Константин Коханов: «Чубайса нового найдут…»

Константин Коханов: «Чубайса нового найдут…»

1.

Всё в мире шатко и не вечно,
Во всём наметился дегресс,
Считали, что Чубайс, конечно,
Предвидит всё, но вдруг исчез.

Был тридцать лет России нужен,
Казалось, он незаменим,
Хотя кому не знали служит,
И кто стоит всегда за ним.

Народ лишь только удивлялся,
Летели деньги, как в трубу,
Везде, за что Чубайс не брался,
Как на с коррупцией борьбу.

Немного он не доработал,
Почти Россию развалил,
И от гвоздей до самолётов,
Всё сдал советское в утиль.

Чубайса нового найдут,
На тридцать лет, вновь строить планы,
Как баб резиновых надуть,
На экспорт в развитые страны.

От всех избавлен санкций он,
Насрать так, нужно постараться,
Что можно ехать на Сион,
И там, как памятник, остаться.

Июнь, 2022

Рубрика: Политики и политиканы | Метки: , , , | Комментарии отключены

Когда всегда в дороге (невесёлые стихи)

Константин Коханов: Когда всегда в дороге (невесёлые стихи)

Когда всегда в дороге,
Не обивай пороги,
И тряпкой сам под ноги,
У двери не ложись:
Не верь, что сила в слове,
Коль двери на засове,
Не будет хлеба-соли,
Записанным в бомжи.

Оборванный геолог,
Ну, разве кому дорог,
Когда ему астролог,
Предскажет некроло́г:
Ждёт какая участь
Если невезучесть,
Слишком частый случай,
И всегда врасплох.

Кому в посёлке нужен,
Кто болен и простужен,
Хрипатого на ужин,
Никто не позовёт,
И кто оставит на ночь,
Какой Иван Иваныч,
По маме Замухраныч,
Ведь жид, не идиот.

Когда эвенки с русскими,
С глазами ходят узкими,
И делятся закусками,
Лишь с тем, кто им нальёт:
Что им взять с геолога,
Как и в бане с голого,
Не приходит в голову,
И тем, кто позовёт.

Куда ему отправиться,
Чтоб в людях не раскаяться,
Ведь каждому понравится,
Где смотрят, не косясь:
Есть место без комфорта,
Внутри аэропорта,
Для лиц второго сорта,
На стуле, возле касс.

Билеты все распроданы,
Плевать кому-то вроде бы,
И записаться пробует,
На день уже любой:
Рейс дома дожидается,
И только отмечается,
Ведь всякое случается,
Погода даст отбой.

Кому билеты проданы,
На лицах, бегство с «родины»,
В Аду райцентра пройдены,
Как будто все круги:
У тех, кто без билетов,
Спал ночью на газетах,
Жизнь снова без просветов,
Вся очередь – враги.

Но вот открылась запись,
Однако, фигу накось,
Она скорее пакость,
На через десять дней:
Встал в очередь с испугом,
За тем, кто станет другом,
Геологу сдаст угол,
Газеты, спать на ней.

С геологом сел рядом,
Что скажет, понял, взглядом,
Судьбы любуясь задом,
Он просто охренел:
В райцентре ждал расчёта,
Начальник лишь отчёта,
Что обещал, но что-то,
В глаза не посмотрел.

Подсели две попутчицы,
Решили, что получится.
Сыграть им роль разлучницы,
Геолога с женой:
Обычно роль обратная,
Не женщина развратная,
Геолог вероятнее,
Тогда всему виной.

Плевать, что вид потасканный,
И ясно им прекрасно ведь.
В геологе их ласками,
В нём чувств не разбудить:
Но только верить хочется.
Судьба, Её Высочество,
Не просто рядом топчется,
А счастьем наградит.

А я, пора представиться,
В порту уже прославился,
И Алику покаялся.
В Ербогачёне в том,
С какой такой, здесь радости,
От жизни прежней в праздности,
Я жду разнообразности,
И в заднице с винтом:

Что просто по оплошности,
Сказал ему без пошлости,
Хотя в приличном обществе,
«Что с дуру», – говорят,
В селе кассира не было,
Она за клюквой бегала.
И мне билет не сделала,
Чему я не был рад.

Сел Ан, к пилоту сунулся,
Всё рассказал, волнуясь я,
Пилот, слегка задумался:
Как буду, я учтён:
Я рейс подумал Киренский,
Не знал, что им прикинется,
По времени и сдвинется,
Вдруг рейс в Ербогачён.

Спроси и сразу выяснишь,
Не в Киренск, просто выйдешь ты,
Но севший, я из милости,
Маршрут не уточнял:
А с лётчика, не спросишь,
Ведь водит он, не лошадь,
Куда, кто как захочет,
Он курса не менял.

До Киренска лететь хотел,
Но там, где сел, и рассмотрел,
Названье порта, я вспотел,
В «Ер-Бога-Чёна-граде»:
Есть деньги только на билет,
В остатке рубль, как будто нет,
На хлеб, дней на пять, и обед,
Как будто Христа ради.

Ведь я не думал, не гадал,
Зовут коль в шутку в Магадан,
Пусть даже, если адрес дан,
С дури собираться:
А тут неведомо куда,
Вдруг улетаешь иногда.
Но хорошо, не навсегда,
В дураках остаться.

Билетёра звали Алик,
И в порту его все знали,
Лучше, в «Ожиданья Зале»,
Где он был, как «Царь» и «Принц»:
Он узнал, я был откуда, -
Из Москвы? – случилось чудо,
Сам от был почти «оттуда»,
И его Наро-Фоминск:

Что отправит с первым бортом,
Подмигнул мне Алик Чёртом, -
Пусть никто не знает толком,
Будет что, какой-то борт:
Если он дежурит в кассе,
Значит кто-нибудь на трассе,
Есть спецрейс у местной власти,
Или с водкой перебой,

Я лишь то, запомнить должен, -
Он сказал, – не так уж сложно,
Уходить из порта можно,
Только сам, когда уйдёт:
Значит всё – закрыто небо,
На день или до обеда,
Отпускай домой соседа,
С ним пойди, коль позовёт.

Ночь вторая, в зале пусто,
В полночь гаснет даже люстра,
Нас лишь пятеро, всем грустно,
Алик даже задремал,
Вдруг звонок, он встрепенулся,
В зале верхний свет вернулся,
Кто заснул, тогда проснулся,
Будет что, не понимал.

Кто был тогда на севере,
Знал люди, в чудо верили,
Не в чёрные материи,
Не в Чёрт, что не поймёт:
И вот в семидесятом,
В посёлке сном объятым,
Всех лётчик, кроя матом,
Сажает самолёт.

Здесь есть ли, кто на Киренск? -
Одну он фразу кинет,
И сразу стулья сдвинут,
Сгрудятся все у касс:
Набралось лишь пол борта.
Людей второго сорта,
И сам начальник порта,
Повёл к «Антону» нас.

Под звёздами, над звёздами,
Мы мир свой звёздный создали,
Скафандры лишь не роздали,
Меж звёздами парить:
Взлетел Ан над Тунгуской,
Француз, с авосем русским,
В проход межзвёздный узкий,
«Антон Экзюпери».

В реке звёзд отражение,
Над Киренском снижение,
Над Леной продолжение,
Полёта между звёзд:
Но при ночной посадке,
Не всё проходит гладко,
У лётчика догадка,
Что он, крылом, разнёс:

Фонарь сбил освещения,
И нет ему прощения,
И больше отношения,
Ко всем «Экзюпери»:
Хотя от страха жарко,
Его нам очень жалко,
Ведь стюардесса «Жанка»,
Бежит нас впереди.

Мне руку жал геолог,
Как друг, попутчик дорог,
Попутчику астролог,
Всегда предскажет смерть:
И я всегда в дороге,
Смотрю себе под ноги,
И знаю, что на многих,
Мне лучше не смотреть.

01.06.2022-03.06.2022

Рубрика: Воспоминания | Метки: , , , , , , , , , , , , , , | Комментарии отключены

«Впо́ру поворачивать, но сердце не велит…»

«Впо́ру поворачивать, но сердце не велит…»

В костре поленьев тресканье,
Кипит тушёнка в банке,
Осталось спичек несколько,
И хлеба полбуханки.

1.

В чай лист черносмородинный,
Кладу, чтоб заварить,
Чтоб вкус его особенный,
Мог запахом взбодрить.

Бороться, как с усталостью,
Набраться новых сил,
Полсотни лет до старости? -
У Бога я спросил.

Ещё с кем разговаривать,
Он может подсказать,
С чем лучше чай заваривать,
Но лучше мне не знать.

Лежит порода каждая,
В мешочке с номерком,
Ей рубль – цена продажная,
С потёртым рюкзаком.

Не вся она изучена,
Нужна лишь только мне,
Ищу, что не поручено,
Ненужное стране.

А был бы я геологом,
Входил бы в партий штат,
И не пришло бы в голову,
Как дальше жить решать.

Споткнулся в деле, начатом,
Найти метеорит,
И впо́ру поворачивать,
Но сердце не велит.

Пусть я из списков вычеркнут,
Включён в изгоев ряд,
Учёный я, за вычетом,
Лишь званий и наград.

Мне некому указывать,
И что-то запрещать,
Как пробовать наказывать,
А главное мешать.

В костре поленьев тресканье,
Кипит тушёнка в банке,
Осталось спичек несколько,
И хлеба полбуханки.

По карте, если верить ей,
В трёх днях пути, село,
Но карты врут на Севере,
И можно ждать всего.

2.

В пути Судьба изменчива,
Всегда не та, что ждёшь,
Она, как рядом женщина,
С которой не живёшь:

Она со мной дурачится,
С улыбкой говорит,
Моё, где счастье прячется,
Как мой метеорит.

И ты опять надеешься,
Всё думаешь найдёшь,
Со всеми, чем поделишься,
И значит не умрёшь.

1972, 2011, 2014, 2019, 2022

Небольшая «историческая» справка:

В 1968 году, находясь в рядах Советской Армии, просматривая в солдатской библиотеке подшивку журналов «Техника-Молодёжи» за 1966 год, обнаружил в №2 на стр. 10-13 статью «ТУНГУССКОЕ ДИВО».

Главное, что меня поразило в этой статье, это было то, почему в проблеме Тунгусского метеорита было необходимо до конца разобраться.

А в этой проблеме, – как говорилось в статье, — необходимо было до конца разобраться потому, что последствия падения Тунгусского метеорита на Землю, уж слишком напоминали результаты ядерных взрывов:»

«Именно это опасное сходство имел в виду президент Международного астрономического союза, открывая в 1958 году в Колонном зале Дома союзов X съезд этой ассоциации. Французский астроном заявил, что, если в наше напряженное время повторится событие, сходное с тунгусским взрывом, это может повести мир к непоправимой катастрофе».

Неудивительно, что мне тогда захотелось своими глазами увидеть место падения «Тунгусского метеорита», и я решил поделиться своими планами с несколькими сослуживцами, призванными со мной в армию, в январе 1967 года. Разумеется, они моё решение не восприняли всерьёз и даже поспорили со мной, что, как бы я хотел в 1970 году поехать в Красноярский край, на самом деле, кроме Чёрного моря или дачи, никуда тогда не поеду. Но я всё-таки поехал.

Решиться было на это просто, так как вернувшись из армии в Москву, через несколько месяцев понял, что я ни в каком НИИ (в «почтовом ящике Москвы»), как молодой специалист никому на работе не нужен и поэтому был всегда первым кандидатом, на уборку картошки в подшефных колхозах или на переборку овощей на овощных базах, причём с зарплатой уборщицы, если она работала только в одном месте, а не по-совместительству, ещё в трёх-четырёх местах и было неудивительно, что у всех слезились глаза, только от одного запаха мочи, во всех московских общественных туалетах.

Терять поэтому мне было нечего, и я уволился в июне 1970 года с «престижной» работы и поедом поехал в Красноярск, откуда и на двух самолётах с пересадкой с ИЛ-14 в Кежме, на АН-2, добрался до эвенкийского посёлка Ванавара. Но не столько меня испугали предстоящие таёжные приключения, как то, что я забыл свой паспорт в Москве и обнаружил его отсутствии только через два дня, когда уже подъезжал к Красноярску.

Хорошо ещё в то время не угоняли гражданские самолёты в недружественные Советскому Союзу страны, и при покупке билетов на самолёт не требовали предъявлять паспорт, и нужен он был в аэропортах только в случае возврата билетов.

Но отсутствие паспорта лишило меня возможности, заниматься расспросами местных жителей, где за селом Ванавара начинается знаменитая «Тропа Кулика». Возможно, мной не заинтересовалась местная милиция только потому, что я всё-таки сходил на почту и отправил своим сослуживцам, с которыми поспорил, в разные города России, телеграммы с датой «моего прибытия в Ванавару».

Одно я знал совершенно точно, из книги Бориса Вронского «Тропа Кулика» (М., «Мысль, 1968, стр.204), где Тропа Кулика пересекает русло реки Чамба», примерно в 40 км от её устья со стороны правого берега реки Подкаменная Тунгуска.

Пришлось идти до этого места по самому длинному маршруту: 30 км до устья Чамбы и примерно 40 км по её правому берегу до «переправы» через эту реку. Но я рассчитывал только посмотреть на Заимку Кулика, где считалось тогда был эпицентр взрыва Тунгусского метеорита и вернуться обратно и рассчитывал, что весь путь займёт дней десять – пять дней туда и пять дней обратно.

Поэтому шёл налегке, только с одним спальным мешком, без палатки и даже без топора, с десятью банками тушёнки и двадцатью концентратами быстрого приготовления продуктов из брикетов варёно-сушёной гречневой и рисовой каши, а также с пакетами для приготовления картофельных и вермишелевых супов. У переправы через реку у меня оставалось только две банки тушёнки и три пакета супов, а идти ещё предстояло почти 50 км, что было уже не просто нереально с таким большим набором «разнообразных» продуктов.

Хотел перейти реку вброд, хотя бы для того, чтобы только посмотреть на дерево «с многочисленными надписями», но у самого берега, была глубина по пояс, поэтому идти ради любопытства дальше на правый берег, у меня, сразу там, всё желание пропало.

И вот там, где на берегу стояло одинокое поражённое молнией, переломленное пополам, сухое дерево, я на его белой расщеплённой поверхности, вырезал название своей экспедиции (ТЧЭ-1), свою фамилию и дату 17/IV1970.

3.

Понятно, что нужно было возвращаться, но вот только как – каким маршрутом, тем же, каким шёл к «переправе» на Чамбе или напрямую, через тайгу, сразу в Ванавару? В тайге ещё местами лежал снег и еле заметную тропу почти не было видно даже недалеко от берега Чамбы.

И тогда, впервые в моей в жизни, промелькнула в голове мысль, что «впо́ру поворачивать, но сердце не велит». И я пошёл, не по своим следам назад, а через тайгу в Ванавару и в течении одного дня и белой ночи, преодолел расстояние в 35 километров, ориентируясь больше не по тропе и по затёсам на деревьях, а по следам зимника, по его параллельным следам, оставленным санями на ещё лежащем в тайге снегу.

В 1972 году мне пришлось, по крайней мере, не без долгих колебаний, трижды не поворачивать назад, а продолжать идти вперёд, хотя это каждый раз могло плохо закончиться, но зато действительно помогало чувствовать себя свободным человеком и в конце концов помогло написать стихотворение, которое можно было напевать, в каждой, казалось бы, безвыходной ситуации, вплоть до настоящего времени.

28 мая, 2022 года

Рубрика: Вера в Бога, Мистика, Таёжные приключения, Тунгусский метеорит | Метки: , , , , | Комментарии отключены

Итак, что же было причиной возникновения Патомского кратера? Наиболее вероятная версия.

Итак, что же было причиной возникновения Патомского кратера? Наиболее вероятная версия.

Только тем, кто прочитал Третью часть статьи Константина Коханова о вероятных версиях возникновения Патомского кратера: «А не поехать ли на Патомское нагорье?..», которая доступна только на сайте «Парфирич» (http://parfirich.kohanov.com/blog/?p=7692), уместно будет прочитать к ней небольшой комментарий.

1.

Напомню, о чём шла речь во всех трёх частях моей статьи:

В первой части своей статьи, я рассказал, как случайно заинтересовался районом расположения Патомского кратера, повторяю районом, а не самим кратером и к своему удивлению обнаружил на космических снимках древний вулкан, всего примерно в трёх километрах от этого, уже обросшего мистическими историями, объекта. И не только я обнаружил сам вулкан, но даже нечто похожее на идущий от него длинный застывший ещё в древности лавовый поток.

Конечно, чего только не увидишь на космических снимках, с некоторой долей воображения, которые сделаны в разное время года, при разном освещении земной поверхности, с наличием облачности или атмосферных осадков. Поэтому пришлось поискать в интернете ранее опубликованные космические снимки окрестностей Патомского кратера, и главное суметь их обнаружить, даже с отметками других кратеров, но без указания вулканов, поэтому, обнаруженному мной вулкану я и дал, пусть это хотя и не скромно, название: «Большой Патомский кратер Константина Коханова».

Наличие рядом с Патомским кратером древнего вулкана, многое может объяснить: и причину его вулканического появления, и причину техногенного характера, но скорее всего причину рукотворного создания, чем природного катаклизма, и главное почему к этому району мог быть проявлен геологами повышенный интерес. Считаю, что проще мне это будет сделать (объяснить) на размещённом ниже коллаже с указанием вулканического извержения с образованием при этом различных руд и минералов:

2.

На коллаже №2 мной показано, как могло в глубокой древности, даже в доледниковый период, происходить извержение «моего вулкана» с образованием трубки взрыва в районе Патомского кратера, не обязательно заполненной кимберлитом – сложной гибридной породой, в которой совмещены минералы, образовавшиеся в различных термодинамических условиях. Впрочем, я серьёзно не рассматривал ни эту, и не подобную этой, озвученные раньше меня, версии.

Во второй части своей статьи я уже сказал, что утверждать, что может быть в кальдере вулкана, имеет право только вулканолог или тот, кто сам смотрел в жерла потухших вулканов и поэтому привёл внешний вид кратера исландского вулкана Хверфьядль

Поэтому постарался ответить на не отгаданную Вадимом Колпаковым загадку:

- И еще одна загадка – поднявшись на кольцевой вал кратера, я обнаружил в самом центре впадины полукруглый купол диаметром 15 метров. В вулканах, даже потухших, таких куполов быть не может…

В третьей части статьи мне пришлось опровергать ещё одно не совсем корректное утверждение Вадима Колпакова о цвете, обнаруженного им «террикона»:

«…Патомский кратер я увидел, взобравшись на сопку, с расстояния примерно пять километров. Издали он напоминал шахтовый террикон, только почему-то белёсый…».

Рассмотрев этот «террикон» вблизи, и зациклившись в основном на виде его плоской вершины, представлявшую кратер, причём «довольно свежий», Вадим Колпаков сходу определяет «возраст аномалии 50-200 лет:

«…А кратер был довольно свежий. Он расположился на склоне заросшей лиственницами сопки. На стенах и в самом кратере деревья ещё не росли – несколько тоненьких лиственниц не в счёт, – ветры не успели намести земли. Возраст аномалии я оценил в 50 – 200 лет…».

Поэтому мне пришлось поинтересоваться, – сколько таких же свежих и не заросших до сих пор, есть ещё «патомских кратеров» на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке, о чём Вадим Колпаков даже не задумался, или, как наивный студент второго курса университета, не мог тогда предположить.

Пришлось, чтобы внести ясность в этот вопрос, найти изображения подобных кратеров в Интернете и более внимательно отнестись к воспоминаниям тех людей, кто эти кратеры, а точнее терриконы или пирамиды ГУЛАГа, «создавал».

И, в результате, неожиданно для себя, я понял, что Патомский кратер, не настолько грандиозен по своим габаритам и весом слагающих его обломков горной породы (250000 м³ и 1000000 тонн), по сравнению с теми терриконами, которые практически вручную создавали заключённые, занятые добычей полезных ископаемых на месторождениях Исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ) в 1930-1950 годах, впроголодь, в условиях суровой сибирской и дальневосточной природы.

Думаю, что я достаточно подробно в Третьей части статьи, привёл отрывки из воспоминаний бывших заключённых, которые впоследствии стали известными писателями. При этом основное внимание уделяя условиям труда и методам добычи полезных ископаемых, когда на местах их выработок создавались терриконы из пустой породы или её отвалы, а, точнее, самое главное, как и при помощи чего. Пожалуй, лучше всех об этом сказал Варлам Шаламов:

«Все эти миллиарды кубометров взорванных скал, все эти дороги, подъезды, пути, установка промывочных приборов, возведение поселков и кладбищ – все это сделано от руки, от тачки и кайла».

На одном из коллажей в Третьей части своей статьи («А не поехать ли на Патомское нагорье…»), я даже сделал попытку отобразить, как в прошлом могло происходить создание «Патомского кратера» безымянными героями сталинской эпохи, похороненными в основном не под своими фамилиями, а под присвоенными им номерами, о которых сейчас кто-то не помнит, а кто-то не хочет вспоминать.

3.

После того, как я «теоретически» обосновал во Второй части своей статьи (даже такую версию, происхождения Патомского кратера, «как результат испытания первой советской атомной бомбы», то в Третьей части статьи, мне только осталось перейти к теоретическому обоснованию и наиболее вероятной версии, которую сходу опроверг, правда, с некоторыми оговорками, ещё сам Вадим Колпаков, когда в 1951 году сделал сообщение о своём открытии, говоря, что сначала подумал, что перед ним впереди, в 1949 году, был обыкновенный конический террикон или отвал шахтной породы:

«Я даже подумал: «Откуда здесь люди?» Трудовых лагерей НКВД в этом районе не было – я знал точно. Разве что какие-то совсем уж секретные? Но тогда бы меня не отправили на георазведку этого района, а, наоборот, предложили бы держаться отсюда подальше».

