный пункт, я на всякий случай, в какие либо контакты, со взрослым населением там, без крайней необходимости, не вступал и на ночлег присмотрел себе место на берегу Подкаменной Тунгуски. Очерк о моём пребывании тогда в Ванаваре, мной был опубликован в Интернете только 2012 году, а дневник 1970 года, вообще, ещё полностью не публиковался. Думаю, что этот маленький очерк и стихотворный к нему комментарий, кого-нибудь может ещё заинтересовать:

«1970 год. Берег Подкаменной Тунгуски, непосредственно под посёлком Ванавара. Ночь. На кусок клеёнки брошён спальный мешок. Над костром в котелке вот-вот закипит вода. Тишина, и самое главное, комары не очень донимают.
В первый день в Ванаваре, я ограничился посещением почты и отправленными телеграммами о прибытии.
На завтра в планах было, пройти вниз по правому берегу реки 25 километров до устья реки Чамбы. От расспросов о «Тропе Кулика», где она начинается у Ванавары, я решил воздержаться, так как не хотелось привлекать к себе внимания по простой причине – забыл дома паспорт.
Всё это произошло из-за моего товарища, который не мог поверить, что я когда-нибудь решусь отправиться в одиночное путешествие, и попросил, хотя бы показать железнодорожный билет до Красноярска, чтобы убедиться, что я действительно еду туда, а не в деревню в Орловской области. Билет лежал в паспорте. Я достал его из кармана, вынул из него билет, а сам паспорт положил на стол. Товарищ проверил, что билет, действительно до Красноярска и вернул его мне. Билет я положил в карман, а паспорт так и остался лежать на столе. О нём я вспомнил, когда поезд уже подходил к Красноярску. Хорошо, что ещё тогда не требовали паспорт при покупке авиабилетов, так, что билет на ИЛ-14 до Кежмы, а затем на АН-2 до Ванавары, я купил без всяких проблем.
Проблемы могли возникнуть, только во время разговоров с местными жителями о целях моего путешествия, у которых также могли возникнуть вопросы и ко мне, – кто я и с какой целью прибыл в их края. Не трудно было догадаться, что в итоге, первый же милиционер мог потребовать показать ему, мои документы. Скорее всего, на этом, моё путешествие в этих местах, и было бы закончено. Но, я, показывая всем своим видом, что в этих местах, не новичок, а, по крайней мере, начальник какой-то экспедиции, вызывал только любопытство, что я тут собираюсь искать.
Не зная никого в Ванаваре, я выбрал для ночлега берег реки, – ещё днём облюбовав себе место невдалеке от конца улицы Кулика, которая заканчивалась в метрах пятидесяти от реки Подкаменная Тунгуска.
Освещённая призрачным лунным светом поверхность реки, вдалеке, вверх по течению, сливалась с берегами, и казалось, что уже ни чьё вмешательство не может ничего изменить в этой нерукотворной картине.
Но тут, именно там вдалеке, показалась, сначала медленно перемещающаяся на поверхности реки точка, и мне не трудно было догадаться, что это лодка. А, когда до меня стал доноситься сначала еле слышный, но характерный для двухтактного двигателя звук, что она, к тому же, с подвесным мотором.
Почему-то мне показалось, что лодка направляется именно к моему, горевшему на берегу костру. Так оно и оказалось и когда, сидевший в лодке человек заглушил мотор, и деревянная лодка ткнулась носом, напротив меня в берег и я сразу же отрезал от буханки хлеба ещё одну четвертушку, и сделал ещё один большой бутерброд с колбасой.
Балансируя в лодке, на берег сбежал человек и, подойдя ко мне, даже не поздоровавшись, сразу же ошарашил меня своими словами, произнесёнными с сильно заметным эвенкийским акцентом:

– Я уже километра за два, отсюда, увидел, что у костра сидит русский и кипятит чай!

Протягивая этому странному человеку бутерброд, который он взял, также, не выражая ни чем своей благодарности, я сразу же выразил своё недоумение его осведомлённостью о своей персоне:

– Понимаю, что можно догадаться, что у горящего костра сидит человек и даже то, что он кипятит чай, но как за два километра, можно определить его национальность?

Это так просто, – сказал незнакомец, снимая котелок, висящий над костром, и после небольшой паузы продолжая вводить в меня в курс местной магии, – потому, что эвенк, когда кипятит воду, ставит котелок на угли, вот так!

Я насыпал в котелок, в котором уже закипел вода, цейлонский чай и переставил его с углей на землю.

– Русский же, – продолжал говорить незнакомец, – подвешивает котелок или чайник над костром и его хорошо видно, за много километров.

– Как всё просто, – с удивлением отметил я, и предложил ему вместе со мной почаёвничать.

Незнакомец отказался и, захватив с собой, взятый у меня бутерброд, забрался в лодку, оттолкнулся веслом от берега, и быстро запустив мотор, поплыл дальше, неизвестно куда, вниз по течению реки.

Я пил чай, смотрел ему вслед, пока очертания его лодки не исчезли в призрачном, с зеленоватым отливом, лунном свете, словно струящемся по зеркальной поверхности реки, и с улыбкой подумал, как сильно отличаются русские от эвенков. И особенно тем, как сидя в одиночестве, на берегу одной и той же таёжной реки, они «кипятят чай»».

Комментарий:

Пройдя пешком, берегами двух рек, Подкаменной Тунгуски и Чамбы, до места, где «Тропа Кулика, упиралась в Чамбу, до так называемой переправы через неё, я понял, что перейти её вброд будет невозможно и поэтому решил возвращаться в Ванавару. Вопрос был только как, снова берегами этих рек идти назад около 70 километров, или по тайге, по «Тропе Кулика», путь по которой был в два раза короче. Учитывая, что по тайге, да и просто по лесу, я ещё не ходил на такие расстояния, то был большой риск, на подобии игры в «русскую рулетку», причём наедине, без театрального эффекта, и крутить барабан нагана, без одного патрона, а не с одним, как-то не хотелось, но пришлось. В качестве прощальной записки, на расщепленном молнией стволе лиственницы, вырезал ножом на память дату своего опрометчивого решения (17.06.1970) и название своей «экспедиции» ТЧЭ-1 («Тунгуско-Чамбинская Экспедиция»).

Оказавшись снова в Ванаваре, пошёл через посёлок по деревянным тротуарам, снова на берег Подкаменной Тунгуски, переночевал и на следующий день вылетел на АН2 в Кежму, и оттуда на Ил14 – в Красноярск, даже не сомневаясь, что в 1971 году, снова вернусь в эти места. На берегу Подкаменной Тунгуски, я набросал первые строки песни «О деревянных тротуарах», дома её закончил, потом в течение десяти лет периодически правил текст, да и приведённый ниже, возможно, то же неокончательный вариант:

Деревянных тротуаров, скрип как шёпот,
То ли сказок, былей старых, то ли ропот,
Спят собаки, ноль вниманья на прохожих,
И на досок заклинанья, там, похоже…

Тротуары мостовые, сколько лет вам,
Не одних же, здесь простых вы, знали смертных,
Кто ходил по вам, задумчив и рассеян,
Вы расскажите, но лучше о себе нам…

Я иду по Ванаваре, в этот вечер,
Позади тайга, теперь заняться нечем,
Я иду к реке, куда ещё мне деться,
Чтоб костёр разжечь, в конце концов, согреться.

Ни расспросов, ни вопросов, ни ответов,
Что ж спасибо Ванавара и за это,
Что не влезла в мою душу ненароком,
Что и сам я, там не сделался, пророком.

1970

Рубрика: Таёжные приключения | Метки: , , , , | Комментарии (2)