Следует отметить, что геологоразведочным экспедициям на Патомском нагорье, кроме поисково-оценочных работ по выявлению месторождений полевого шпата, графита, кварца, олова и редких металлов, включая золото и уран, пришлось переключаться на поиск мусковита, основного минерального сырья, относящегося к группе слюд.

Великая Отечественная война резко увеличила спрос на слюду. Для авиационной и радиопромышленности требовалась крупноразмерная высококачественная слюда. Общее положение со слюдяным сырьем в стране было крайне тяжелым:

Карельские месторождения слюды были захвачены немецкой армией и перед геологами была поставлена задача разведать жилы с содержанием слюды в 50-100 кг/м3, крупные по размерам и вблизи действующих рудников.

Но не только карельские месторождения слюды были захвачены немецкой армией, ещё и Алданское месторождение флогопита находилось в стадии разведки, и его освоение только начиналось, а Бирюсинское мусковитоносное месторождение было выработано и в 1943 г. законсервировано.

Перед геологами была поставлена задача разведать жилы с содержанием слюды в 50-100 кг/м3, крупные по размерам и вблизи действующих рудников.

Для решения этой задачи управляющий трестом «Сибгеолнеруд» Л. М. Тумольский, начальник Мамской экспедиции М. М. Одинцов, начальник Чуйской П. Н. Сучков заменили расшурфовку поисковых площадей проспекторскими маршрутами. Принятая методика поиска дала положительные результаты…

«…Следует отметить, что задача поисков и разведки слюдоносных жил усложнялась в связи с резко ухудшившимся материально-техническим снабжением партий и рудников. Ветераны геологоразведочных экспедиций рассказывают, что не было самого необходимого, даже взрывчатку делали сами, смешивая селитру с мелкоистёртой корой лиственницы.

Были и проблемы с контингентом рабочих, основная часть которых набиралась из числа освободившихся из мест заключения. Так, в 1945 г. укомплектованность экспедиций рабочими кадрами составляла всего 60%.

С целью решения кадровой проблемы в Бодайбинский район прибыл рабочий батальон из репатриированных советских граждан численностью около 800 человек, часть из них была направлена в экспедиции.

Сложными для экспедиций были и первые послевоенные годы. Увеличенная добыча слюды во время войны значительно истощила подготовленные запасы…».
Источник: Борис Георгиевич Прянишев: «История создания и становления Мамско-Чуйской геологоразведочной экспедиции (1940-1957 гг.)», Братский государственный университет (https://revolution.allbest.ru/geology/01022238_0.html).

Для справки: «…Слюда тогда добывалась из недр открытым способом методом буровзрывных работ или подземным способом путем разработки жилоносных пластов в шахтах. Глубина подземных выработок могла достигать 250 м, а при открытом способе разрабатывались карьеры глубиной не более 100 м.

Крупные кристаллы и куски слюды часто выбирались ручным способом для предотвращения порчи, но основная масса поступала на горно-обогатительные комбинаты или на выборочные установки.

Мамско-Чуйское месторождение расположено в районе Байкало-Патомского нагорья (Иркутская область) и представлено большим количеством слюдоносных пегматитовых жил. Важнейшим полезным ископаемым данного бассейна является высококачественный мусковит, запасы которого являются крупнейшими в мире. Сдюдоносные пегматиты образуют широкую полосу до 40 км с продуктивными жилами, расположенными в основном вдоль реки Мамы…»
Источник: https://sludairk.ru/o-slude/dobycha-slyudy/

Хотя Вадим Колпаков отмечал, что «в районе обнаруженного им» Патомского кратера, – «трудовых лагерей НКВД не было – я знал точно, разве что какие-то совсем уж секретные?» – в это трудно поверить, так как кроме стационарных лагерей, разбивались временные палаточные лагеря, для оценки мощности выявленных рудопроявлений редких металлов и минералов. И необязательно, что на том месте появлялся стационарный прииск, если район оказывался малоперспективным или возникала необходимость переключаться на поиск и добычу более важного в годы войны, для обороны страны, стратегического сырья.

Как это могло выглядеть в Бодайбинском районе Иркутской области, можно представить, по воспоминаниям А. С. Яроцкого в его книге «Золотая Колыма:

… Когда в Магадане меня подсадили в машину к «троцкистам», то включили в список этапируемых, на котором уже была резолюции «только тяжелый физический труд».

На следующий день нам выдали мешок, в котором лежали тачечное колесо, ось, лопата и кайло без ручек, и мы тронулись в глубь тайги по вьючной тропе. Прошли без конвоя километров 10 и пришли к ключу Шах, где должен был быть прииск – имени 8 Марта.

Но пока на месте будущего прииска стоял один рубленый домик, где жил его начальник некто – Терехов, тоже бывший зек, перевоспитавшийся кулак, здоровенный, но довольно добродушный дядя.

У него под брезентом лежали доставленные зимой свернутые палатки и запас продуктов. Когда мы увидели, что жить негде, что впереди у нас все прелести первооткрывателей, да еще в лагерном варианте, то повторилась картина митинга во Владивостоке при погрузке на пароход «Колыма.» Хорошо помню ее: яркий летний день, зеленая, густая по пойме ключа Шах тайга и возбужденная толпа интеллигентов.

Одни кричали, что нужно объявить коллективную голодовку и требовать отправки и политизоляторы, если мы политические противники Сталина, говорили они, то пусть он посадит нас в тюрьму и держит так, как в любой стране поступают с политзаключенными. Другие говорили – пусть нас называют врагами народа, но мы большевики и не для Сталина, а для народа будем работать.

Дискуссия продолжалась бы долго, учитывая эрудицию и политический опыт ораторов, но обстановка не располагала – миллионы комаров нависали тучей и страшно нас мучили. А тут на сцену выступил начальник прииска Терехов и сказал:

«Хватит вам шуметь. Люди вы, конечно, интеллигентные, но комары вас сожрут. Берите лучше в руки топоры и пилы, ставьте каркасы, натягивайте палатки, а то пропадете в тайге».

Сказал он это довольно добродушно, но прибавил, что по дороге в управление выставлен оперпост с собаками и назад дороги нет.

Его слова подействовали, тем более, что иностранных корреспондентов не было, прений в парламенте не предвиделось, а комары были фактом. Короче говоря, взялись за плотницкий инструмент и к вечеру, вернее уже поздней ночью, хоть неумело, но срубили каркасы и натянули подпалатники и палатки.

Две страшных колымских зимы я прожил в палатках и скажу несколько теплых слов об этих сооружениях:

Выбирается площадка в 21 метр длины и 7 метров ширины, настилается пол из досок, а если их нет, то из накатника диаметром 10 см, кладется нижний повязочный брус, в нем делаются дырки для стоек, ставятся стойки и верхний обвязочный брус, затем стропила, конек – и каркас готов. На него напяливается полотняный подпалатник, затем брезентовая палатка, и милости просим в дом.

Окна вмонтированы в саму палатку, двери отсутствовали, их заменял откидывающийся в сторону брезент. Если в палатке были установлены двухэтажные нары вагонной системы, то в ней помешалось 60-70 человек, а на сплошных нарах гораздо больше.

В такой палатке в проходе посредине ставили две печки из железных бочек с жестяными трубами, которые выводились прямо кверху.

Летом умывались на улице, зимой в палатке из жестяного умывальника. Зимой палатку засыпали до крыши снегом, поливали водой и топили печи метровыми дровами непрерывно, в результате на верхних нарах был «Ташкент», на нижних около нуля, а на полу 5-10 градусов мороза.

Но это было жилье, и после двенадцатичасовой смены на пятидесятиградусном морозе было хорошо постоять у печки.

Дня два мы устраивались, а плотники делали тачки и рукоятки к кайлам и лопатам, и вот мы вышли в забой…

… Поднять песок на эстакаду было непросто, в 1936 г. это делалось вручную – откатчик подвозил тачку к эстакаде, а затем крючник зацеплял тачку спереди, и они вдвоем катили её по крутому подъему, потом по площадке и опять по подъёму – так, как идёт человек по лестнице, только на ней не было ступенек, а сбоку доски́, по которой катились тачки, были перекладины.

В забое работа была организована на таком же техническом уровне. Зимой верхний слой пустой породы взрывался и вывозился вручную в коробах по ледяным дорожкам, слой золотоносных песков обнажался, летом прогревался солнцем, и мерзлота отступала. Тогда породу разрыхляли кайлами и грузили лопатами в тачки.

Я нарочно пишу об этом подробно, чтобы было понятно, как «легко» было человеку из двадцатого века жить не по своей воле в восемнадцатом…

Источник: А. С. Яроцкий «Золотая Колыма» (Железнодорожный, Изд-во РУПАП, 2003, стр.49-51) https://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=11283

Константин Коханов: Первая экспедиция к Патомскому кратеру в составе из трёх геологов, трёх астрономов, представляющих Академию Наук и корреспондента Комсомольской Правды, состоялась в 2005 году и хотя потратила без участия геологов, на изучение самого кратера менее суток, ввиду скоропостижной смерти руководителя экспедиции геолога Евгения Воробьёва, обогатила российскую только рядом новых гипотез.

А мне, благодаря этой экспедиции, стало известно, что около устья ручья Явальдина, левого притока реки Хомолхо, когда-то «стояла изба купеческого приказчика, торговавшего со старателями, которую, после его смерти, якуты разобрали и перетащили выше по реке Явальдин…» (А. Моисеенко и С. Язев «Загадка Патомского кратера», Питер, 2010, стр.116). Таким образом места, где был расположен Патомский кратер, были не настолько глухими и давно, лет сто пятьдесят назад, были освоены старателями и при этом никакими мистическими аномалиями не славились и никого, из живущих там местных якутов, не пугали.

Что ещё можно сказать об экспедиции к Патомскому кратеру 2005 года, только то, как она, выше устья Явальдина, через 35 минут пути, вышла на обширную поляну, где стояло якутское жилище, так что разбить палаточный лагерь для заключенных, по крайней мере, одно ровное место там было, в 8-10 км от Патомского кратера, возможно было и другое, и даже к нему значительно ближе (А. Моисеенко и С. Язев «Загадка Патомского кратера» («Питер», 2010, стр.121).

В упомянутой выше книге было отмечено, что ещё в 1963 году Патомский кратер на предмет его отношения к Тунгусскому метеориту, изучала экспедиция КСЭ, которую Сибирская комиссия по метеоритам СО АН СССР направила для проведения инструментальных работ на Патомском кратере. Экспедиция из 13 человек функционировала на общественных началах.

Непонятно только мне было одно, зачем нужно было экспедиции СО РАН и «Комсомольской правды» 2005 года полагаться только на воспоминания, одного из участников экспедиции КСЭ 1963 года Льва Ощепкова, когда уже был опубликован её официальный отчёт: Кротова З.А., Кандыба Ю.Л. «Исследование Патомского кратера» (журнал «Метеоритика», 1966, вып. 27, стр.134-138) и эта же статья (http://tunguska.tsc.ru/ru/science/bib/1960-69/1966/krotova/), в том числе и другая в расширенном составе соавторов, с изменением названия и без рисунков: Болесто Ю.Ф., Кандыба Ю.Л., Кротова З.А., Корзенников А.А., Некрытов Н.И. «Экспедиция на Патомский кратер.1963 г.» была опубликована на сайте «Тунгусский феномен» (http://tunguska.tsc.ru/ru/archive/cae/1947/81-129/107/exped-63).

Кротова З.А., Кандыба Ю.Л «Исследование Патомского кратера (журнал «Метеоритика», 1966, вып. 27, стр.134-138):

Как было отмечено выше, члены экспедиции к Патомскому кратеру 2005 года сочли для себя информацию, полученную от Льва Ощепкова достаточно убедительной, чтобы подтвердить одну из своих версий, что послужило причиной его создания – падение метеорита или вулканическое извержение. Во всяком случае, они вдаваться в детали её результатов не стали, но если бы прочитали официальный отчёт этой экспедиции 1963 года в журнале «Метеоритика» за 1966 год, то во всяком случае, были бы более внимательными, если не в 2005 году, так хотя бы 2006 году. Всё-таки рассмотрим, на что было бы нужно обратить особое внимание в 2005-2006 годах на Патомском кратере, чтобы не наступить, как экспедиция КСЭ 1963 года, на те же грабли Леонида Кулика, как и он, в 1929 году:

«…Был заложен шурф, чтобы попытаться отыскать погребенную почву. К сожалению, проходку шурфа, заложенного у борта кратера с восточной стороны, по достижении 1,8 м глубины пришлось прекратить из-за обильного притока воды от таяния вечной мерзлоты.

При проходке шурфа было обнаружено дерево, лежащее в раздробленных породах.

Кратер находится на склоне горы, расположенном под углом 35°, и представляет собой усеченный конус. Плоскость верхнего среза расположена не горизонтально, как указывалось Колпаковым, а с наклоном в 5° к северо-западу (фиг. 1).

Кольцевой вал представляет собой волнистый гребень с правильным чередованием повышений, выложенных из наиболее крупных глыб, и понижений, состоящих из крупного щебня и разрушенных эрозией обломков раздробленных пород. Повышения лучами сходятся к центральной горке.

У верхнего среза кратер представляет собой почти правильный круг диаметром 86 м.

Основание конуса имеет форму эллипса, большая ось которого равна 173 м, а малая – 118 м. В середине кратера, как уже указывалось, располагается центральная горка, высота которой слегка превышает высоту вала.

Вершина центральной горки в плане имеет подковообразную форму, выпуклая сторона которой обращена к северу (фиг. 2).

На валу в его широкой части имеется ряд продолговатых провалов («дуги») длиной до 12 м, повторяющих круговую форму верхнего среза. Параллельно этим «дугам» по рву располагаются аналогичные провалы (в меньшем размере), которые переходят в небольшой прерывающийся буртик, окружающий с нижней стороны центральную горку.

Все это приводит к мысли о том, что кратер имеет не один, а по крайней мере два вала, причем второй вал прерывается по малой оси кратера. Это, в свою очередь, говорит о сложности процессов, происходивших при образовании кратера…».

Экспедиция КСЭ 1963 года пришла только к неутешительному выводу: «К сожалению, тех данных, которыми располагает экспедиция 1963 г недостаточно для того, чтобы отдать предпочтение метеоритной или вулканической гипотезам происхождения Патомского кратера», и это не смотря на то, что она при проходке в кратере шунта нашла, в раздробленных породах, дерево, как Леонид Кулик в осушенной им (в 1929 году) Сусловской карстовой воронке, пень лиственницы, но всё равно начал в ней бурить скважины. Теперь бурить воронку Патомского кратера собираются учёные СО РАН, только никак не найдут на это благородное дело достаточно государственных средств или каких-нибудь богатых спонсоров.

4.

Константин Коханов: Два верхних снимка Патомского кратера сделаны с вертолёта в 1971 году известным геологом В. С. Федоровским, но снимок кратера сверху был впервые опубликован на обложке журнала «Природа» только в 1973 году. Нижние снимки Патомского кратера сделаны после 2005 года. На нижнем снимке справа обведено жёлтым овалом дерево, вероятно из шурфа КСЭ-1963 года: «…Был заложен шурф, чтобы попытаться отыскать погребённую почву. К сожалению, проходку шурфа, заложенного у борта кратера с восточной стороны, по достижении 1,8 м глубины пришлось прекратить из-за обильного притока воды от таяния вечной мерзлоты. При проходке шурфа было обнаружено дерево, лежащее в раздробленных породах…».
Источник: Кротова З.А., Кандыба Ю.Л. «Исследование Патомского кратера» (журнал «Метеоритика», 1966, вып. 27, стр.134-138) и эта же статья на сайте «Тунгусский феномен» (http://tunguska.tsc.ru/ru/science/bib/1960-69/1966/krotova/).

В настоящее время учёные из Института геохимии им. А.П. Виноградова СО РАН, пришли к научному открытию, что причиной образования Патомского кратера был фреатический взрыв.

Фреатический взрыв это событие, при котором раскалённая магма вступает в контакт с большим количеством льда или воды. При этом происходит молниеносное испарение, приводящее к тепловому взрыву, при котором происходит выброс камней, пепла и лавовых бомб.

Но этот взрыв был действительно уникальным по своему характеру, потому что по виду Патомского кратера все выброшенные взрывом камни, пепел и лавовые бомбы аккуратно упали в одно место, в образованный взрывом вулканический конус так, что знакомство со всей статьёй этих великих учёных, можно свести со знакомством с её аннотацией, опубликованной на сайте https://elibrary.ru/item.asp?id=24187450:

«Патомский кратер, образованный около 500 лет назад, представляет собой, согласно данным геологического картирования, концентрически-зональный насыпной конус, с диаметром основания 130-160 м, вершинного кольцевого вала до 80 м и высотой от 10-12 до 35-38 м. Кратер сложен преимущественно известняками вмещающей мариинской свиты (Pt3) и значительно более редкими глыбами песчаников и сланцев. Формирование насыпного конуса произошло в результате взрыва или целой серии взрывов…».

Источник для особенно любознательных геологов и студентов: Антипин В. С., Покровский Б.Г., Фёдоров А. М. «Патомский кратер результат фреатического взрыва: геологические и изотопно-геохимические свидетельства» (Журнал Геологического института РАН «Литология и полезные ископаемые», № 6, 2015).

К сожалению, мне пришлось знакомиться с этой статьёй в её переводе с английского языка и оттуда же использовать, в своей статье, приведённые там рисунки:

5.

Схематическое геологическое строение Патомского нагорья в районе кратера:

(1) Слюдянская формация, Pt3sl, филлитетипные сланцы, песчаники, единичные гравилитные вставки;
(2) Согдиондонская формация, нижняя субформация, Pt3sg1, аркозовые песчаники, гравелиты, сланцы, единичные известняковые прослои;
(3) Согдиондонская формация, верхняя субформация Pt3sg2, кварцевые и аркозовые песчаники, кварцево-слюдистые сланцы, дефицитные известняковые прослои с прослойкой темных «углистых» сланцев и «коалфицированный» песчаник;
(4) неразделенная конкудерская свита Pt3kn, кварцевый и кварц-полевошпатовый (иногда известковый) песчаник, сланцы филлитного типа;
(5) Мариинская свита Pt3mr, темно-серый и серый известняк, сланцы филлитного типа с вкраплениями кварц-полевошпатового песчаника;
(6) Джемкуканская свита Pt3dg, полевой шпат-кварцевый песчаник, алевролит, сланец филлитного типа;
(7) Баракунская свита Pt3brk, темный известняк, иногда конгломератотип, и оолитовая порода с прослоями кварц-серицитового сланца и серого известкового аркоситового песчаника;
(8) зоны разломов;
(9) простирание и провал;
(10) положение Патомского кратера.

В результате проведенных экспедиционных исследований в 2006, 2008 и 2010 годах В. С. Антипин и А. М. Федоров установили, что «сдвиг изотопного состава кислорода в известняках указывает на то, что известняки взаимодействовали с горячими водами при температурах выше 100°С и, соответственно, Патомский кратер образовался в результате фреатического (парового) взрыва либо при внедрении магмы в водородные породы, либо в ответ на разлом и декомпрессию нагретых водородных пород (кратер сложен в основном известняками мариинской свиты (Pt3) и гораздо более редкими блоками песчаников, а также сланцев, и что конус обломков был образован одним или несколькими взрывами)». Источник: (https://www.researchgate.net/figure/Schematic-geological-structure-of-the-Patom-Highland-in-the-crater-area-1-Slyudyanka_fig3_283465407).

На указанном авторами научного открытия «Схематическом геологическом строении Патомского нагорья в районе кратера», интерес для Коханова К.П. представляет «Слюдянская формация Pt3sl», потому что только её наличием можно объяснить, появление там, геолога Вадима Колпакова, где уже ранее велась добыча слюды, скорее всего с 1945 года и закрытое, как малоперспективное по объёмам добычи, но представляющее ценность по качеству сырья (мусковита).

6.

Строение Патомского кратера: (1) Массивный кристаллический известняк с кварц–мусковит–карбонатными жилами; (2) мелкозернистый кристаллический известняк с кварцевыми жилами; (3) известняк с блоками метаморфизованных песчаников и сланцев; (4) выветрившийся известковый камень с блоками метаморфизованных песчаников и сланцев; (5) внешний склон конуса; (6) вмещающие карбонаты Мариинской формации; (7) песчаники среди известняков;
(8) метаморфизованные песчаники; (9) кольцевые и радиальные зоны разломов внутри кратера; (10) простирание и провал.
Источник: В. С. Антипин, Б. Г. Покровский, А. М. Федоров «Образование Патомского кратера фреатическим взрывом: геологические и изотопно-геохимические данные» (https://www.researchgate.net/publication/283465407_Formation_of_the_Patom_Crater_by_phreatic_explosion_Geological_and_isotope-geochemical_evidence).

Как уже указывалось в отчёте экспедиции КСЭ 1963 года «вершина центральной горки в плане имеет подковообразную форму, выпуклая сторона которой обращена к северу» (это хорошо заметно на коллаже №6 на верхнем рисунке), а на рисунках 2006 года Антипина с коллегами, эта выемка просматривается на центральной горке с восточной стороны.
По моему предположению, там скорее всего, располагался геологический шурф или шахта для извлечения породы с редкими металлами или мусковита. Как это могло выглядеть, я попробовал изобразить на своём коллаже №7:

7.

Константин Коханов: На коллаже №7 изображён «План поверхности рабочей площадки» внутри Патомского кратера: 1 – навальная штага; 2 – «навал»; 3 – шурф; 4 – проходческая рама; 5 – «проходки»; 6 – дорожка. Показан также простейший способ подъём породы из шурфа и канавы, глубиной более 2 метров, с помощью деревянного воротка.

Во всяком случае, устанавливая вероятную причину происхождения Патомского кратера, следует обратить на «Геохимическое районирование Иркутской области (в атласе 2004 г.)»:

Карта геохимического районирования Иркутской области содержит два блока информации. Первый представляет собой геохимическое районирование дочетвертичного основания с выделением геохимических провинций, областей (зон) и районов на территории Иркутской области по коренным породам; второй – отображает аномальные геохимические поля и объекты в коренных породах, вторичных ареалах, потоках рассеяния и водах.

Я не буду рассматривать всю «Карта геохимического районирования Иркутской области» и ограничусь только её одним Бодайбинским районом, изображённом на моём коллаже №8:

8.

Прибайкальская литофильная провинция (II) совпадает с серией поднятий фундамента, обнажающегося по юго–восточному анфасу Сибирской платформы, и подразделяется на две геохимические области. Прибайкальская халькофильно–литофильная область (II–1) совпадает с выходом на поверхность вулкано–плутонических формаций раннего протерозоя и метаморфических формаций архея. В составе области выделяются Приморский литофильный золото–редкометалльный (II–1–1) и Акитканский халькофильно–литофильный золото–редкометалльно–полиметаллический (II–1–2) районы, граница между которыми проведена условно. Чуйско–Тонодская литофильная область (II–2) совпадает с выходом на поверхность терригенных, метаморфогенных и плутонических архей–раннепротерозойских формаций. Она подразделяется на Чуйский литофильный железо–редкометалльный (II–2–1), Тонодский халькофильно–литофильный железо–золото–редкометалльный (II–2–2) и Нечерский литофильный золото–редкометалльный (II–2–3) районы. Границы между районами четкие и совпадают с границами одноименных поднятий фундамента.

Северо-байкальская литофильно-халькофильная провинция (III) в геотектоническом плане совпадает с северной частью Байкальской складчатой области и разделяется на две геохимические области. Одна из них Мамско–Бодайбинская литофильно–халькофильно–сидерофильная область (III–1) совпадает с одноименной структурно–формационной зоной Байкальской геосинклинали. В её составе выделяется Мамский литофильно–халькофильный редкометалльно–слюдоносный район (III–1–1), который примыкает к Нечерскому литофильному золото-редкоземельному району (II–2–3), где находится Патомский кратер.

Поскольку карта геохимического районирования Иркутской области выполнена с геоэкологическим уклоном, на региональном геохимическом фоне по коренным породам выделены и показаны аномальные объекты, влияющие на геоэкологическую обстановку, в том числе крупные месторождения полезных ископаемых, площадные литохимические аномалии (ареалы) в коренных породах, рыхлых отложениях и потоках рассеяния по группам элементов, которые превышают кларки земной коры в 10–100 раз, а также радиоактивные аномалии и аномалии содержаний урана, радия и радона, превышающие местный фон в пять и более раз.

Для справки: Кларки элементов – это числа, выражающие среднее содержание химических элементов в земной коре, гидросфере, Земле в целом, космических телах и др. геохимических или космохимических системах.
Подробнее: http://irkipedia.ru/content/geohimicheskoe_rayonirovanie_irkutskoy_oblasti_atlas_2004_g

9.

На коллаже №9 размещена фотография заброшенных слюдяных шахт в Мамско-Чуйском районе на севере Иркутской области.

Константин Коханов: Если обратить внимание на шахтный отвал пустой породы справа, а лучше показать его в отдельном окне снизу, то легко догадаться даже человеку, у которого полностью отсутствует воображение, что этот конус на склоне горы практически ничем не отличается от Патомского кратера, может быть только слегка наклоном его воронки на вершине (фото: Vasilii Amp, panoramio.com)
Подробнее: https://regnum.ru/news/economy/1960885.html

Май, 2022

Рубрика: Тунгусский метеорит, Читать и думать | Метки: , , , , , , , , , , , , , , | Комментарии отключены

А не поехать ли на Патомское нагорье? – думает Константин Коханов, чтобы посмотреть на кратер «своего» вулкана, и заодно помочь учёным поставить точку в «истории» создания Патомского кратера.

А не поехать ли на Патомское нагорье? – думает Константин Коханов, чтобы посмотреть на кратер «своего» вулкана, и заодно помочь учёным поставить точку в «истории» создания Патомского кратера.

Лирическое отступление от решения несерьёзной научной проблемы:

Был Колпаков, «КП» там с РАНом,
РГО, Миронов сам,
Путин не был с Шойгу, – странно? -
И Чубайса не послал.

Рыжий мог понять всё сразу,
На Патомский кратер влезть,
Только кто-то его сглазил,
Предложил «взять» Эверест.

Думал, что поможет Путин,
Раз от санкций не закис,
В Гималаи его пустит,
Нелегально, как чекист:

Далай-Ламу облапошить,
Ему ваучер вручить,
Чтоб богатым стал, как Ротшильд,
И как «праведник» учил.

А Патомский кратер мелочь,
Курс «на бирже», не растёт,
«Дела» с щебнем не хотелось,
И под ним, что брать, в расчёт:

Пусть из космоса пришелец,
И проткнувший Землю кварк,
Или что-то пострашнее,
Что «признать», нельзя никак.

В первой части своей статьи, я рассказал, как случайно заинтересовался районом расположения Патомского кратера, повторяю районом, а не самим кратером и к своему удивлению обнаружил на космических снимках древний вулкан, всего примерно в трёх километрах от этого, уже обросшего мистическими историями, объекта. И не только я обнаружил сам вулкан, но даже нечто похожее на идущий от него длинный застывший ещё в древности лавовый поток.

Конечно, чего только не увидишь на космических снимках, с некоторой долей воображения, которые сделаны в разное время года, при разном освещении земной поверхности, с наличием облачности или атмосферных осадков. Поэтому пришлось поискать в интернете ранее опубликованные космические снимки окрестностей Патомского кратера, и главное суметь их обнаружить, даже с отметками других кратеров, но без указания вулканов, поэтому, обнаруженному мной вулкану я и дал, пусть это хотя и не скромно, название: «Большой Патомский кратер Константина Коханова».

Наличие рядом с Патомским кратером древнего вулкана, многое может объяснить: и причину его вулканического появления, и причину техногенного характера, но скорее всего причину рукотворного создания, чем природного катаклизма, и главное почему к этому району мог быть проявлен геологами повышенный интерес.
Считаю, что проще мне это будет сделать (объяснить) на размещённом ниже коллаже с указанием вулканического извержения с образованием при этом различных руд и минералов:

1.

После того, как я «теоретически» обосновал даже такую версию, происхождения Патомского кратера, как результат испытания первой советской атомной бомбы, то теперь мне только осталось перейти к теоретическому обоснованию и наиболее вероятной версии, которую сходу опроверг, правда, с некоторыми оговорками, ещё сам Вадим Колпаков, когда в 1951 году сделал сообщение о своём открытии, говоря, что сначала подумал, что перед ним впереди, в 1949 году, был обыкновенный конический террикон или отвал шахтной породы:

«…Патомский кратер я увидел, взобравшись на сопку, с расстояния примерно пять километров. Издали он напоминал шахтовый террикон, только почему-то белесый.

Я даже подумал: «Откуда здесь люди?» Трудовых лагерей НКВД в этом районе не было – я знал точно. Разве что какие-то совсем уж секретные? Но тогда бы меня не отправили на георазведку этого района, а, наоборот, предложили бы держаться отсюда подальше.

Вторая мысль – археологический артефакт? Но местные эвенки и якуты, при моем к ним уважении, отнюдь не древние египтяне. Строить каменные пирамиды они не могли, не обладая ни людскими ресурсами, ни нужными научными знаниями… Некоторое время я разглядывал загадочную насыпь в бинокль, но никакого движения так и не заметил. И решил спуститься…

…Подобравшись ближе, я понял, что загадочный холм вовсе не дело рук человека. Скорее он напоминал идеально круглую горловину вулкана высотой в 70 метров – примерно с 25-этажный дом.

Но вулканы на границе Якутии и Иркутской области не появляются уже несколько миллионов лет. А кратер был довольно свежий. Он расположился на склоне заросшей лиственницами сопки. На стенах и в самом кратере деревья еще не росли – несколько тоненьких лиственниц не в счет, – ветры не успели намести земли. Возраст аномалии я оценил в 50 – 200 лет.

И еще одна загадка – поднявшись на кольцевой вал кратера, я обнаружил в самом центре впадины полукруглый купол диаметром 15 метров. В вулканах, даже потухших, таких куполов быть не может…

Во второй части своей статьи я уже сказал, что утверждать, что может быть в кальдере вулкана, имеет право только вулканолог или тот, кто сам смотрел в жерла потухших вулканов и поэтому привёл внешний вид кратера исландского вулкана Хверфьядль:

2.

Но этот вулкан, хотя, как и Патомский кратер с яйцом «исландского огненного орла» где-то далеко, и заграницей, но и у нас есть не менее интересный вулкан Крашенинникова, который тоже опровергает Вадима Колпакова видом внутри одного из своих трёх потухших кратеров:

Вулкан Крашенинникова расположен в центральной части Камчатки. Является действующим и располагается в зоне Восточного вулканического пояса. В месте обрушения кальдеры образовалось два слившихся вместе конуса (южный и северный). Диаметр кальдеры составляет 9 км, её глубина 400 м. Она образовалась после катастрофического выброса вулканического материала. Абсолютная высота Южного конуса равна 1857 м, а относительная 850 м над уровнем моря. Абсолютная высота Северного конуса равна 1760 м, а относительная 760 м.

Вверху на Южном конусе образовался кратер диаметром в 800 м и глубиной 140 м. Объем продукта выброса составляет15,5 куб км. Северный конус моложе Южного он имеет сложное телескопическое строение. На его вершине двухкилометровая кальдера, в которой расположился средний конус, а в его кратере лавовый конус. Объем продукта выброса составляет 10 куб. км. На склонах, а также на южной части кальдеры разбросаны побочные прорывы.

От кальдеры по направлению к северу и югу расположилась цепочка шлаковых конусов. Возраст кальдеры приблизительно 39000 лет. Примерно 11000 лет назад начали свою деятельность центральные конусы. Формирование Южного конуса началось около 11000 лет назад. Северный конус около 6000 лет назад. Средний около 12000 лет назад. На вулкане наблюдается только фумарольная деятельность в кратере среднего конуса. Последнее извержение произошло ориентировочно 468 лет назад. Вулкан Крашенинникова в историческое время активности не проявлял.

Первое сообщение о том, что из кратера поднимаются струйки пара, поступило от охотоведа Н.Е. Колотилина 17 января 1999 г. Посещение кратера показало следующее: в кратере образовались термальные площадки, началось выделение газа.

Газ наблюдался в виде рассеянного парения, но присутствовало и несколько слабых парогазовых струй, достаточных для отбора газов на химический анализ.13 мая 1999 г. сотрудники Института вулканологии ДВО РАН В.Г. Пушкарев и Л.В. Котенко провели осмотр кратера и сделали измерения температуры газов. Температура наиболее активных выходов газа составила соответственно 96 – 98°С. Высота подъема парогазовых струй была 20-30 м.
http://kamchatka.shamora.info/Вулкан-Крашенинникова/ https://ru.wikipedia.org/wiki/Вулкан_Крашенинникова

https://geo.web.ru/pubd/2008/05/30/0001180527/art13.pdf

Ниже на коллаже показаны фотографии вулкана Крашенинникова, верхняя слева из космоса, сделанная космонавтом Олегом Кононенко (https://www.roscosmos.ru/25915/), нижняя справа фотография – кальдера среднего кратера с конусом из лавы внутри (http://kamchatka.shamora.info):

3.

4.

«…Патомский кратер я увидел, взобравшись на сопку, с расстояния примерно пять километров. Издали он напоминал шахтовый террикон, только почему-то белесый.

Я даже подумал: «Откуда здесь люди?» Трудовых лагерей НКВД в этом районе не было – я знал точно. Разве что какие-то совсем уж секретные? Но тогда бы меня не отправили на георазведку этого района, а, наоборот, предложили бы держаться отсюда подальше.

…А кратер был довольно свежий. Он расположился на склоне заросшей лиственницами сопки. На стенах и в самом кратере деревья еще не росли – несколько тоненьких лиственниц не в счет, – ветры не успели намести земли. Возраст аномалии я оценил в 50 – 200 лет…».

А сколько таких же свежих тогда и не заросших до сих пор, было ещё «патомских кратеров» на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке, об этом Вадим Колпаков даже не подумал, или, как наивный студент второго курса университета, ещё не знал.

Давайте посмотрим на них, а потом познакомимся с воспоминаниями тех, кто эти кратеры «создавал»:

5.

6.

7.

8.

9.
10.

11.

12.

Воспоминания: Всеволод Пепеляев – «Наказание без преступления», Пётр Демант (Кресс Вернон) – «Берлаговский прииск», Алексей Яроцкий – «Колыма берзинская», Варлам Шаламов – «Тачка II».

Всеволод Пепеляев: 6 мая 1949 года нас привезли на прииск «Днепровский». Это – огромная рабочая зона в долине между гор, 8 х 3 км. Речушка-ручей, в которой есть касситерит (руда олова), а в горах, в шахтах и штреках, в породе – пластами этот самый будущий металл. По периметру стоят вышки, а на возвышенности – ещё зона, уже лагерная.

Этот прииск почему-то был в конце войны законсервирован. Даже ходили слухи, что в горах в шахту загнали людей и вход взорвали, но это слухи. Теперь здесь все в движении – начало промывочного сезона.

В лагере уже 1000 человек. Бригады по 40-50 зэков получают утром с развода лотки – такие же, как для промывки золота, и моют песок из речки, из старых отвалов. Ходят по всей зоне. Есть бригады и в шахтах, где руду добывают, устраивая взрывы и везут потом на фабрику. Тут только 58-я статья…

… Выдали накомарники — это мешки с сеткой спереди, натягиваемые на голову. Но они мало помогают.

Нас высадили около вахты — входа в лагерную зону. Пока принимает лагерное начальство, подходят заключенные, прибывшие раньше. Шутят: «Есть ли среди вас шофера?» Некоторые отвечают: «Есть». И слышат: «Ну, может быть, еще судимые ОСО — тогда им точно дадут две руки и колесо». Или: «Ребята, вам повезло, здесь у нас начальство хорошее, вежливое — к вам здесь обращаются на «Вы»: «Вы, бл…, будете работать?!» Вот такой лагерный юмор…

…На второй день меня уже вывели на работу. Нас, трёх человек, бригадир поставил на шурф. Это яма, над ней ворот как на колодцах. Двое работают на вороте, вытаскивают и разгружают бадью — большое ведро из толстого железа (она весит килограммов 60), третий внизу грузит то, что взорвали.

До обеда я работал на вороте, и мы полностью зачистили дно шурфа. Пришли с обеда, а тут уже произвели взрыв – надо опять вытаскивать. Я сам вызвался грузить, сел на бадью и меня ребята потихоньку спустили вниз метров на 6-8.

Нагрузил камнями бадью, ребята её подняли, а мне вдруг стало плохо, голова закружилась, слабость, лопата падает из рук. И я сел в бадью и кое-как крикнул:

«Давай!» К счастью, вовремя понял, что отравился газами, оставшимися после взрыва в грунте, под камнями. Отдохнув на чистом колымском воздухе, сказал себе: «Больше не полезу!»

Начал думать, как в условиях Крайнего Севера, при резко ограниченном питании и полном отсутствии свободы выжить и остаться человеком?..

… Вечером встретил молодого японца, знакомого по магаданской пересылке. Он мне сказал, что работает слесарем в бригаде механизаторов (в мехцехе), и что там набирают слесарей – предстоит много работы по постройке промприборов. Обещал поговорить обо мне с бригадиром.

Так я начал работать слесарем. Это уже не шахта! Сооружение для механической промывки грунта строили около воды. Бульдозер толкает грунт в бункер, по транспортерной ленте он поднимается высоко и попадает в большой железный цилиндр (скруббер), где при вращении с водой промывается. Тяжелый песок направляется в лоток, а пустая порода — в отвал. Так же моют и золото.

Плотники делали бункер, эстакаду, лотки, а наша бригада устанавливала моторы, механизмы, транспортеры. Всего мы запустили шесть таких промприборов. По мере пуска каждого на нем оставались работать наши слесари — на главном моторе, на насосе.

Я был оставлен на последнем приборе мотористом. Работали в две смены, по 12 часов без выходных. Обед приносили на работу. Обед – это 0,5 литров супа (воды с черной капустой), 200 граммов каши овсянки и 300 граммов хлеба. Моя работа – включи барабан, ленту и сиди смотри, чтобы все крутилось да по ленте шла порода, и все. Но, бывает, что-то ломается – может порваться лента, застрять камень в бункере, отказать насос или еще что. Тогда давай, давай! 10 дней днем, десять – ночью. Днем, конечно же, легче. С ночной смены пока дойдешь в зону, пока позавтракаешь, и только уснешь – уже обед, ляжешь – проверка, а тут и ужин, и – на работу.

В августе начались дожди, холода. Одежда – летние куртки и брюки х/б – за лето износились. А главное – голод…

… Промприборы работали до морозов, потом меня перевели в шахту, где я понял, что тут не выдержу! Даже подняться на гору, где были шахты, я не мог. После работы подошел к нарядчику и попросил перевести куда-нибудь полегче.

Он посмотрел на меня (мне показалось доброжелательно) и сказал: «Завтра на развод – в другую бригаду, на «бурки»!» Бригада большая, человек 15.

Поставили на отдельный участок. Голая каменная плита, подножие скалы. Даже снега нет, все сдуло. На «бурках», оказалось, надо было шестигранным стальным ломом пробивать ямки глубиной 60 см. Норма за смену – 6 ямок. Кувалдой били по буру, каждый раз поворачивая, и когда что-то там откалывалось, вытаскивали «ложкой» — это железный черпачок на длинной ручке. Порода VI категории, от ударов не откалывается, а только дробится в песок. А мороз под 40, кувалда ужасно тяжелая. Кое-как вытерпел неделю и вечером пошел в санчасть.

Фельдшер Васильев – тоже зэк, мы его звали «очкариком» – смерил давление и говорит начальнице: «Ему надо дать III группу по АД». Она спрашивает: «Сколько?» Он: «180 на 100».

Она: «Ничего, не так много». Он: «Вот, посмотрите». Показывает книгу, где написано, что больной при 180 подлежит актированию.

Только тогда начальница санчасти – «вольная» врач Островская – согласилась дать мне III группу. Меня перевели в бригаду обслуги в большую зону.

Я стал дневальным в общежитии «вольных» бульдозеристов. Общежитие – это домик в одну комнату с кухней. В комнате-четыре кровати, все обитатели – бывшие зэки…

…Все осуждены по Указу. И все приняли меня как своего. «Вот, — сказали, — продукты, бери, что хочешь, вари». Зарабатывали они в то время очень хорошо. Я для них готовил и сам стал быстро поправляться. Каждый день мыл полы, делал уборку, топил железную печку, готовил на ночь дрова. Они приходили с работы в чистую, теплую комнату и были очень довольны. Так прошла первая зима на прииске или вторая на Колыме. Летом механизаторов куда-то переселили, а я попал на работу в пекарню, не пекарем, конечно, а заготавливать дрова…

… Пришел март 1953 года. Траурный всесоюзный гудок застал меня на работе. Я вышел из помещения, снял шапку и молился Богу, благодарил за избавление Родины от тирана. Говорят, что кто-то переживал, плакал. У нас такого не было, я не видел. Если до смерти Сталина наказывали тех, у кого оторвался номер, то теперь стало наоборот – у кого не сняты номера, тех не пускали в лагерь с работы.

Начались перемены. Сняли решетки с окон, ночью не стали запирать бараки: ходи по зоне куда хочешь. В столовой хлеб стали давать без нормы, сколько на столах нарезано – столько бери. Там же поставили большую бочку с красной рыбой – кетой, кухня начала выпекать пончики (за деньги), в ларьке появились сливочное масло, сахар…

… Пошел слух, что наш лагерь будут консервировать, закрывать. И, действительно, вскоре началось сокращение производства, а потом – по небольшим спискам – этапы.

Много наших, и я в том числе, попали в Челбанью. Это совсем близко от большого центра — Сусумана. Здесь в шахтах шла добыча золота и, несмотря на самые морозы, начали устанавливать драгу – эту плавучую фабрику по промывке песков. У меня была III группа инвалидности, и потому в шахту меня не взяли. Несколько человек, таких, как я, сфотографировали для выдачи разрешения на бесконвойную работу за зоной. К сожалению, меня «опер» не пропустил, и я «загорал» в зоне…

… Нашли нам применение. Недалеко от Комсомольска есть домостроительный завод при поселке Хурмули. Тут мы все опять начали работать, и тоже не очень-то легкий был труд: морозы доходили до -40°, но все-таки — не Колыма. Здесь, на этом большом комбинате, наш лагерь неделю не работал – бастовал из-за большой задержки зарплаты. Были и угрозы, появились на вышках и пулеметы, но мы выдержали, деньги выдали.

А вскоре появилась комиссия Верховного Совета – начали вызывать по одному и к вечеру уже вывешивали список освобожденных! Каждый день человек 20-25. Но освобождали не всех и причину задержки понять было трудно. Когда вызвали меня, председатель комиссии минут пять просматривал мои документы, формуляр-дело, потом задал несколько вопросов и последний из них был такой: «Ваше отношение к советской власти, если вас освободим?» Наверное, один из тысячи в таком случае ответил бы отрицательно. Я сказал, что жизни в Советском Союзе еще как следует узнать не успел, ну и вечером в списке освобожденных себя не нашел. Через пару недель — опять на этап, опять через Амур на пароме и – в Совгавань.

Здесь старый лагерь бытовиков, хорошо оборудован, у каждого своя кровать, тумбочка, в воскресенье выходной, зарплата, продукты в ларьке. Строили жилые дома, работали без ограждений, почти без охраны. В конце августа 56-го вечером, после работы, вызвали к начальнику. Сидят двое, и после приветствий и обязательных вопросов без обиняков прямо говорят: «Мы можем Вас освободить и предложить работать у нас. Это почти такая же организация, в которой Вы работали до ареста. У Вас большой жизненный опыт, много знакомых из Китая, жить будете в Хабаровске. Мы поможем с устройством. Как Вы на это смотрите?» Я ответил, что если освобожусь, то сразу поеду к матери, которую после моего ареста выслали в Казахстан, а потом, смотря по обстоятельствам, отвечу. На следующий день я появился в списке освобожденных, а еще через два дня, то есть 29 августа, получил паспорт, билет до Казахстана и справку о содержании в ИТЛ с 15.12.1947 г. до 18.08.1956 г. и еще хорошую характеристику от начальника лагеря…

Источник: Всеволод Пепеляев «Наказание без преступления» (журнал «Илин» № 1, 2001)
Подготовил к печати П. Конкин: http://ilin-yakutsk.narod.ru/2001-1/18.htm

Пётр Демант: Едем мы из больницы на никому не известный прииск – даже самые старые среди нас колымчане и названия «Днепровский» не слыхали:

…Наша машина въезжает в глубокую и узкую, стиснутую очень крутыми сопками долину. У подножия одной из них мы замечаем старую штольню с надстройками, рельсами и большой насыпью — отвалом. Внизу бульдозер уже начал уродовать землю, переворачивая всю зелень, корни, каменные глыбы и оставляя за собой широкую черную полосу. Вскоре перед нами возникает городок из палаток и нескольких больших деревянных домов, но туда мы не едем, а сворачиваем вправо и поднимаемся к вахте лагеря.
Вахта старенькая, ворота открыты настежь, заграждение из жидкой колючей проволоки на шатких покосившихся обветренных столбах. Только вышка с пулеметом выглядит новой — столбы белые и пахнут хвоей. Мы высаживаемся и без всяких церемоний заходим в лагерь…
… Так я получаю прописку на «Днепровском», в одиннадцатом отделении Берлага…

…Название свое «Днепровский» получил по имени ключа – одного из притоков Нереги. Официально «Днепровский» называется прииском, хотя основной процент его продукции дают рудные участки, где добывают олово. Большая зона лагеря раскинулась у подножия очень высокой сопки. Между немногими старыми бараками стоят длинные зеленые палатки, чуть повыше белеют срубы новых строений…

…Вопреки разговорам на Левом, «Днепровский» не был новым местом. Во время войны здесь находился рудный участок прииска «Хета», расположенного на трассе в тридцати километрах.

Когда в сорок четвертом году олово для государства оказалось менее важным, чем золото, участок закрыли, бараки скоро пришли в негодность, дороги позарастали травой и только в сорок девятом горные выработки расконсервировали и стали вдобавок вскрывать полигоны, чтобы промывать оловянный камень на приборах.

В долине работало восемь промывочных приборов. Смонтировали их быстро, только последний, восьмой, стал действовать лишь перед концом сезона. На вскрытом полигоне бульдозер толкал «пески» в глубокий бункер, оттуда по транспортерной ленте они поднимались к скрубберу — большой железной вращающейся бочке со множеством дыр и толстыми штырями внутри для измельчения поступающей смеси из камней, грязи, воды и металла.

Крупные камни вылетали в отвал – нарастающую горку отмытой гальки, а мелкие частицы с потоком воды, которую подавал насос, попадали в длинную наклонную колодку, мощенную колосниками, под которыми лежали полосы сукна. Оловянный камень и песок оседали на сукне, а земля и камушки вылетали сзади из колодки. Потом осевшие шлихи собирали и снова промывали — добыча касситерита происходила по схеме золотодобычи, но, естественно, по количеству олова попадалось несоизмеримо больше….

…И каждый день приносил новые неудобства: бригады в лагере без конца перебрасывали, зеки ходили по зоне со своими постелями на плечах, ругались и дрались за места со старожилами секций, стараясь не опоздать на ужин. Столовую превратили в спальню, а раздача пищи происходила под рваным брезентом.

Меня зачислили в итээровскую бригаду, где были замерщики, маркшейдеры» геологи, бухгалтеры с разных участков. В зону мы заходили последними, пока не собирались вместе. Нашим бригадиром был мастер мехцеха Судаков, в прошлом майор, худой, болезненного вида добряк, который никогда не повышал голоса — у него хватало своих забот.

Как бывший преподаватель подрывного дела в немецкой диверсионной школе «Цеппелин», он знал в лицо много своих учеников, разыскиваемых чекистами. Его без конца таскали к оперу, который раскрывал альбомы с фотографиями для опознания. Иногда его проверяли, показывая людей, которых он наверняка должен знать, сажали в карцер, если он не узнавал их, и грозили отправить во внутреннюю тюрьму в Магадане (куда он позднее и попал). Судаков как бригадир только проверял наш выход на работу, организовывал питание и быт, но никаких наших дел не касался.

Первые дни меня посылали по всем участкам перемерять объемы – некоторым замерщикам не доверяли. Я скоро догадался о своей роли и стал согласовывать расчеты с предшественниками, чтобы у тех, кто таскал руду, не отбирали дополнительного питания. Потом направили на второй горный участок, расположенный в конце вольного поселка.

К участку относились: карьер возле дороги, откуда возили руду на обогатительную фабрику, одна шахта и один прибор на полигоне…

…На втором участке я провел все лето. У нас в конторе собрался дружный коллектив, и жизнь на первых порах была довольно сносной. Пока от нас не отделили зону управления рудника («американскую»), мы ходили в магазин — деньги иногда перепадали от вольных – и частенько кормились в общежитии взрывников и бурильщиков. Случалось, после развода я успевал позавтракать у водителя рудовоза или бригадира взрывников — недавно освободившихся уголовников, которые охотно меня угощали. Они знали цену вкусной еде, да и в некоторой степени зависели от моих замеров. Больше всего мне нравилось в бараке взрывников—их бригадир был большим мастером по части свежих блинчиков.

Оставив позади эту приятную процедуру, я заходил в контору, брал инструмент, рулетку, метр и поднимался на карьер, где записывал результаты измерений в свой блокнот, тщательно сопоставляя фактические объемы с нуждами зеков, за которыми числились «кубики». Потом поднимался еще выше замерять шурфы – глубокие колодцы, которые бурили вручную.

Это был долгий и утомительный труд. Один зек держал короткий забурник—ломик с долотообразным острием, другой бил по забурнику кувалдой. После каждого удара забурник немного поворачивался, и так постепенно крошили камень, углубляя дыру. Иногда ее пробивали ломом — когда порода была помягче, особенно близко к поверхности.

Полученные шпуры (дырки) заряжали аммональными патронами. Это было обязанностью взрывника, который зажигал шнуры (на языке несведущих – «фитили») и быстро садился в бадью, которую тут же поднимали два зека с помощью ручного ворота – как в деревенском колодце. В той же бадье поднимали породу после взрыва…

…Карьер — маленькое искусственное ущелье над дорогой. Руда здесь очень бедная оловом, но пока нет лучшей (новые шахты еще не выдают «пески»), ее возят на обогатительную фабрику, которая должна чем-то питаться. Раз в день шустрый коротыш Вася Колпаков взрывает в стене карьера несколько шпуров, после чего зеки две смены выносят руду.

Я измеряю ее, закрывая глаза на маленькие пустоты внутри штабелей, но бригадира предупреждаю: «Смотри, на контрольном замере все эти штуки обнаружатся, и вам срежут объемы, на меня тогда не обижайтесь!»

Адский труд — нести вдвоем груженые носилки по узкой тропинке под гору и потом строить у дороги штабель; он обязательно должен иметь метровую ширину и в длину два метра. Иначе мерить нельзя — считает начальство. Японцы, которые никогда не делают перекуров и ловчее всех ходят по круче, еле-еле дотягивают до нормы. Почти все другие пары безнадежно отстают…

— Никуда не расходитесь, будет штаб,- объявляет дородный Хачатурян.
Поверка окончена, мы покорно собираемся около вахты, сидим полукругом, прямо на земле, лицом к воротам. Из рук в руки переходят самокрутки. Вечереет…
…Прошло еще полчаса. …Из вахты выходят Франко, Грек, замполит Трубицын, Хачатурян и толстый полковник в зеленой фуражке пограничника…
…Первым выступает Трубицын. Старые, избитые, много раз слышанные фразы. Неужели из-за этого нас мучили столько времени? Люди хотят спать, ведь завтра опять в забой, таскать носилки…
- Работаете лениво, – ругает Хачатурян, выступая следующим, – на вас жалуются вольнонаемные… мало самородков, – и обещает увеличить ассортимент своих «обменных» бутербродов! Да нам скажи что угодно – мы крепостные, бесправные…

Но что это? Грек, он ещё ни разу не отмахнулся от комаров, которые его густо облепили, говорит не как с преступниками, а удивительно по-человечески:

- Я не собираюсь тут длинные речи произносить. Кто из вас, ребята, давно на Колыме, понимает, что у нас не так плохо в сравнении с другими приисками. У нас сплошная механизация, ни одной тачки, «старики», наверно, сумеют это оценить по достоинству.

Завтра пустим скрепер на карьере второго участка, носилки своё отслужили! Со стороны прииска постараемся прибавить питание, махорка тоже будет. Если не подведете нас с планом, я тоже вас не забуду. С бригадирами поговорю отдельно. У меня все, товарищи!

Неожиданный гром аплодисментов. Лебердюк орет сзади:

- Что за базар?! Сидите спокойно, а то я вас всех… В театр пришли, что ли?

Мы быстро вспоминаем, где находимся, и молчим. Теперь очередь полковника из Магадана давать свои обещания. И он обещает:

— Заключенные нарушают режим, ходят на вольные квартиры, пьянствуют… разговаривают с населением, продают дрова, носят штатское… не стоят смирно, когда докладывают надзирателям, руки в карманах… на фабрике сушат сухари… Ничего, скоро построят новый изолятор…

Во всех бараках обсуждают вечерние речи: «Один Грек нас защищает». На следующий день действительно в карьере поставили скрепер – зубчатый ковш на стальном тросе, загребавший взорванные камни, песок и щебенку.

Бригаду носильщиков перевели в шахту, там вручную бурили шпуры – то же самое, как в шурфе, только ещё тяжелее, потому что приходилось бить горизонтально. Временами ломался скрепер, тогда опять таскали носилками…

…На нашем втором участке нарезали большую, глубокую шахту. Сменился мой начальник: вместо веселого Яценко теперь маркшейдером работает тощий пожилой Аристаров, из бывших. Ко мне он сперва относился крайне подозрительно, потом вдруг изменился и стал доверять документы, контрольный замер и даже ключ от своей квартиры рядом с конторой.

И все только потому, что я нашел в шахте потерянную им рулетку – и отдал ее! К моему удивлению, он сказал, что недавно его бывший помощник из уголовников продал за табак штатив от нивелира.

- Завтра будем ориентировать новую шахту, найди мне железную проволоку в полсотню метров, для отвеса,- попросил Аристаров.

Мы обедаем у маркшейдера дома. Его жена, только что вернувшаяся из отпуска, наготовила блинов. Я испытываю громадное удовольствие: сижу в обыкновенной, очень примитивно обставленной комнате, но сижу на стуле, за накрытым скатертью столом, и, главное, на нем стоят фаянсовые тарелки, а не жестяные миски из консервных банок, какими пользовались на всей Колыме люди моей категории. Блины беру вилкой, тоже необычный для лагеря инструмент. Когда недавно их впервые привезли в вольную приисковую столовую, то на первом же празднике пустили в ход вместо ножа — в драке. Удар вилки относительно безопасен, и к тому же прелесть новшества! По настоянию Грека вилки вскоре изъяли из употребления…

Ориентирование. Это значит: перевести геодезическую отметку – репер с поверхности в глубину шахты. Работа требует большой точности, иначе запутаешь потом все отсчеты и замеры под землей! Да, но где взять для отвеса такую длинную проволоку?

…Изящно держа в руке сигарету, жестикулируя длинными пальцами, Аристаров рассказывает о старой Колыме. Сам он, сын расстрелянного «врага народа», сидел здесь после окончания института с тридцать седьмого года, пережил произвол Гаранина, бежал, был пойман, сменил лагерь (некоторые зеки, особенно из ИТР, ухитрялись раньше перебегать из одного лагеря в другой, если «принимал» начальник, это побегом не считалось), а теперь вот уже несколько лет был на воле.

Во время войны где-то он обменялся статьей (предполагаю, также и фамилией, но об этом я молчу, да и он, разумеется, тоже!) с уголовником и может ездить в отпуск, в то время, как бывшие «враги народа» после освобождения получали вечную ссылку и подчинялись комендатуре, как, например, наш Грек.

- Значит, договорились – завтра утром! Ну, ладно, сорок, наверно, хватит, но не меньше!
- Николай Васильевич, откуда возьму такой кусок?
- Где-нибудь разыщешь! Помощник маркшейдера должен быть находчивым. Договорись в лагере с механизаторами, что ли. Если надо, пару пачек сигарет отдам – держи курево!..

…Весь вечер хожу как неприкаянный: где мне достать проволоку? Ни у кого из моих знакомых, которых я спрашивал, ничего подобного не нашлось, ведь сорок метров – приличный моток. А достать надо, я знаю Аристарова, он добр, но ужасно нервный и требовательный, когда дело касается работы. Ночью ворочаюсь на своих нарах и только утром, когда бегу в темноте в столовую, где получаю ложку каши, тощую селедку и чай, меня вдруг осеняет… Я видел такую проволоку — рискованно, конечно, но что поделаешь!

Все еще темно, когда приходим на участок (хожу я теперь с участковой бригадой). Кто идет в инструменталку, кто в контору, я же бегу прямо на сопку, мимо новой шахты, по дороге к старому карьеру.

Там теперь пусто, из новых штолен на других участках на фабрику поступает богатая руда, и никто в нашей бедной не нуждается – с открытием «Надежды» положение изменилось. На ходу подхватываю валявшуюся длинную доску и подымаюсь выше. Тут в сотне метров над последними шурфами вдоль долины протянулась цепь вышек…

…Вот она, моя проволока! Она тянется ниже вышек, местами подпирается жидкими треногами из жердей. Я ударяю по ней доской, она низко провисает, руками переламываю ее и начинаю наматывать на руку и локоть.

Быстро спускаюсь с горы — у меня не меньше пятидесяти метров проволоки. Нужная точка под копром новой шахты давно обозначена, я прицепляю проволоку и опускаю тяжелый отвес до дна шахты. Аристаров тут как тут, наблюдает за моей работой и, видно, доволен.

— Спустись вниз и предупреди, чтобы никто отвес не трогал! Потом зайдешь ко мне, заварю тебе чифирка, а сам выпью грамм сто — Грек выписал, я сказал, надо для промывки теодолита!

Когда через час вернулся проверить, не качается ли отвес, меня встретил звеньевой:
- Был колымский полковник и еще двое – диверсантов ищут! За четвертым шурфом телефонную линию оборвали, пол-оцепления осталось без связи! Надо же, как раз на нашем участке! Говорят, кто-то опять готовит побег…

Мы стояли у ствола шахты, я заметил, что проволока больше не шевелилась. «Поскорее засекать точку! – подумал я.- Пока никто не догадался!» И бегом пустился вниз.

- Готово, Николай Васильевич, можно…

Полчаса спустя я сложил штатив, убрал теодолит в футляр и отвязал отвес. Провожая своего начальника, который быстро поднимался по крутой лестнице шахты, я дернул за проволоку. Она сперва не поддалась, дернул еще — послышался металлический звон, как от лопнувшей струны, и я потянул опасный корпус деликти (corpus delicti – состав преступления, вещественное доказательство) к себе.

Он то и дело застревал в щелях промежуточных площадок, где я вчера выпилил углы, делая отверстия для отвеса. Наконец! Я скомкал проволоку, бросил ее в зумпф под стволом – яму, куда стекала вода из шахты, и затоптал ручкой лопаты.

Лишь год спустя, когда мы работали на другом участке, я рассказал Аристарову, откуда тогда взял проволоку. Он очень испугался:

- Ты мог подвести и меня под монастырь, о тебе и говорить нечего. Ладно, прошло – и слава богу, но больше такого никогда не смей делать!

Первый год на прииске прошел бурно и был полон неожиданностей. Геологи часто попадали впросак с прогнозами, громадные полигоны не всегда оправдывали надежды, зато случайно люди иногда натыкались на невероятно богатые места.

Вольнонаемные рыскали по полигонам и часто приносили касситеритовые самородки весом в десятки килограммов, за них хорошо платили.

Один раз на транспортерную ленту прибора попала пятипудовая глыба. Зек, который принял её за простой камень и тщетно пытался столкнуть, остановил ленту. Неожиданно рядом оказался Грек, он увез находку на самосвале, пообещав бригадиру:

- Я вас, хлопцы, не обижу!

Вскоре на приборе появился Хачатурян и обругал бригаду на чем свет стоит:

- Идиоты, такой кусок отдали! Я бы неделю вас без нормы кормил, да еще курева привез…

Энергию отключили, ребята сидели на транспортере и по очереди курили собранную из окурков самокрутку.

- Не могли иначе, гражданин начальник, – сказал бригадир

Макс Флейшер, бывший студент из Львова, – Он подошел, когда самородок снимали с ленты. Как отказать?

- Ну и черт с вами, сосите теперь лапу! — Хачатурян злобно сплюнул и ушел. Подали энергию, прибор загрохотал вновь.

Зайдя позже в контору. Макс подробно обрисовал нам эту сцену.

- Ну, и как, думаешь, он рассчитается завтра? – спросил инженер Будников. – На, бери, докури!
Тут Макс прекратил комедию, вытащил из-под куртки три коробки папирос и две банки тушенки.

Мы переглянулись.

- Это же Грек! Вдруг смотрим: опять самосвал. Подъезжает к полигону, из кабины выскакивает Грек, кричит: «Остановить прибор! Все ко мне!»

Словом, привез нам полсамосвала консервов, табака, хлеба буханок двадцать, масла – наверно, вдвое больше, чем Хачатурян за все время нам раздал, а мне папирос и даже чекушечку спирта. Но втихаря, чтоб тут же выпил со звеньевым и запах успел улететь до шмона. Да, как такому не угодишь?

Далеко за фабрикой и высоко на сопке открыли новый участок «Аннушка». Наши ходили туда под отдельным конвоем, набирали полные мешки руды и относили вниз к машине. Но руда оказалась неважной, и это мучение скоро прекратили: носильщики возвращались вечером полумертвыми, перепад в высоте был больше ста метров, а дороги практически никакой, лишь тропка сбегала вниз.

На участке «Надежда», прямо напротив нас, работали сперва уголовники-малосрочники из разведрайона, которые жили в небольшом местном лагере УСВИТЛа. В поселке можно было встретить худощавого человека в шляпе, с полевой сумкой на боку. Некоторые считали его не совсем нормальным, он ни с кем не разговаривал, на приветствия не отвечал и жил в гостинице управления – маленьком двухкомнатном домике за клубом. Это был начальник геологоразведочной партии, которая разыскивала богатую жилу и открыла «Надежду», где позднее стала работать режимная бригада и откуда сбежал Батюта.

Режимники не имели возможности свободно разговаривать с нами, но слух о сказочно богатой жиле очень скоро проник в лагерь, и когда на наших глазах по крутой сопке быстро проложили дорогу, мы поняли, что слух правильный. Аристаров рассказывал об этой жиле невероятное: ее обнаружили буквально в трех метрах от поверхности, притом руда была такой богатой, что ее незачем было возить на фабрику.

Там руду обогащали до сорока процентов содержания металла – на «Надежде» оно было семидесятипроцентным! Однако на плавильном заводе под Новосибирском, куда отправляли руду, действовала стандартная схема, рассчитанная на сорок процентов, за более богатое содержание ничего не доплачивали. Поэтому

Грек распорядился дробить руду и добавлять в нее песок, пока не оказывалась требуемая кондиция- сорок процентов. Потом «концентрат» отправляли на материк в двойных мешочках, под пломбами.

На «Надежде» теперь снова работали вольнонаемные и уголовники. Там открыли ларек, где спирт и дефицитные товары меняли на самородки. Все вольные мужчины после работы в конторе, на шахте, на бульдозере или приборе отправлялись туда халтурить, ибо другой возможности достать выпивку не было.

Нашу же шахту все углубляли и углубляли – геологи сулили в ней неслыханные богатства, которых, однако, не оказалось. Но Шляпа – Петр Иванович Скорняков – по слухам, за «Надежду» получил Сталинскую премию…

Начались снегопады, за ними следовали оттепели, работать становилось все труднее. Когда из-за мороза переставала поступать вода, приборы останавливались и на полигон посылали мыть металл зеков с лотками, норма была два килограмма на человека.

Кто-то из начальства вспомнил старый колымский закон: не впускать в зону людей, не выполнивших норму. Они устало торчали возле вахты, потом их сдавали бригадиру следующей смены, и несчастные продолжали работать. Естественно, что, надрываясь круглыми сутками, они скоро доходили и, когда их наконец пускали в лагерь, попадали в санчасть. Картина хорошо мне знакомая: изможденные лица со впалыми щеками – такими были люди в конце сезона в любом из колымских лагерей …

Источник: Демант Пётр Зигмундович (Кресс Вернон) «Зекамерон XX века» (М., Худ. лит.1992, «Берлаговский прииск», стр. 249-272): https://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=10991

Алексей Яроцкий: На пятые сутки показались высокие сопки, покрытые снегом. Неласково нас встретил Магадан:

Принял нас конвой, пеший и конный, с собаками, и вот потянулась длинная колонна в город. Угрюмые сопки, низкое серое небо, снег на горах – все это вместе с пожаром, дымом и пылью создавало невеселое настроение. Каждый думал, вырвется ли он когда-нибудь из этого мрачного края?

Шедший со мной в одной шеренге троцкист кричал редким прохожим: «Эй, браток! До кладбища далеко?» Шутка была плохая – не прошло и двух лет, как большинство шагавших со мной угодило в отработанные шахты, разведочные шурфы и траншеи…

…В городском лагере я был в общей зоне, а троцкисты (так называли всех бывших членов партии) сидели в отдельной спецзоне. На второй день явился в начальник УСВИТЛа (Управления северо-восточными исправительно-трудовыми лагерями) Филиппов…

… Весной 1936 года он был заместителем начальника Дальстроя Э. П. Берзина, о котором стоит вспомнить. Вот этот Филиппов сказал нам речь, суть которой сводилась к тому, что мы будем расконвоированы, не увидим колючей проволоки и собак, будем получать зарплату вольнонаемных, нас будут хорошо кормить и одевать, но «мы требуем от вас трудового подвига.»

Это была правда. Действительно, до гибели Берзина (август 1938 г.) заключенным на Колыме зарплату платили по ставкам вольнонаемных, хорошо одевали и неплохо кормили, все прииски были бесконвойными; действовала система зачетов, т. е., в зависимости от производительности труда, день работы засчитывался за два или три дня отбывания наказания (на политических эта система не распространялась).

Под конвой попадали только те, кто отказывался работать. Действовала сеть так называемых учкомбинатов, т. е. школ ускоренного типа, готовивших горных мастеров, маркшейдеров, нормировщиков, шоферов и т. д. Само окружение Берзина состояло в значительной мере из бывших заключенных досрочно им освобожденных за хорошие показатели в работе (Полянский, Кичкачев, Эйдлин и др.) …

… Среди заключенных было много раскулаченных, со свойственным крестьянину трудолюбием они работали, как черти, а деньги переводили домой «на корову».

Интересна была и так называемая «колонизация»: человек заключал договор с Дальстроем, где он обязывался сверх установленного судом срока пробыть на Колыме еще 10 лет. Ему давали ссуду на постройку дома, корову и, самое главное, привозили семью. Я мечтал подписать такой договор, но преимущество отдавалось раскулаченным в надежде, что они действительно осядут на землю.

Колонисты обосновались в поселках Новая-Васелая, Ола, Тауйск, Армань и других по берегу Охотского моря. Им давали фураж по государственным ценам, а мясо разрешали продавать на базаре в Магадане, так за 2-3 года была разрешена проблема мяса на побережье. Основным занятием в этих поселках было овощеводство и рыболовство.

Договор на колонизацию часто подписывал сам Берзин, и выглядело все это очень торжественно. Приведут какого-нибудь кубанского казака, который и в первую германскую воевал, и у Деникина был, и с Врангелем в Турцию ездил. Ломаный-переломанный, усталый, изверившийся во всем человек, сам на себе поставивший крест. Приведут в кабинет, и Берзин спросит:

- Ну, сколько тебе осталось?
- Восемь, гражданин начальник.
- Ну как, на восемнадцать подпишешь?
- А бабу и детишек привезете, они высланы в Нарым?
- Привезу, хату привезу, корову дам, живи, выращивай картошку с капустой, болеют люди от цинги.
- Давайте подпишу, не думал уже детишек увидеть и бабу жалко.

Тут Берзин протягивал руку и говорил:
- Товарищ Петренко, будем вместе осваивать Крайний Север.

После расстрела Берзина (1894 -1938) все колонпосёлки были ликвидированы, колонисты водворены в лагеря, а семьи высланы по этапу на материк. Берзин хотел создать и создал обстановку массового трудового подъема, эти слова затасканы и затерты, но других я не нахожу…

… Машина уходила за машиной, каждый день на крыльцо УРБ (учетно-распределительное бюро) выходил нарядчик и выкрикивал фамилии. Всех волновал вопрос – куда? Говорили – в ЮГГТУ, СГПУ, ЗГПУ и т. д. За страшными буквами ГПУ скрывалось очень простое содержание – горнопромышленное управление, а буквы впереди означали Южное, Северное, Юго-западное.

Каждый мечтал о работе по специальности и боялся горных работ. Страшно было после теплой московской квартиры браться за приисковую тачку и перескакивать из XX века прямо в начало XVIII, к Петру Алексеевичу на строительство Санкт-Петербурга или к Демидову на Уральские рудники.

Между прочим, я потом часто вспоминал Демидова, потому что в 30-е годы на Колыме все горное дело основывалось на той же энергетической основе. Там были плотины и здесь были плотины, там были водозаводные канавы и тут были такие же канавы, там была тачка вершиной техники и здесь она была главным транспортным средством.

… Когда в Магадане меня подсадили в машину к «троцкистам», то включили в список этапируемых, на котором уже была резолюции «только тяжелый физический труд».

На следующий день нам выдали мешок, в котором лежали тачечное колесо, ось, лопата и кайло без ручек, и мы тронулись в глубь тайги по вьючной тропе. Прошли без конвоя километров 10 и пришли к ключу Шах, где должен был быть прииск – имени 8 Марта. Но пока на месте будущего прииска стоял один рубленый домик, где жил его начальник некто – Терехов, тоже бывший зек, перевоспитавшийся кулак, здоровенный, но довольно добродушный дядя.

У него под брезентом лежали доставленные зимой свернутые палатки и запас продуктов. Когда мы увидели, что жить негде, что впереди у нас все прелести первооткрывателей, да еще в лагерном варианте, то повторилась картина митинга во Владивостоке при погрузке на пароход «Колыма.» Хорошо помню ее: яркий летний день, зеленая, густая по пойме ключа Шах тайга и возбужденная толпа интеллигентов.

Одни кричали, что нужно объявить коллективную голодовку и требовать отправки и политизоляторы, если мы политические противники Сталина, говорили они, то пусть он посадит нас в тюрьму и держит так, как в любой стране поступают с политзаключенными. Другие говорили – пусть нас называют врагами народа, но мы большевики и не для Сталина, а для народа будем работать.

Дискуссия продолжалась бы долго, учитывая эрудицию и политический опыт ораторов, но обстановка не располагала – миллионы комаров нависали тучей и страшно нас мучили. А тут па сцену выступил начальник прииска Терехов и сказал:

«Хватит вам шуметь. Люди вы, конечно, интеллигентные, но комары вас сожрут. Берите лучше в руки топоры и пилы, ставьте каркасы, натягивайте палатки, а то пропадете в тайге».

Сказал он это довольно добродушно, но прибавил, что по дороге в управление выставлен оперпост с собаками и назад дороги нет.

Его слова подействовали, тем более, что иностранных корреспондентов не было, прений в парламенте не предвиделось, а комары были фактом. Короче говоря, взялись за плотницкий инструмент и к вечеру, вернее уже поздней ночью, хоть неумело, но срубили каркасы и натянули подпалатники и палатки.

Две страшных колымских зимы я прожил в палатках и скажу несколько теплых слов об этих сооружениях:

Выбирается площадка в 21 метр длины и 7 метров ширины, настилается пол из досок, а если их нет, то из накатника диаметром 10 см, кладется нижний повязочный брус, в нем делаются дырки для стоек, ставятся стойки и верхний обвязочный брус, затем стропила, конек – и каркас готов. На него напяливается полотняный подпалатник, затем брезентовая палатка, и милости просим в дом.

Окна вмонтированы в саму палатку, двери отсутствовали, их заменял откидывающийся в сторону брезент. Если в палатке были установлены двухэтажные нары вагонной системы, то в ней помешалось 60-70 человек, а на сплошных нарах гораздо больше.

В такой палатке в проходе посредине ставили две печки из железных бочек с жестяными трубами, которые выводились прямо кверху.

Летом умывались на улице, зимой в палатке из жестяного умывальника. Зимой палатку засыпали до крыши снегом, поливали водой и топили печи метровыми дровами непрерывно, в результате на верхних нарах был «Ташкент», на нижних около нуля, а на полу 5-10 градусов мороза.

Но это было жилье, и после двенадцатичасовой смены на пятидесятиградусном морозе было хорошо постоять у печки.

Дня два мы устраивались, а плотники делали тачки и рукоятки к кайлам и лопатам, и вот мы вышли в забой…

… Поднять песок на эстакаду было непросто, в 1936 г. это делалось вручную – откатчик полночи л тачку к эстакаде, а затем крючник зацеплял тачку спереди, и они вдвоем ее по крутому подъему, потом по площадке и опять по подъему – так, как идет человек по лестнице, только не было ступенек, а сбоку доски, по которой катились тачки, были перекладины.

В забое работа была организована на таком же техническом уровне. Зимой верхний слой пустой породы взрывался и вывозился вручную в коробах по ледяным дорожкам, слой золотоносных песков обнажался, летом прогревался солнцем, и мерзлота отступала.

Тогда породу разрыхляли кайлами и грузили лопатами в инки. Я нарочно пишу об этом подробно, чтобы было понятно, как «легко» было человеку из двадцатого века жить не по своей воле в восемнадцатом.

Хочу несколько слов сказать о золоте. Оно меньше всего нас интересовало. Наш заработок, питание, а для уголовников, бытовиков и политических, осужденных за антисоветскую агитацию по статье 58-10 (так называемые болтуны и анекдотчики) и сокращение срока наказания – все зависело от «кубиков» – количества добытых и промытых кубометров золотоносных песков.

Я работал уже не сколько месяцев в забое, а золота все не видел. Забой был мокрый, а золотоносный песок представлял из себя довольно крупную речную гальку с глиной, т. е. грязную гальку, в которой золота не было видно.

Забой был высотой метр с небольшим и выбрался до «плотика», то есть до скалы, из которой состояло дно ключа, отведенного в сторону. Однажды этот «плотик» пропал, горный смотритель приказал углублять забой до скалы, а это уменьшало проходку вперед и было нам совсем невыгодно.

С утра мы все время углублялись и дошли до скалы к обеду, к этому времени высота забоя стала почти в рост человека.

У меня было расстройство желудка, и я не пошел обедать. Стоял чудный солнечный день комаров не было, я снял гимнастерку и лег загорать на опрокинутой тачке. Я бы. один в забое, весь он сочился водой. И вдруг я увидел по всей его поверхности блестящие точки.

Рядом валялась банка из-под сгущенного молока, и я стал пальцами выковыривать маленькие самородки и класть их в банку. За несколько минут банка оказалась полная и стала очень тяжелой, весом не меньше килограмма.

До обеденного перерыва участковый геолог бил шурф рядом, с этим забоем – значит заложил яму метр на метр, которая должна была определить край россыпи. Яма проходила уже по пустой породе, это было видно даже не геологу.

Тогда я, шутки ради, залез в этот шурф и рассыпал там золото по дну, а отдельные самородки засунул в стенки шурфа, разровнял дно ногами и стал ждать, что будет.

По правилам геологоразведки, через каждые 20 сантиметров глубины шурфа нужно промыть породу и определить содержание золота.

Вот после обеда пришли работники геологоразведки, углубились на 20 сантиметров, промыли и не поверили своим глазам: золото оказалось там, где его, не могло быть. С таким же успехом его можно было найти в украинском черноземе Полтавской области. Прибежал главный геолог, собрались старые приискатели из числа горных смотрителей, но никто ничего не мог понять.

Когда я сказал, что рассыпал золото ради шутки, они меня чуть не поколотили, потом посмеялись и на этом эпизод закончился.

А золото пошло после обеда совершенно невероятное, все начали находить самородки, в соседнем звене подняли самородок весом в 1 килограмм, я нашел в 300 граммов, появились самородки на бутаре и даже на отвале.

Всего за этот день подняли до 18 килограммов самородков и очень много мелких. Нужно сказать, что было правилом оплачивать забойщику любой самородок свыше 75 граммов по рублю за грамм, а половину его стоимости выдавать продуктами. У нас вдоволь был только хлеб и рыба. Ларек сверх котлового довольствия открывался раз в месяц и состоял, в зависимости от категории питания, из нескольких банок консервов. В этом смысле золото представляло для нас большой интерес.

К вечеру стало ясно, что наша бригада попала на «карман». Так называется углубление в дне реки, имеющее отвесные края и задерживающее золото, которое несет вода по дну. Этот «карман» был метров 80-100 в длину по руслу ключа шириной во всю россыпь, вот поэтому я и потерял «плотик», т. е. дно забоя.

Потом он опять поднялся, образуя своеобразный порог, который задерживал скорость течения воды и способствовал оседанию золота. Это было такое место, о котором золотоискатели мечтают всю жизнь. На каких-то 30 метрах залегало, наверно, около двух тонн золота.

Когда кончилась смена, я пошел смотреть, как будут снимать золото, – в те либеральные бесконвойные времена это было возможно. Его поместили в две жестяные банки вроде умывальников, только с приспособлением для вьючного седла. Горный смотритель – старик из забайкальских старателей – когда увидел слой золота, закрывавший трафареты, чуть не спятил – весь затрясся, глаза загорелись волчьим огнем, он повторял только одно слово – богачество, богачество. У нас это проклятое золото таких сильных эмоций не вызывало.

Я попросил разрешения поднять эти банки с золотом и прицепить на крючки к вьючному седлу лошади, возившей добычу в кассу управления…

…Я не был Святогором-богатырем и взялся за банку не единым перстом, а правой рукой и не поднял, а потом двумя руками и с трудом поднял на седло. А было в каждой из этих банок по 40 килограммов и добыли его 60 несчастных и неопытных интеллигентов за одну смену. Значит, на брата приходилось больше килограмма и если считать по 1,5 доллара за грамм, то заработали мы в этом день по 1500 долларов, а автомашина Форд-8 стоила тогда 400 долларов. Таких дней было немного, это был, конечно, случай. Такова была золотая берзинская Колыма…

Источник: Яроцкий А.С. «Золотая Колыма» (М., РУПАП, 2003, «Глава четвертая. Колыма берзинская», стр.37-66): https://shalamov.ru/context/13/9.html

Варлам Шаламов: Тачка – символ эпохи, эмблема эпохи, арестантская тачка.

Машина ОСО –
Две ручки, одно колесо.

ОСО – это особое совещание при министре, наркоме ОГПУ, чьей подписью без суда были отправлены миллионы людей, чтобы найти свою смерть на Дальнем Севере.

Я – тачечник высокой квалификации. Я катал тачку в открытых забоях прииска «Партизан» золотой дальстроевской Колымы всю осень тридцать седьмого года.

Зимой, когда нет золотого сезона, промывочного сезона, на Колыме катают короба с грунтом – по четыре человека на короб, воздвигая горы отвалов, снимая торфяную рубашку и обнажая к лету пески – слой с содержанием золота.

Ранней весной тридцать восьмого года я снова взялся за ручки машины ОСО и выпустил их только в декабре 1938 года, когда был арестован на прииске и увезен в Магадан по «делу юристов» Колымы…

… Тачку нельзя любить. Ее можно только ненавидеть. Как всякая физическая работа, работа тачечника унизительна безмерно от своего рабского, колымского акцента. Но как всякая физическая работа, работа с тачкой требует кое-каких навыков, внимания, отдачи.
И когда это немногое твое тело поймет, катать тачку становится легче, чем махать кайлом, бить ломом, шаркать подборной лопатой. Трудность вся в равновесии, в удержании колеса на трапе, на узкой доске.

В золотом забое для пятьдесят восьмой статьи есть только кайло, лопата с длинным черенком, набор ломов для бурения, ложечка железная для выскребания грунта из бурок. И тачка.

Другой работы нет. На промывочном приборе, где надо «бутарить» – двигать взад-вперед деревянным скребком, подгоняя и размельчая грунт, – пятьдесят восьмой места нет. Работа на бутаре – для бытовиков. Там полегче и поближе к золоту.

Промывальщиком работать над лотком пятьдесят восьмой было запрещено. Можно работать с лошадью – коногонов берут из пятьдесят восьмой. Но лошадь существо хрупкое, подверженное всяким болезням. Паек ее северный обкрадывают конюхи, начальники конюхов и коногоны. Лошадь слабеет и умирает на шестидесятиградусном морозе раньше, чем человек. Забот лишних столько, что тачка кажется проще, лучше грабарки, честнее перед самим собой, ближе к смерти…

…Есть еще одна работа в бригаде, постоянная работа, о которой мечтает каждый рабочий утром каждого дня, – это работа подносчика инструмента. Кайла быстро тупятся при ударах о камень. Ломы быстро тупятся. Требовать хороший инструмент – право рабов, и начальство стремится все сделать, чтобы инструмент был остер, лопата удобна, колесо тачки хорошо смазано.

На каждом производственном золотом участке есть своя кузница, где круглые сутки кузнец с молотобойцем могут оттянуть кайло, заострить лом. Кузнецу работы много, и единственный миг, когда может вздохнуть арестант, – когда нет инструмента, в кузницу унесли. Конечно, он не сидит на месте – он подгребает забой, насыпает тачку. Но все же…

Вот на эту работу – подносчика инструмента – и хотелось каждому попасть хоть на один день, хоть до обеда.

Вопрос о кузницах изучен начальством хорошо. Было много предложений улучшить это инструментальное хозяйство, изменить эти порядки, вредящие выполнению плана, чтобы рука начальства на плечах арестанта была еще тяжелей. Нет ли здесь сходства с инженерами, работавшими над техническим решением научной проблемы создания атомной бомбы? Превосходством физики – как говаривали Ферми и Эйнштейн. Какое мне дело до человека, до раба. Я – инженер и отвечаю на технический вопрос.

Да, на Колыме, на совещании, как можно лучше организовать труд в золотом забое, то есть как лучше убивать, быстрее убивать, выступил инженер и сказал, что он перевернет Колыму, если ему дадут походные горны, походные кузнечные горны. Что уж тогда-то при помощи этих горнов все будет решено. Не нужно будет подносить инструменты. Подносчики инструмента должны взяться за ручки тачки и расхаживать по забою, не ждать в кузнице, не задерживать всех и вся…

Мне очень хотелось хоть на один день стать подносчиком инструмента…, но мне доставалась только тачка. Я должен был уметь и кайлить, и управляться лопатой, и бурить – да, да, но в этой каменной яме золотого разреза я предпочитал тачку…

… На дне разреза – каменной ямы неправильной формы – настланы толстые доски, и не просто, а соединены друг с другом намертво в особое инженерное сооружение – центральный трап. Ширина этого трапа полметра, не больше. Трап укреплен неподвижно, чтобы доски не провисали, чтобы колесо не вильнуло, чтобы тачечник мог прокатить свою тачку бегом.

Этот трап длиной метров триста. Трап стоял в каждом разрезе, был частью разреза, душой разреза, ручного каторжного труда с применением малой механизации.

От трапа отходят отростки, много отростков – в каждый забой, в каждый уголочек разреза. К каждой бригаде тянутся доски, скрепленные не так основательно, как на центральном трапе, но тоже надежно.

Лиственные плахи центрального трапа, истертые бешеным кружением тачек – золотой сезон короток, – заменяются новыми. Как и люди.

Выехать на центральный трап надо было умело: выкатить со своего трапа тачку, повернуть, не заводя колесо на главную колею, протертую в середине доски и тянущуюся ленточкой или змеей – впрочем, змей на Колыме нет, – от забоя до эстакады, от самого начала и до самого конца, до бункера.

Важно было, пригнав тачку к самому центральному трапу, повернуть ее, удерживая в равновесии собственными мускулами, и, поймав момент, включиться в бешеную гонку на центральном трапе – там ведь не обгоняют, не опережают, – нет места для обгона, и ты должен гнать свою тачку вскачь вверх, вверх, вверх по медленно поднимающемуся на подпорках центральному трапу, неуклонно вверх, вскачь, чтобы тебя не сбили с дороги те, кого хорошо кормят, или новички…

Ты должен бросать тачку ручками вверх, опустив ее вовсе над бункером, – самый шик! – а потом подхватить пустую тачку и быстро отходить в сторону, чтобы осмотреться, передохнуть немножко, уступить дорогу тем, кого еще хорошо кормят.

Назад от эстакады к забою идет запасной трап – из старых досок, изношенных на центральном трапе, но тоже добротных, скрепленных гвоздями надежно. Уступи дорогу тем, кто бежит бегом, пропускай их, сними свою тачку с трапа – предупреждающий крик ты услышишь, – если не хочешь, чтобы тебя столкнули.

Отдохни как-нибудь – чистя тачку или давая дорогу другим, ибо помни: когда ты возвратишься по холостому трапу в свой забой – ты не будешь отдыхать ни минуты, тебя ждет на рабочем трапе новая тачка, которую насыпали твои товарищи, пока ты гнал тачку на эстакаду.

Поэтому помни – искусство возить тачку состоит и в том, что назад пустую тачку по холостому трапу надо катить совсем не так, как ты катил груженую. Пустую тачку надо перевернуть, толкать колесом вперед, положив пальцы на поднятые вверх ручки тачки. Здесь и есть отдых, экономия сил, отлив крови из рук. Возвращается тачечник с поднятыми руками. Кровь отливает. Тачечник сохраняет силы.

Докатив тачку до своего забоя, ты просто бросаешь ее. Тебе готова другая тачка на рабочем трапе, а стоять без дела, без движения, без шевеления в забое не может никто – во всяком случае никто из пятьдесят восьмой статьи.

Под жестким взглядом бригадира, смотрителя, конвоира, начальника ОЛПа (организованного лагерного пункта), начальника прииска, ты хватаешься за ручки другой тачки и уезжаешь на центральный трап – это и называется конвейер, сменная тачка. Один из самых страшных законов производства, за которым следят всегда…

…Когда берешься за тачку – ненавистную большую (десять тачек на кубометр) или «любимую» малую, то первое дело тачечника – распрямиться.

Расправить все свое тело, стоя прямо и держа руки за спиной. Пальцы обеих рук должны плотно охватывать ручки груженой тачки.

Первый толчок к движению дается всем телом, спиной, ногами, мускулами плечевого пояса – так, чтобы был упор в плечевой пояс. Когда тачка поехала, колесо двинулось, можно перенести руки немного вперед, плечевой пояс чуть ослабить.

Колеса тачечник не видит, только чувствует его, и все повороты делаются наугад с начала до конца пути. Мускулы плеча, предплечья годятся для того, чтобы повернуть, переставить, подтолкнуть тачку вверх на эстакадном подъеме. В самом движении тачки по трапу эти мускулы – не главные.
Единство колеса и тела, направление, равновесие поддерживается и удерживается всем телом, шеей и спиной не меньше, чем бицепсом.

Пока не выработается автоматизм этого движения, этого посыла силы на тачку, на тачечное колесо – тачечника нет. Приобретенные же навыки тело помнит всю жизнь, вечно.

Тачки на Колыме бывают трех видов: первая, обыкновенная «старательская» тачка, емкостью 0,03 кубометра, три сотых кубометра, тридцать тачек на кубометр породы. Сколько весит такая тачка?

На Колыме в золотых ее забоях к сезону тридцать седьмого года были изгнаны старательские тачки, как маломерки чуть не вредительские.

Гулаговские, или берзинские, тачки к сезону тридцать седьмого года и тридцать восьмого года были емкостью в 0,1 – 0,12 кубометра и назывались большими тачками. Десять тачек на кубометр. Сотни тысяч таких тачек были изготовлены для Колымы, завезены с материка, как груз поважней витаминов.

Были на приисках и металлические тачки, также изготовленные на материке, клепаные, железные. Тачки эти были емкостью в 0,075 кубометра, вдвое больше старательской, но, разумеется, не устраивали хозяев. ГУЛАГ набирал силу.

Эти металлические тачки не годились для забоев Колымы. Раза два в своей жизни мне пришлось поработать на такой тачке. В их конструкции была ошибка – тачечник не мог распрямиться, толкая тачку, – единства тела и металла не получилось. С деревянной конструкцией тело человека ладит, находит союз легко.

Тачку эту можно было толкать вперед, только согнувшись в три погибели, и колесо само съезжало с трапа. Поставить тачку на трап человек один не мог. Нужна была помощь.
Металлические тачки нельзя было удержать за ручки, распрямляясь и выталкивая тачку вперед, а изменить конструкцию, длину рукоятки, угол наклона было невозможно. Так эти тачки и отслужили свой срок, мучая людей хуже, чем большие…

…Я хорошо помню летнюю ночь, когда выкатил груженную моими товарищами большую тачку на трап. Маленькими тачками не разрешалось пользоваться в нашем забое. Тачка, груженная плывуном – на Колыме слой, содержащий золото, разный: и галька, и плывун, и скала с плывуном.

Мускулы мои тряслись от слабости и дрожали каждую минуту в моем истощенном, измученном теле, в язвах от цинги, от незалеченных отморожений, ноющем от побоев. Надо было выезжать на центральный трап из нашего угла, выезжать с доски, которая ведет из нашего забоя на центральный трап. На центральный трап катили несколько бригад – с грохотом и шумом.

Тут ждать тебя не будут. Вдоль трапа ходили начальники и подгоняли палками и руганью, похваливая возивших тачку бегом и ругая голодных улиток вроде меня.

Ехать все же было надо сквозь побои, сквозь ругань, сквозь рев, и я вытолкнул тачку на центральный трап, повернул ее вправо и сам повернулся, ловя движение тачки, чтобы успеть подправить, если колесо свернет в сторону.

Хорошо возишь только тогда, когда ты телом с ней, с тачкой, только тогда ты можешь ею управлять. Это вроде велосипеда в физическом ощущении. Но велосипед был победой когда-то. Тачка же поражением, оскорблением, вызывающим ненависть, презрение к самому себе.

Я вытащил тачку на трап, и тачка покатилась к эстакаде, и я побежал за тачкой, пошел за тачкой по трапу, ступая мимо трапа, качаясь, лишь бы удержать колесо тачки на доске. Несколько десятков метров – и на центральный трап входил причал другой бригады, и с этой доски, с этого места можно было катить тачку только бегом.

Меня сейчас же столкнули с трапа, грубо столкнули, и я едва удержал тачку в равновесии, ведь же был плывун, а все, что просыпано по дороге, полагается собрать и везти дальше. Я был даже рад, что меня столкнули, я мог немного отдохнуть.

Отдыхать в забое ни минуты было нельзя. За это били бригадиры, десятники, конвой – я это хорошо знал, поэтому я «ворочался», просто меняя мускулы, вместо мышц плечевого пояса и плеча другие какие-то мускулы удерживали меня на земле.

Бригада с большими тачками проехала, мне было снова можно выезжать на центральный трап.
Дадут ли тебе что-нибудь есть в этот день – об этом не думалось, да ни о чем не думалось, ничего в мозгу не оставалось, кроме ругательств, злости и – бессилия.

Не меньше получаса прошло, пока я добрался со своей тачкой до эстакады. Эстакада невысокая, в ней всего метр, настил из толстых досок. Есть яма – бункер, в огороженный этот бункер-воронку надо ссыпать грунт.

Под эстакадой ходят железные вагонетки, и вагоны по канату уплывают на бутару – на промывочный прибор, где под струей воды промывается грунт и на дно колоды оседает золото.

Вверху на бутаре-колоде метров двадцати длиной работают люди, посыпают лопаточками грунт, бутарят. Бутарят не тачечники, да и к золоту близко пятьдесят восьмую не подпускают. Почему-то работа на бутаре – она полегче, конечно, чем забой, – считалась допустимой только для «друзей народа».

Я выбрал время, когда на эстакаде не было тачек и других бригад. Эстакада невысока. Я работал и на эстакадах высоких – метров десять подъема. Там у въезда на эстакаду стоял специальный человек, помогавший тачечнику вывезти свой груз на вершину, к бункеру. Это – посерьезней. В эту ночь эстакада была маленькой, но все равно не было сил толкать тачку вперед.

Я чувствовал, что я опаздываю, и напряжением последних сил вытолкнул тачку к началу подъема. Но не было сил толкать эту тачку, неполную тачку, вверх. Я, который давно уже ходил по приисковой земле, шаркая подошвами, передвигая ноги, не отрывая подошв от земли, не имея сил сделать иначе – ни выше поднять ногу, ни быстрее. Я давно уже ходил так по лагерю и по забою – под тычки бригадиров, конвоиров, десятников, прорабов, дневальных и надзирателей.

Я почувствовал толчок в спину, несильный, и почувствовал, что падаю вниз с эстакады вместе с тачкой, которую я еще удерживал за ручку, как будто мне было еще надо куда-то ехать, куда-то править, кроме ада.

Меня просто столкнули – большие тачки пятьдесят восьмой шли к бункеру. Это были наши же товарищи, бригада, жившая в соседней секции. Но и бригада и её бригадир Фурсов хотели только показать, что-он-то, и его бригада, и его большая тачка не имеют ничего общего с таким голодным фашистом, как я.

У бункера стоял прораб нашего участка, вольняшка Петр Бражников, и начальник прииска Леонид Михайлович Анисимов… и дожидались, пока я соберу все до последнего камушка в тачку. Я подтащил тачку к трапу и начал подъем и снова стал толкать тачку наверх. Начальники были обеспокоены только тем, чтобы я не загородил дорогу другим бригадам. Я снова поставил тачку на трап и пытался вытолкнуть ее на эстакаду.

И снова меня сбили. На этот раз я ждал удара, и мне удалось оттащить тачку в сторону на самом подъеме. Приехали и уехали другие бригады, и я снова начал свой подъем. Я выкатил, опрокинул – груза там было немного, отскреб лопатой с бортов своей тачки остатки драгоценного плывуна и выкатил тачку на обратный трап, на запасной трап, на второй трап, где катили пустые тачки, возвращаемые в золотой забой…

…Тачечник обязан чувствовать тачку, центр тяжести тачки, ее колесо, ось колеса, направление колеса. Колесо ведь тачечник не видит – и в дороге, и с грузом, и назад. Он должен чувствовать колесо. Колеса тачки бывают двух типов, одно с более тонкой полосой круга и шире диаметром, другое с более широкой полосой. В полном соответствии с законом физики первое – легче на ходу, зато второе – более устойчиво.

В колесо вставляется чека, смазывается дегтем, солидолом, колесной мазью и вставляется наглухо в отверстие у подошвы тачки. Тачку надо смазывать аккуратно. Обычно бочки с этой смазкой стоят у инструменталок.

Сколько же сотен тысяч тачек разбито за золотой сезон на Колыме? Сведения о десятках тысяч есть лишь по одному очень маленькому управлению.

В дорожном управлении, где золото не добывают, пользуются теми же тачками, большими и малыми. Камень везде камень. Кубометр везде кубометр. Голод везде голод.

Сама трасса – это своеобразный центральный трап колымского золотого края. В сторону от трассы отходят отростки – каменные отростки дорог с двусторонним движением, – на центральной трассе движение в восемь рядов машин, связывающих прииски, рудники с трассой.

Трасса до Неры в прямом направлении тысяча двести километров, а с дорогой в Делянкир-Кулу – Тенькинском направлении – и больше двух тысяч километров.

Но во время войны на трассу пришли бульдозеры. Еще раньше экскаваторы. В 1938 году экскаваторов не было. Было отстроено шестьсот километров трассы за Ягодный, дороги к приискам Южного и Северного управлений уже были построены. Колыма уже давала золото, начальство уже получало ордена.

Все эти миллиарды кубометров взорванных скал, все эти дороги, подъезды, пути, установка промывочных приборов, возведение поселков и кладбищ – все это сделано от руки, от тачки и кайла.
<1972>
Источник: Шаламов В.Т. «Собрание сочинений в четырех томах». Т.2. (М., Художественная литература, Вагриус, 1998, «Тачка II», стр. 337-350): https://shalamov.ru/library/7/6.html

13.

На коллаже №13 я сделал попытку отобразить, как в прошлом могло происходить создание «Патомского кратера» безымянными героями сталинской эпохи, похороненными в основном не под своими фамилиями, а под присвоенными им номерами, о которых сейчас кто-то не помнит, а кто-то не хочет вспоминать.

Нормы выработки:

1 июня 1936 года на строительных работах в УДС (Управление дорожного строительства) были увеличены стахановские нормы. Они составили: земляные работы – 4,71 куб. м и др.

А на командировках УДС заключенные проживали в основном в палатках, поэтому здесь содержали двух дневальных, несколько дровоколов, каптеров, сапожников и др.

В 1936 году на Теньке открыто оловорудное месторождение Бутугычаг. В 1937 году здесь началось строительство рудника. В это же время в Чай-Урьинской долине образован Нижне-Берехлехский разведрайон.

На строительстве Колымской трассы в 1937 году для перемещения грунта на земляных работах использовались тачки, носилки, грабарки и др. Тачку катали на расстояние от 50 до 100 метров. Нормы выработки на одного заключенного в день составили: земляные работы 4,91 куб. м, удаление торфа 7,2 куб. м и др.

Откатка грунта осуществлялась тачками, носилками, санями, подводами на расстояние от 70 до 600 метров.

В 30-х годах ХХ века на строительстве дорог на Колыме практически отсутствовала специальная дорожно-строительная техника. Поэтому разработка грунта производилась «мускульной силой» заключенных — кайлом, киркой, лопатой, а откатка осуществлялось тачками и грабарками на расстояние от десятков до сотен метров. Скальные породы разрабатывались взрывом. Лес завозился на лошадях. Для перевозки грунта в зимних условиях применялись ледяные дорожки, по которым катали тачки (на место колеса ставилась лыжа). Помимо этого, использовались эстакады, сани, журавли: https://magadan.bezformata.com/listnews/istoriya-kolimi-kolimskaya-trassa/87339425/

Пётр Демант: Прииск «Новый Пионер», или колымская селекция

«Без ста тачек в зону не приходи» – это был железный, неумолимый закон, еще с тридцать седьмого года, когда люди, в основном не приспособленные к физическому труду «враги народа», бывшая интеллигенция, погибали не только и не столько от голода, сколько от непосильного труда.

Для меня, давно не работавшего на общих, это было просто жуткое воспоминание: мокрые, обрызганные грязью, голодные, измученные, мы стояли или, вернее, лежали у ворот вахты и ждали, ждали, когда вынесут нашу маленькую штрафную пайку, мисочку жидкого супа, и потом сдадут новому бригадиру из следующей смены. Тот особенно зло издевался над чужими фитилями, не выполнявшими норму, хотя не жалел палки, лома, ручки лопаты и для своих бригадников.

«Новый Пионер» … Как забуду я широкую долину, прибранную, чистую зону лагеря, высокие темные конусы «песков», вывезенных на вагонетках из шахт, и приборы на журавлиных ногах из свежих белых бревен!.. Самым важным для нас был бункер, ненасытный бункер, куда возили мы «пески» на тачках, по узким трапам из прогнивших досок.

Работали по двенадцать часов, еще два часа занимали дорога и уборка прибора, а когда была пересмена, то работали по восемнадцать и больше часов, но в лагере не могли уснуть от голода.
Месяцами подряд, без выходных я гонял тачки, потому что не имел денег или табака, чтобы подкупить нарядчика — он мог послать меня учетчиком или иногда оставить в лагере отдыхать, – и,
как многие другие, доходил изо дня в день.

Всё меньше и меньше привозил я тачек за смену, а когда, напрягая остатки сил, стал сдавать лишь тридцать, когда меня уже считали недостойным удара палки, а только иногда пинали, когда я падал и долго не мог подняться – тогда пускали меня с группой таких же фитилей во вторую и третью смены, и мы по трое суток не заходили в лагерь, не отдыхали.

Нас толкали наши же товарищи, ибо вид дошедшего человека всегда действует раздражающе на более здорового, он угадывает в нем свое собственное будущее и к тому же тянет найти еще более беззащитного, отыграться на нём…
Источник: Пётр Демант (Кресс Вернон): Прииск «Новый Пионер», или колымская селекция («Зекамерон XX века»: М., Худ. лит, 1992, стр. 272-273) https://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=10992

14.

Когда говорят о впечатляющих размерах Патомского кратера, особенно про объём его конуса приблизительно 250 000 кубометров и предполагаемым веса сложившего его, по каким-то неизвестным причинам, известнякового щебня от 500 тысяч до миллиона тонн, то даже не задумаются, насколько ничтожны эти цифры по сравнению с теми терриконами и отвалами горных пород, которые возвели своими руками на месторождениях Урала, Сибири и Дальнего Востока заключённые ГУЛАГа, используя в основном только тачки, все, в нашей стране ещё не пересчитанные, «миллиарды кубометров взорванных скал».

Не трудно даже посчитать сколько бы заключённым ГУЛАГа потребовалось времени, чтобы возвести, при проходке очередной шахты, из пустой породы «Патомский конус с кратером на вершине и с горкой в нём, из поднятой с глубины на поверхность тоже пустой породы без признаков какой-либо руды с использованием взрывчатки, простейшего колодезного ворота и большой железной бадьи.

При средней выработки 5 кубометров породы в день или 50 больших тачек на человека, весь этот объём породы на максимальном удалении откатки породы 250 метров (с учётом всех опубликованных диаметров основания конуса Патомского кратера), с этой работой справилось бы за полтора месяца 100 человек.

Скорее всего ничего не обнаружив интересного в шахте, в неё в лучшем случае сбросили все использованные при прохождении шахты металлические приспособления для буровых работ и при помощи несколько взрывов внутри кратера и в ней, сымитировали её обрушение, чтобы снять с себя ответственность, за неправильную оценку мощности предполагаемого там крупного месторождения рудного золота или даже урана.

Насколько правдоподобна моя версия, что Патомский кратер «рукотворное произведение мастеров ГУЛАГа», можно проверить не занимаясь изучением самого кратера, а при внимательном осмотре его окрестностей, на предмет их изучения геологами в 1930-1940-х годах. Если там действительно происходили геологоразведочные работы по поиску рудного золота или рудопроявлений урана, то должны ещё сохраниться вырытые ими шурфы и канавы.

Кстати, когда я вёл раскопки на горе Стойковича на Заимке Кулика в Эвенкии, вокруг «камня Джона Анфиногенова», шириной и глубиной на штык лопаты в 1972 году, то след вырытой мной и студентами «траншеи», хорошо сохранился в 2008 году в канун 100-летия падения Тунгусского метеорита, через 36 лет. Или, например, в 2011 году, на реке Южная Чуня, в 4 км от посёлка Стрелка Чуни, вокруг глубокого карьера со штольнями по добыче исландского шпата, также сам обнаружил много вырытых геологами канав, как вручную, так и бульдозером, с остатками в некоторых из них, обломков розового кварца и помутневшего до белизны исландского шпата.

Май, 2022

Рубрика: Читать и думать, о "героях" СССР и России | Метки: , , , , , , , , , , , , , , , | 1 комментарий

Большой кратер Константина Коханова с продолжением виртуального путешествия 2022 года на Патомское нагорье и погружения в историю создания первой советской атомной бомбы

Большой кратер Константина Коханова с продолжением виртуального путешествия 2022 года на Патомское нагорье и погружения в историю создания первой советской атомной бомбы.

1.

Титульный лист и первая страница единственного экземпляра макета будущей брошюры Дж. Ф. Хогертона и Э. Рэймонда «КОГДА РОССИЯ БУДЕТ ИМЕТЬ АТОМНУЮ БОМБУ?» (М., Госиздат иностранной литературы, 1948, – 40 стр.), с карандашной правкой, сделанной рукой Иосифа Сталина.

Брошюра открывалась текстом предисловия, занимавшим шесть страниц. Прочитав, Сталин отредактировал его. В начальном абзаце он сохранил первую фразу, следующую фразу он снял, второй абзац был в основном сохранен:

«На поприще поджигателей и провокаторов новой войны подвизается немало разного рода пророков, пытающихся взвешивать силы «противника» и различными способами одурманивать сознание рядового американца».

Сталин, зачеркнув слова «и провокаторов», приписал синим карандашом: «К числу таких «пророков» принадлежат авторы статьи «Когда Россия будет иметь атомную бомбу», изданную в виде настоящей брошюры в переводе на русский язык».

Всего Сталин два абзаца дополнил, три снял и внёс редакционную правку ещё в четырех местах.

В западной прессе о П. Л. Капице в конце 40-х и в 50-е годы часто писали, как об «отце русской атомной бомбы». Большим успехом пользовалась книга А. М. Биева «Капица – атомный царь», изданная в 1954 г. в ФРГ (переведена в Англии, Франции и Голландии). Эта книга, написанная якобы бывшим «личным пилотом» П. Л. Капицы, достигла уровня «источника», в ряде энциклопедий, например, в «Энциклопедии Брокгауза» [Brockhaus Enzyklopadie, 1970], как и в других, не менее серьёзных, справочных изданиях. Поэтому ему и в 70-е годы приписывалась решающая роль в создании советского ядерного оружия…

Я уже рассматривал теоретическую возможность испытания в районе Патомского кратера одного из корпусов атомной бомбы неполной комплектации, но только в том случае, если этот район был выбран геологами работающих там геологических управлений, как перспективный в плане разведки и поиска необходимых для оборонной промышленности, рудных месторождений.

Но при этом, я также отметил, что и эта теоретическая возможность испытания там «ядерного заряда» должна была иметь, какое-то логическое или практическое обоснование, почему было выбрано именно это место для испытания атомной бомбы не полной комплектации, и почему она может иметь только одну версию, а именно, если там уже была прорублена на склоне горы штольня заключёнными из ГУЛАГовского лагеря «Бодайбинлаг», управление которого располагалось в городе Бодайбо на территории Иркутской области.

К тому же имели место странные совпадение, находки Вадимом Колпаковым Патомского кратера 8 августа 1949 года, накануне испытания 28 августа 1949 года первой советской атомной бомбы на Семипалатинском полигоне, и дата его сообщения о сделанном им открытии почему-то только в 1951 году, когда был уже закрыт урановый рудник в Мраморном ущелье.

Насторожило, как я уже отметил, ещё то, что Вадим Колпаков пользовался аэрофотоснимками, на которых уже были отражены, хотя и не совсем чёткие, очертания Патомского кратера, но вот, что он сам лично изменил маршрут, чтобы убедиться вблизи, что из себя представляет, изображённый на фотоснимке объект, в его рассказе выглядит как-то неубедительно, а надпись на панораме из сделанных им фотографий внутренней части кратера «8 августа, 4-й день маршрута…», вообще, наводит на мысль, что он шёл к кратеру налегке, специально посмотреть, как он выглядит, словно выполняя задание сделать его фотографии и при этом, главное, надолго на нём не задерживаться.

Вадим Колпаков в своих рассказах о Патомском кратере отмечает, что его «начальство настойчиво советовало не публиковать материалы о кратере в прессе»:

«Тогда советская геология решала две масштабные задачи – поиск урана для ядерной бомбы и составление подробной геологической карты страны. Потом переключились на поиск нефти и газа. А изучение же Патомского кратера не сулило выгоды.

Если бы им заинтересовались в Академии наук и отправили бы туда экспедицию, то обслуживать её – транспорт, связь, общий контроль – все равно бы пришлось геологам. Пришлось бы делиться вертолётами, вездеходами…
А у нас были свои задачи и планы, которые, кровь из носу, надо было выполнять. В общем, конфликт интересов разных ведомств получился».

Говоря о Патомском кратере, подчёркивая его необычный вид, Вадим Колпаков, делает упор на то, в центре кратера находится полукруглый купол, который даже у потухших вулканов быть не может:

«…И еще одна загадка – поднявшись на кольцевой вал кратера, я обнаружил в самом центре впадины полукруглый купол диаметром 15 метров. В вулканах, даже потухших, таких куполов быть не может.
Позднее, в разговорах с якутами-охотниками, я узнал, что это место называют «Гнездо огненного орла». Почему – неизвестно. И нигде в мире подобных аномалий больше нет…».

Странно, что никто даже не оспорил сделанное Вадимом Колпаковым заключение, что никаких куполов в кратерах потухших вулканов быть не может. Так что мне пришлось проверять и эту версию. Сделать это было нелегко, потому что подобным делом в Интернете никто ещё не занимался. Но я всё-таки нашёл фотографию с кратером вулкана, похожего на Патомский кратер почти с таким же «гнездом огненного орла:

2.

Вулкан Хверфьядль, вблизи озера Миватн в Северной Исландии, извергавшийся около 2500 года до н.э., с кратером из тефры высотой 396 метров, имеет диаметр около 1 км. Во время извержения в южной части кратера произошел оползень, который и создал неправильную, частично коническую форму горы. Тефра – собирательный термин для отложений материала, выброшенного в воздух вулканом и осевшего на землю. При диагенезе тефровых отложений (совокупности процессов преобразования рыхлых осадков в осадочные горные породы) образуются вулкано-пирокластические горные породы – туфы. (Вулкан выглядит, как Патомский кратер).

Но вернёмся пока к истории создания первой советской атомной бомбы:

Прошло почти 73 года после её испытания, 28 августа 1949 года. О том, как она создавалась, кажется, всё рассказали и учёные, кто занимался её разработкой и советские разведчики, кто доставал для них секретные американские материалы по её созданию, испытаниям и военному применению, непонятно только почему, академик Пётр Капица, отказавшийся работать в рамках советского атомного проекта не понёс за это никакого наказания.

Свой очерк о Петре Капице «Человек не отсюда», писатель Даниил Гранин, без его ведома, публиковать не решался и напечатал только после смерти академика. Позднее, как он пишет, ему кое-что о жизни отца, добавил сын академика Сергей Капица, по совету которого, он тогда «прочёл письма Петра Капицы к Иосифу Сталину, Молотову и прочим начальникам».

Если верить Даниилу Гранину, – всего Капица написал Сталину 49 писем. Сталин на эти письма не отвечал, но когда Капица, не понимая такой «невоспитанности», перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждёт новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась.

Даниил Гранин, ознакомившись с письмами академика, даже «представить не мог, что Капица позволял себе и что позволяли себе сталинисты по отношению к великому ученому!»

Константину Коханову тоже пришлось лично ознакомиться с письмами Петра Капицы, в основном имеющими отношение к советскому атомному проекту, которых в Интернете в изобилии, но к сожалению, несмотря на ссылки на источники, редкие из них опубликованы, без каких-нибудь, имеющих принципиальное значение, купюр.

Хотя в принципе, чтобы разобраться в событиях тех лет, которые связаны с реализацией советского атомного проекта. Достаточно ознакомиться с полным текстом второго письма Петра Капицы к Сталину от 25 ноября 1945 года об А. Б. (атомной бомбе), написанное больше чем на 20 листах.

По причине того, что я не нашёл ни одного устроившего меня варианта этого письма в сокращённом виде, то, с учётом нескольких вариантов, сократил полный текст этого письма до полутора страниц.

Не трудно было догадаться, о смысле этого письма Иосифу Сталину, который заключался в том, что, если бы научным руководителем создания советской атомной бомбы был назначен Пётр Капица, то он всю работу над ней построил бы на совсем других принципах:

Письмо академика П. Л. Капицы к товарищу И. В. Сталину, Москва, 25 ноября 1945 года:

Товарищ Сталин, почти четыре месяца я заседаю и активно принимаю участие в работе особого Комитета и Технического Совета по атомной бомбе (А.Б.). В этом письме, я решил подробно Вам изложить мои соображения об организации этой работы у нас, и также просить Вас еще раз, освободить меня от участия в ней. В организации работы по А.Б. мне кажется, есть много не нормального. Во всяком случае, то, что делается сейчас, не есть кратчайший и наиболее дешевый путь к её созданию…

…Секрет А.Б. нам неизвестен. Секрет к ключевым вопросам очень тщательно оберегается и является важнейшим государственный секретом одной только Америки.

Пока получаемые сведения недостаточны, чтобы создать А.Б., часто их дают нам, несомненно, для того, чтобы сбить с правильного пути…

Никакого строгого отбора тематики по определенному плану сейчас нет, и вокруг А. Б. начинается свистопляска. Пляшут и жулики, и авантюристы, и честные люди. Конечно, что-нибудь под конец и вытанцуется, но явно это не тот короткий и дешевый путь, по которому мы можем перешагнуть Америку. Сами американцы, по-видимому, шли путем этой же свистопляски и ажиотажа, она им и стоила много денег. Но, к сожалению, при той организации, которая у нас сейчас, громоздкий и разношерстный Технический Совет, бороться с этим трудно.

Но если стремиться к быстрому успеху, то всегда путь к победе будет связан с риском и с концентрацией удара главных сил по весьма ограниченному и хорошо выбранному направлению. По этим вопросам у меня нет согласия с товарищами. Часто они не хотят со мной спорить, а на деле проводят мероприятия в секрете от меня.

Единственный путь тут – единоличное решение, как у главнокомандующего, и более узкий военный совет…

…Резюмируя сказанное, прихожу к следующим выводам: для успешной организация разработки проблем по А.Б. нужно с моей точки зрения разбить проблемы на две части, которые даже можно организовать раздельно:

Быстрая, скажем двухлетняя реконструкция и развитие ряда нужных для А.Б. отраслей промышленности и поднятие научной работы в Союзе. Работа по нахождению более коротких и дешевых путей производства А.Б. Для этого надо поставить хорошо отобранных учёных ведущими и им полностью доверять, чтобы чётко и организованно направлять научные силы страны.

Осуществить этот второй пункт можно, например, тем, чтобы подпись ученого скрепляла всякий протокол Особого Комитета и приказы разных начальников. На подобие политических комиссаров, надо создать научных комиссаров. На данном этапе это может помочь.

В свое время это заставило наших оперативных работников поступать политически грамотно, а теперь это заставит их поступать научно грамотно. Следует, чтобы все руководящие товарищи, подобные Берия, дали почувствовать своим подчиненным, что учёные в этом деле ведущая, а не подсобная сила.

Стоит только послушать рассуждения о науке, некоторых товарищей на заседаниях Техсовета, их приходится часто слушать из вежливости и сдерживать улыбку, так они бывают наивны, воображая, что, познав, что дважды два четыре, они уже постигли все глубины математики и могут делать авторитетные суждения. Это и есть первопричина того неуважения к науке, которую надо искоренить, и которая мешает работать.

При создавшихся условиях работы, я никакой пользы от своего присутствия в Особом Комитете и в Техническом Совете не вижу. Товарищи Алиханов, Иоффе, Курчатов также и даже более компетентны, чем я, и меня прекрасно заменят по всем вопросам связанными с А.Б.

Поэтому мое дальнейшее пребывание в Особом Комитете и Техсовете, Вы сами видите ни к чему, и меня только сильно угнетает, а это мешает моей научной работе. Поскольку я участник этого дела, я естественно чувствую ответственность за него, но повернуть его на свой лад мне не под силу. Да, это и не возможно, так как тов. Берия, как и большинство товарищей с моими возражениями не согласен.

Быть слепым исполнителем я не могу, так как я уже вырос из этого положения.

С тов. Берия у меня отношения все хуже и хуже, и он несомненно будет доволен моим уходом. Дружное согласие (без генеральского духа) для этой творческой работы необходимо и только возможно на равных началах. Его нет. Работать с такими настроениями все равно я не умею. Я ведь с самого начала просил, чтобы меня не привлекали к этому делу, так как заранее предполагал, во что оно у нас выродится.

Поэтому прошу Вас ещё раз и очень настоятельно, освободить меня от участия в Особом Комитете и Техническом Совете. Я рассчитываю на Ваше согласие, так как знаю, что насилие над желанием ученого не согласуется с Вашими установками. Ваш П. Капица.

Пётр Капица своим письмом пытается «соблазнить» Иосифа Сталина на поиск более дешёвого советского пути создания атомной бомбы, считая, что выбранный американский путь слишком дорогим.

Отказ Капицы от участия в работе особого Комитета и Технического Совета по атомной проблеме, некоторые его биографы связывают с тем, что он не знал, что у Берии и Курчатова уже был необходимый им комплект документации для создания атомной бомбы и даже её чертежи, доставленные в СССР разведкой, и то, что на высшем уровне уже было принято решение: делать всё по-американски, ни в чём не отклоняясь, и в самый короткий срок.

Если судить по фразе письма Петра Капицы о том, что «пока получаемые сведения недостаточны, чтобы создать А.Б., (и) часто их дают нам, несомненно, для того, чтобы сбить с правильного пути…», можно не сомневаться, что разведданные по атомной бомбе до него всё-таки доводились. Но вот только обсуждать проблемы создания советской атомной бомбы, со всеми членами Особого Комитета, в качестве равноправного члена, академик считал ниже собственного достоинства и просил у Сталина для него особой должности «научного комиссара» с правом окончательного решения любого вопроса.

21 декабря 1945 г. Сталин разрешает отставку Петру Капице от работы в Спецкомитете при Совнаркоме СССР. 17 августа 1946 года Советом Министров СССР было принято постановление № 1815-782с с названием «О производстве кислорода по методу академика Капицы». Этим постановлением, подписанным Председателем Совета Министров Союза ССР И. Сталиным», Пётр Капица был снят с министерской должности начальника Главкислорода при Совете Министров СССР и председателя Технического совета Главкислорода, а также с должности директора Института физических проблем Академии наук СССР с указанием в секретном пункте №12 о «переключения работы Института физических проблем (ИФП) на выполнение работ в области использования атомной энергии».

ИФП срочно потребовался Спецкомитету для атомных работ, в особенности для расчетов по атомной бомбе силами группы Л.Д. Ландау, а Пётр Капица, как директор, отказавшийся участвовать «в спецработах по созданию атомной бомбы», уже не мог руководить этим институтом ни по существу новых задач, ни по секретным соображениям.

Правда, Петру Капице всё-таки была оставлена возможность до 1950 года работать профессором в МГУ им. Ломоносова и академик продолжает исследования в области физики низких температур, разделения изотопов урана и водорода, совершенствует познания в математике.

Благодаря содействию президента АН СССР Сергея Вавилова Петру Капице удалось получить минимальный комплект лабораторного оборудования и смонтировать его на даче. В многочисленных письмах Молотову и Маленкову Пётр Капица пишет о своих работах по разделению изотопов урана (хотя результаты оказались неудачными), водорода (которые легли в основу промышленной технологии получения дейтерия), по уничтожения атомных бомб в воздухе с помощью мощных пучков электромагнитных волн (но все попытки оказались нереальными до изобретения лазеров).

Когда Пётр Капица писал об экспериментах, проводимых в кустарных условиях, на даче, он просил только о помощи материалами и людьми, а также о возможности вернуться к нормальной работе.

В своей домашней лаборатории Пётр Капица вёл исследования в области механики и гидродинамики и даже сделал ряд открытий в области физики плазмы и использования сверхвысокочастотной электроники в энергетике. Например, им были разработаны и собраны новые типы СВЧ-генераторов непрерывного действия – планотрон и ниготрон. Название последнего представляет собой аббревиатуру названия местности, где расположена дача – Николина гора. В ходе экспериментов на даче им было обнаружено, что при высокочастотном разряде в плотных газах образуется стабильный плазменный шнур. Этот эффект в будущем будет использован для управляемого термоядерного синтеза (Для справки: о научной работе Петра Капицы на его даче на Николиной горе – https://topos.memo.ru/en/node/530).

Не следует забывать, что Пётр Капица явно нарушал режим сверхсекретности, продолжая самодеятельно работать на даче по атомной тематике и посылая письма об этом в правительство по личным, внережимным (не закрытым каналам) каналам. Когда эти письма были опубликованы: естественно, на них не было грифа секретности, а местом отправления была прямо указана Николина гора.

И как это не может показаться странным, но в конце 1950 года, Петра Капицу попросили продолжить «переписку со Сталиным. Жена Петра Капицы Анна Алексеевна Крылова об этом поделилась своими воспоминаниями, как к ним на дачу однажды позвонил помощник Маленкова:

«К нам на дачу позвонил неожиданно один из помощников Маленкова и попросил Петра Леонидовича к определенному времени прийти на дачу ЦК КПСС в Горках-10, куда ему должен был позвонить по «вертушке» Маленков.

Разговор состоялся, и Маленков сказал, что Сталин просил его подробно написать о своей работе лично ему. Капица заметил, что не уверен, доходят ли его письма до Сталина и читает ли он их. На это Маленков ответил, что Сталин читает не только те письма, которые Капица пишет ему, но и те, которые адресованы Маленкову».

Всё это говорит о том, что Пётр Капица не подвергался настоящей опале, так как ушел в отставку по доброй воле, его насильно не высылали из Москвы, не лишали дачи, тех, кто хотел ему помогать в научной работе, власти не преследовали, а если кто ему и по мелочам пакостил, то по условиям того времени, сам в любой момент мог насрать в штаны.

Мне кажется, что слишком большое внимание уделяется конфликту Петра Капицы с Лаврентием Берией, о котором академик сам написал в двух письмах Иосифу Сталину, и в которых дважды попросил его о своей отставке от работы в Спецкомитете по созданию атомной бомбы. Но даже из этих писем понятно, что не столько под руководством Берии академик Пётр Капица не хотел работать, сколько под руководством молодого профессора Игоря Курчатова, на которого правительством было возложило, не только общее научное руководство атомным проектом, но и весь производственный процесс, в сжатые до минимуму сроки, создания советской атомной бомбы и её серийного производства. Но об конфликте лучше прочитать в статье Жориса Медведев «Сталин и водородная бомба» (глава «Сталин, Берия и Капица»):

«…Пётр Капица был привлечен к работе по созданию атомной бомбы вскоре после назначения Игоря Курчатова общим руководителем всей проблемы в феврале 1943 года. Мобилизацию ученых для реализации поставленной задачи Курчатов осуществлял не путем принятия собственных решений, а подготовкой проектов постановлений Совнаркома.

Это было неизбежно для вовлечения в атомный проект и, соответственно, под контроль Курчатова тех физиков, которые по своему опыту, авторитету и академическому положению были в то время выше молодого и мало известного профессора Курчатова.

Главное преимущество Курчатова перед его более знаменитыми коллегами состояло в том, что благодаря анализу данных разведки, он был полностью осведомлен почти о всех достижениях в этой области в Британии и США.

По линии Государственного Комитета Обороны атомным (или «урановым») проектом руководили в тот период В.М. Молотов и М.Г. Первухин. 20 марта 1943 г. Курчатов направил Первухину докладную записку «О необходимости привлечения к работам Л.Д. Ландау и П.Л. Капицы». Им предстояло стать консультантами лаборатории Курчатова «по вопросам разделения изотопов» (Капица) и «по расчетам развития взрывного процесса в урановой бомбе» (Ландау).

Когда 20 августа 1945 г., после взрыва американских атомных бомб над японскими городами Хиросима и Нагасаки, для ускорения всех работ по созданию атомной бомбы решением ГКО СССР, подписанным Сталиным, был создан Специальный Комитет по атомной энергии, возглавлявшийся Берией и наделенный чрезвычайными полномочиями, то в этот комитет вошли лишь два члена, представлявших науку — Капица и Курчатов.

Другие члены представляли руководство страны: Политбюро (Маленков), правительство (Вознесенский), НКВД (Авраамий Завенягин) и те промышленные наркоматы, которым предстояло выполнять главную роль в создании атомной индустрии, наркомат боеприпасов (Борис Ванников) и наркомат химической промышленности (Первухин).

Из всех советских академиков Сталин лучше всего знал именно Капицу, причем не по личным встречам, а по регулярным письмам, которые Капица отправлял Сталину с середины 30-х гг. и которые затрагивали очень широкий круг вопросов. Капица был первым советским ученым, которому еще до окончания войны 30 апреля 1945 г. было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

В первые недели очень активной работы Специального Комитета и созданного при нем Технического Совета Капица очень энергично включился в решение и обсуждение всех проблем. Однако в тот период существовала директива Сталина и Берии полностью копировать американский проект плутониевой бомбы, почти все детали которого были получены советской разведкой от Клауса Фукса и Бруно Понтекорво, работавших в Лос-Аламосе.

В то же время Капица, в отличие от Курчатова и его ближайших сотрудников, не был допущен к изучению, анализу и оценке огромного количества поступавших в НКВД разведывательных материалов. Это создавало неизбежный конфликт между Капицей и Курчатовым, а также и с другими членами Спецкомитета.

Пётр Капица в своей работе исходил из предпосылки о том, что многие проблемы, например, в области разделения изотопов урана, нужно сначала решать, как научные. Курчатов, Берия и другие, однако, знали, что эти проблемы уже решены, и задача состоит лишь в проверке и уточнении полученных из США отчётов…»

Источник: Жорес Александрович Медведев «Сталин и водородная бомба» (Журнал «Энергия», 2000, № 10, 11) https://library.by/portalus/modules/biographies/referat_readme.php?subaction=showfull&id=1096282017&archive=&start_from=&ucat=5&

А вот интерес Иосифа Сталина к научной работе Петра Капицы, после его отставки, вызывает много вопросов. И совсем не исключено, во всяком случае, вполне вероятно, что Иосиф Сталин дал Петру Капице возможность почувствовать себя «научным комиссаром» и вся его дачная лаборатория была просто для отвода глаз, а настоящая его работа по созданию «альтернативной» (атомной) бомбы велась им в другом месте. В стране, где всё было засекречено и каждый, чуть ли не с дня рождения находился под подозрением, находится человек, который явно нарушал режим сверхсекретности, продолжая самодеятельно работать на даче по атомной тематике, отправляя письма членам правительства пользуясь услугами ближайшего почтового отделения, хотя, скорее всего, входящим в штат органов государственной безопасности.

И неудивительно, что в западной прессе о П.Л. Капице в конце 40-х и в 50-е годы часто писали, как об «отце русской атомной бомбы». Поэтому не стоит удивляться, почему большим успехом пользовалась на Западе книга А.М. Биева «Капица – атомный царь», изданная в 1954 г. в ФРГ и переведенная вскоре в Англии, Франции и Голландии. Эта книга, написанная якобы бывшим «личным пилотом» П. Л. Капицы, неспроста же достигла уровня «источника» в ряде энциклопедий, как например, в Энциклопедии Брокгауза (Brockhaus Enzyklopadie,1970).

Да и во многих научных справочных изданиях, за редким исключением, П. Л. Капице, на протяжении почти всех 1970-х годов, приписывалась решающая роль в создании советского ядерного оружия. В популярном французском энциклопедическом словаре «Пти Ларусс» (Le Petit Larousse, 1972) о Петре Капице, например, сообщалось, что он даже «Основной создатель советской термоядерной бомбы».

По-видимому, рождению этой версии во многом способствовало «таинственное исчезновение» П.Л. Капицы в осенние месяцы 1946 года. Что ещё могли подумать в западных научных кругах, когда его имя, так часто мелькавшее на страницах советских печатных изданий в годы войны и в первый послевоенный год, вдруг совершенно исчезло со страниц советских газет.

Попытки иностранных журналистов связаться с Капицей ни к чему не приводили. Но и об аресте знаменитого ученого тоже ничего слышно не было. Неудивительно, что в этих условиях фантазия журналистов устремилась по вполне, с их точки зрения, логическому следу: Капица тринадцать лет работал в Англии в одной из лучших физических лабораторий мира, был любимым учеником Резерфорда, основоположника ядерной физики. Кто же, как не он, – «отец советской атомной бомбы?»

Немалую роль в рождении этой легенды сыграло, несомненно, и выступление П. Л. Капицы на антифашистском митинге ученых в Москве 12 октября 1941 года, в котором есть такие слова:

«…Одним из важных средств современной войны являются взрывчатые вещества. Наука указывает принципиальные возможности увеличить взрывную силу в 1½ – 2 раза. Но достижения последнего времени дают нам еще новые возможности использования внутриатомной энергии, об использовании которой писалось раньше только в фантастических романах.

Моё личное мнение, что технические трудности, стоящие на пути использования внутриатомной энергии, ещё очень велики. Пока это дело ещё сомнительное, но очень вероятно, что здесь имеются большие возможности.

Мы ставим вопрос об использовании атомных бомб, которые обладают огромной разрушительной силой…» (Подробнее: https://www.booksite.ru/fulltext/miting/text.pdf).

Выступление Капицы было опубликовано в «Правде» и в «Вестнике АН СССР». Приведенный выше текст – из «Вестника». Он печатался по машинописной рукописи, правленой автором. В «Правде» выступления печатались по стенограмме. Приводим из «Правды» слова, которых не было в «Вестнике»:

«Теоретические подсчеты показывают, что если современная мощная бомба может, например, уничтожить целый квартал, то атомная бомба, даже небольшого размера, если она осуществима, с легкостью могла бы уничтожить крупный столичный город с несколькими миллионами населения».

http://elib.biblioatom.ru/text/istoriya-sovetskogo-atomnogo-proekta_t2_1999/go,260/

Никому из западных журналистов, естественно, ничего другого и не могло прийти в голову, кроме того, что Пётр Капица исчез из Москвы только потому, чтобы создавать в недрах какого-то суперсекретного «объекта» советское ядерное оружие.

А все рассуждения российских либералов, что Пётр Капица был просто изгнан из созданного им института, именно за отказ от участия в работе над атомным оружием под руководством Л. П. Берии, с которым у него возник конфликт, и он в целях личной безопасности уединился тогда у себя на даче на Николиной Горе, просто не имеющая под собой никакой почвы, еврейская легенда. [О конфликте с Л.П. Берией см. письма Капицы Сталину от 3 октября и 25 ноября 1945 г. в кн. «Письма о науке», а также: Халатников И.М. Легенды и факты // Капица. Воспоминания]
(Подробнее о легендах и фактах легендах, связанных с историей создания советской атомной бомбы: http://vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/KAPITZA/KAP_08.HTM).

Трудно, конечно, судить о том, чем руководствовался Иосиф Сталин, чтобы отказаться от «услуг» Петра Капицы и почему сам Пётр Капица не публиковал при жизни свою «переписку» со Сталиным и не разрешал публиковать воспоминания о своём вкладе в создание советской атомной бомбы.

«Когда кончилась война, а кончилась война взрывом атомной бомбы Америкой, – мы отстали, -вспоминал Н.С. Хрущев. – Тогда весь мир трубил об этой атомной бомбе и о превосходстве США. …А когда мы взорвали бомбу, то поднялся буквально истошный вой в буржуазной прессе, что бомбу русские получили из рук Капицы, что Капица – такой-сякой ученый-физик, что только он мог дать русским атомную бомбу. Тут Сталин возмущался и говорил, что Капица к этому абсолютно никакого отношения не имеет, что он не занимался этим вопросом…» (Источник: «Петр Леонидович Капица: Воспоминания. Письма. Документы» (М., Наука, 1994, стр.219).

Что говорил сам Сталин о Капице, мы узнаём от Хрущёва, сколько писем написал Капица Сталину от Гранина и хотя оба, Хрущёв и Капица, хорошо знали Сталина, но вели себя, как в анекдоте:

«Встречаются, два друга-ветерана КПСС и один говорит другому, что на какой-то конференции познакомился с одним коммунистом, который хорошо знал Сталина. Ну, наверно он тебе много рассказал о нём интересного? – с завистью в голосе, поинтересовался, услышавший такую новость, от своего друга ветеран-коммунист. Нет, он мне ничего не рассказал, – ответил ему товарищ по партии. – А, почему? – спросил разочарованным таким ответом, не в меру любопытный собеседник.
Просто потому, что он, не как мы с тобой, хорошо знал Сталина, если за 50 лет, после смерти вождя, ничего о нём никому не рассказал, – не просто ответил, а шепнул на ухо, непонятливому ветерану, его хорошо осведомлённый, но трусливый однопартиец».

Но вернёмся снова к созданию первой советской атомной бомбы:

Начало полномасштабных работ первого отечественного атомного заряда можно отнести к июлю 1946 года. В этот период в соответствии с решением Совета Министров СССР от 21 июня 1946 года Ю. Б. Харитоном было подготовлено «Тактико-техническое задание на атомную бомбу» (ТТЗ).

В ТТЗ указывалось, что атомная бомба разрабатывается в двух вариантах. В первом из них рабочим веществом должен быть плутоний (РДС-1), во втором – уран-235 (РДС-2). В плутониевой бомбе переход через критическое состояние должен достигаться за счет симметричного сжатия плутония, имеющего форму шара, обычным взрывчатым веществом (имплозивный вариант). Во втором варианте переход через критическое состояние обеспечивается соединением масс урана-235 с помощью взрывчатого вещества («пушечный вариант»).

Но планы, создания атомной бомбы в 1946 году, не учитывали многих сложностей, открывшихся во время их реализации участникам атомного проекта, поэтому «Постановлением СМ N 234-98 сс/оп» от 08.02.1948 г.», сроки изготовления заряда РДС-1 были отнесены до момента готовности деталей заряда из плутония на Комбинате № 817, а в отношении варианта РДС-2 к этому времени стали уже поговаривать о нецелесообразности доводить его до стадии испытаний из-за относительно низкой эффективности этого варианта по сравнению с затратами ядерных материалов. Считается, что работы по РДС-2 были прекращены в середине 1948 года, но что это действительно тогда произошло, достоверными источниками нигде не подтверждается.

Зато ещё в 1947 году в структуре КБ-11 появился второй опытный завод – для производства деталей из взрывчатых веществ, сборки опытных узлов изделия и решения многих других важных задач. Завод № 1 осуществлял изготовление многих деталей и узлов РДС-1 и затем – их сборку. Завод № 2 занимался практическим решением разнообразных задач, связанных с получением и обработкой деталей из ВВ.

История создания советского атомного оружия во многом ещё досконально не изучена, потому что многие её драматические эпизоды ещё до сих пор не рассекречены и возможно станут доступными для изучения только лет через пятьдесят, а может, вообще, уже никогда.

Но разве Иосифа Сталина интересовали затраты ядерных материалов для создания советской атомной бомбы, когда отрабатывались два её варианта и, возможно, его принятое решение о нецелесообразности доводить до стадии испытаний РДС-2 имело только отношение к Семипалатинскому полигону, а не к отказу от её испытаний вообще. К тому же, относительно безлюдное место, для другого полигона, где можно было бы испытать РДС-2 найти в стране не представляло труда, и оно могло находиться на северо-востоке Иркутской области.

Таким образом, для реализации плана испытаний РДС-2, лучше кандидатуры Петра Капицы Иосиф Сталин найти не мог, не отвлекая на это дело «ни Берию, ни учёных Курчатова», занятых созданием «копии американской атомной бомбы» и подготовкой испытаний ядерного заряда РДС-1 на Семипалатинском полигоне.
Отвлечёмся немного от истории создания первой советской атомной бомбы, её испытаний и поговорим (или рассмотрим) строение земного шара, континентальной и Сибирской платформы, а также обратим внимание, чем богаты наши недра и особенно Иркутская область, хотя бы её северо-восточная часть с центром в городе Бодайбо:

3.

4.

5.

Описывать два верхних коллажа со строением Земного шара от внешней оболочки (коры) до её ядра, считаю, не имеет смысла, для многих будет достаточно приведённых там картинок, а очень любопытных или знающих намного больше меня, я могу послать, не подумайте матом, а прочитать книгу В. П. Гаврилова «Как устроены и чем богаты наши недра» (М., «Недра», 1981) (http://www.iznedr.ru/books/item/f00/s00/z0000012/index.shtml).

На третьем коллаже упоминается Патомский кратер, практически (по сибирским меркам), находящегося там, где отмечены основные месторождения рудного золота в Бодайбинском («I – Лено-Витимском») золотоносном районе Иркутской области: Чертово Корыто (1); Высочайшее (2); Сухой Лог (3); Невское (4); Первенец (5); Вернинское (6); Догалдынское (7); Кавказ (8); Мукодек (9); Юбилейное (10); Урях (11). В 1930-е годы в этом районе было выявлено три рудные жилы, самую большую из них назвали «Первенец». Затем геологоразведкой, которая шла 50 лет, в 1974 году было открыто Вернинское золоторудное месторождение.
Источник: https://www.vsp.ru/2015/10/06/zoloto-optimizatsii-2/

Странно, что никто из геологов и старателей не заметил Патомского кратера до 1949 года, занимаясь поиском золота с середины XIX века, если его нашли в верховьях реки Хомолхо ещё 1846 году.

«…По степени удаленности приисков от г. Бодайбо золотоносный район делился на три части: Ближнюю, Среднюю и Дальнюю Тайгу. Ближняя Тайга охватывала прииски витимской системы. Средняя Тайга и Дальняя Тайга составляла олекминскую систему.

Своеобразным хозяйственным центром Дальней Тайги являлся пос. Перевоз, расположенный на правом берегу р. Жуи и всего в 50 км от обнаруженного в 1949 году Патомского кратера.

Следует отметить, что на Иркутском заводе тяжелого машиностроения были спроектированы и изготовлены десятки электродраг, в том числе малолитражные (например, драга «Гном», работавшая на прииске Перевоз по р. Жуи в 1940-х годах) …»
Источник: https://zolteh.ru/spetsproekty/zolotodobyvayushhie-regiony-rossii/irkutskaya_oblast/istoriya_irkutskoy_zolotodobychi/

Поэтому была большая вероятность обнаружения на месте будущего «Патомского кратера» признаков золотого рудного месторождения с попыткой выйти, через пробитую штольню в недра горы, на богатую золотоносную жилу. Запасы золота наверно быстро истощились, работы прекратили, но штольня осталось и ей смогли найти достойное применение и даже испытать ядерный заряд РДС-2, который мог Пётр Капица «довести» до готовности к испытаниям к лету 1949 года. К тому же это испытание атомного заряда РДС-2, можно было, по политическим соображениям, даже отнести к началу использования в СССР ядерной энергии в мирных целях.

Следует отметить, что ещё в октябре 1945-го, всего через месяц после взрывов в Хиросиме и Нагасаки, в СССР начались работы по ее мирному применению. И начало им положила записка академика Петра Капицы «О применении внутриатомной энергии в мирных целях», рассмотренная в октябре 1945 года Техническим комитетом учрежденного при Совнаркоме СССР Первого главного управления, ведавшего всей атомной тематикой.

Та записка не сохранилась в архивах, но тезисы Петра Капицы известны из его письма Молотову, отправленному в декабре 1945-го:

«То, что происходит сейчас, когда атомную энергию расценивают первым делом как средство уничтожения людей, так же мелко и нелепо, как видеть главное назначение электричества в возможности постройки электрического стула», – написал Капица, уверенный, что у мирного применения нового источника энергии грандиозное будущее…»

Ссылка на публикацию письма: «П. Л. Капица: письмо Молотову» (Вестник МИД СССР №10, М., Международные отношения, 1990).

Подробнее из опубликованного полного текста письма «П. Л. Капица: письмо Молотову» в журнале «За науку» №3 (1942) 2015, стр. 47-49):

Не дождавшись подписи Сталина под Постановлением СНК об освобождении от работы в Спецкомитете, Петр Леонидович 18 декабря отправляет письмо:

Наркому Иностранных Дел СССР В. М. Молотову.
О мирном атоме
18 декабря 1945, Москва

Товарищ Молотов,
Мне бы хотелось выступить как учёному со статьей, связанной с той ситуацией, которая создалась в
мировой науке в связи с вопросами атомной энергии и дать более объективное освещение этому вопросу. Ввиду внешнеполитического значения этого вопроса, прошу Вашего согласия. Для краткости вот тезисы того, что я хотел написать в статье.

1. − Достигнутые успехи науки и техники в использовании атомной энергии, несомненно, по своей
значимости отмечают новую эру в культуре человечества.

2. − Главное значение технического использования атомных процессов − это то, что в руки человечества дан новый могущественный источник энергии.

3. − Так как энергетических запасов урана и тория в земной коре значительно больше, чем эквивалентных запасов угля, нефти и пр., то человечеству будущего, по-видимому, не грозит «энергетический голод».

4. − Я думаю, что не будет чересчур смелым прогнозом сказать, что техника будущего будет рассматривать уголь, дерево, нефть как источники сырья для синтеза, а энергетика перейдет на атомную энергию, и очень возможно, что о сжигании угля, торфа и пр. в топках будут говорить, как о варварстве, и это будет запрещено.

5. − То, что происходит сейчас, когда атомную энергию расценивают первым делом, как средство
уничтожения людей, так же мелко и нелепо, как видеть главное значения электричества в возможности постройки электрического стула. Атомная энергия для бомб будет так же мало применяться в будущем, как электричество для электроказни…

6 − Как ни значительны успехи научной работы в Америке, но все техника использования атомной
энергии находится в своей инфантильной стадии, главное значение последних научных достижений в том, что показана возможность получения и управлении атомной энергией в значительных масштабах. Над ее практическим использованием надо еще много работать. Достигнутое можно сравнить с первой паровой машиной Ватта-Ползунова, которая показала, что можно перевести энергию пара в работу с выгодой для человека. Будущее атомной энергии так же грандиозно, как современная паровая турбина в сотню тысяч лошадиных сил по сравнению с первой паровой машиной…

Далее были ещё тезисы под №№ 7 – 13 раскрывающие глубже, хотя опять же, в общих чертах, уже сделанные прогнозы академика, перечисленные в первых шести тезисах, «с указанием что уже сейчас вырисовываются более эффективные пути, связанные с техникой использования атомной энергии и её разнообразные возможности».

Первая резолюция Молотова была положительной: «Т. Берия. По-моему, можно разрешить Капице
напечатать такую статью. В. Молотов. 18/ХII». Потом он
тщательно эти слова зачеркнул (их смогли расшифровать в Архиве внешней политике СССР) и написал новую резолюцию: «Сообщить т. Капице по телефону, что, по-моему, лучше подождать с этим. В. Молотов. 21/ХII».

ИЗ ДНЕВНИКА Б. Ф. ПОДЦЕРОБ. СЕКРЕТНО. (Рассекречено 25.04.1990 года)
РАЗГОВОР ПО ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОМУ ТЕЛЕФОНУ С АКАДЕМИКОМ П. Л. КАПИЦЕЙ
25 декабря 1945 г. в 20 час. 55 мин.

Я позвонил Капице и, сославшись на его письмо т. Молотову по вопросу о возможности его, Капицы, выступления со статьей по вопросам атомной энергии, сказал, что тов. Молотов поручил мне передать ему, что, по его мнению, лучше подождать с этим.
Поблагодарив за сообщение, Капица спросил, ждать ли ему сигнала о том, когда выступить со статьей. Я ответил утвердительно.
Старший Помощник Наркома: Подцероб (https://mipt.ru/upload/iblock/1eb/2015_zanauku_3.pdf).

Опять же, в чисто в теоретическом плане, если такая ситуация, с участием Петра Капицы с непосредственном участием в создании РДС-2 имела место, то ему для испытания этого ядерного заряда вполне могла устроить готовая штольня на предполагаемом рудном месторождении золота в Бодайбинском районе Иркутской области. Причём взрыв ядерного заряда РДС-2 был бы произведён действительно практически в мирных целях для дробления на горном участке, расположенных под ним рудных тел.

Кстати, подобная описанная мной «теоретическая ситуация», использования ядерного взрыва в «мирных целях», имела место в действительности.

6.

Это не Патомский кратер, а похожий конус на горе Куэльпорр в Хибинах на Кольском полуострове. В недрах горы Куэльпорр в 1972 и 1984 годах произвели «мирные» ядерные взрывы, мощностью 2.1 и 1.7 килотонн, с кодовыми названиями Днепр-1 и Днепр-2, идея применения которых зародилась в СССР в конце 1940-х годов. Целью эксперимента являлось получение опытных данных для разработки новой технологии подземной добычи руд с применением ядерных взрывов для дробления горных участков рудных тел.

7.

Константин Коханов о Патомском кратере: Следует отметить, что отвалы горной породы, образованные при помощи ядерных взрывов в Хибинах на апатитовом руднике, подозрительно напоминают своим видом Патомский кратер. Фотография слева – вид с горы Куэльпорр осенью 1984 года на отвалы горной породы – виден сам опытный рудник и на заднем плане поселок, где теперь находится база МЧС. Патомский кратер был обнаружен в августе 1949 года при геологической съемке местности на Патомском нагорье в Иркутской области геологом В.В. Колпаковым, который только в 1951 году в журнале «Природа» (№2, 1951, стр. 58-59) сообщил о нём, с предположением, что он мог возникнуть в результате падения на Землю крупного метеорита.

Борис Ржевский: «По пути в «урановую пасть»» (газета «Полярная правда» 22.08.2000, стр. 3)

«…Хибины получили громкую известность после того, как только там дважды, в 1972 и 1984 годах, прогремели «мирные» ядерные взрывы…

…Ореол таинственности возник вокруг горы Куэльпорр, которую избрали для экспериментального дробления руды с помощью более могучей силы, чем обыкновенная взрывчатка. И, действительно, специалисты оценили результаты ядерных взрывов как очень перспективные, с лучшими показателями дробления горной породы, чем было обычно принято…

… Как ни странно, но наибольшее беспокойство куэльпоррские взрывы вызвали не у местных жителей, а у финнов и норвежцев, до границы с которыми было не менее двухсот километров. Лишь только в 1990-х годах «Объект Днепр» – имевший наименование бывшего полигона – был открыт для посещения, туда валом повалили иностранцы, благо что дорога доступна даже легковой машине.

Дотошные зарубежные экологи со своими дозиметрами исползали не только саму гору, но и все ближайшие склоны и долины, выискивая следы невидимого гамма-излучения. К их разочарованию, радиоактивный фон оказался настолько слабым, что говорить о какой-либо угрозе соседним странам было бы большой глупостью…

…В конце июля 2000 года, автор статьи в газете с начальником службы радиационной безопасности прибыли на Куэльпорр для очередной контрольной проверки…

…Через пять километров пути справа появляется отвал апатитовой руды в несколько сотен тысяч кубометров. Дозиметр убедительно доказывает, что руда совершенно безопасна, всего пятнадцать микрорентген в час, как в большинстве домов Кировска…

…У входов во все штольни прибор показывает одну и ту же цифру – 15…

…Но в Хибинах есть еще один рудник, где радиоактивное излучение достигает внушительной силы, но сила эта природного происхождения. Уместно напомнить, что на геохимической карте Мурманской области Хибинский горный массив выделяется как радиоактивная аномалия из-за урана и тория, причем урана в породах вдвое больше, чем в среднем по земной коре. Отсюда в 2-3 раза более высокие уровни радиоактивного фона, чем, например, в Мурманске, но все равно намного меньше санитарной нормы…

… Через неделю после Куэльпорра наша небольшая группа по старой заброшенной и уже непроезжей дороге направилась по ущелью Гакмана к бывшему Ловчорритовому руднику.
Перед нами открывается необычная картина. На высоте 700 метров в глухом диком ущелье взгляд наталкивается на фундаменты домов, бетонные стены непонятного строения, а под склоном горы видны разбросанные сильно поржавевшие рельсы, вагонетки, трубы и прочая железная мелочь. Все это – остатки первого в России рудника по добыче урана.

Он просуществовал всего пять предвоенных лет, брошенный затем на произвол судьбы и природы. И надо сказать, природа потрудилась на совесть. Еще в самом конце 1930-х годов снежные лавины уничтожили все деревянные строения рудника. А в конце века по его территории промчался селевой поток невероятной для Хибин силы. Тут уж не устояли даже железобетонные стены. Все было снесено подчистую.

Но главное, конечно, осталось. Под отвесными скальными обрывами мы насчитали шесть выходов из штолен рудника. И поразительный контраст с Куэльпорром. Никаких предупреждений об опасности, никакого намека на попытки обустройства территории. И это всего в двух часах ходьбы от ближайшей автобусной остановки…

… Уже на осыпи, по которой мы поднимаемся к штольням, стрелка дозиметра уходит за сто микрорентген. И немудрено. То тут, то там попадаются обломки с красивыми желтоватыми и зеленоватыми прожилками. Это – ловчоррит. Экзотический минерал, которого больше нигде, кроме Хибин, в мире не встретишь.

Яркий солнечный день позволяет проникнуть в глубь штольни на расстояние до тридцати метров, дальше – сплошная тьма, которую с трудом прорезает электрический фонарик. Прибор показывает нарастающий уровень гамма-излучения до тех пор, пока не замирает на отметке четыреста. Это максимум, на который способны стенки штольни, изрезанные прослойками ловчоррита. Не так уж и много, хотя подолгу находиться в таком радиационном поле, конечно же, не следует.
Остальные штольни примерно такого же устройства: сухие, темные, без видимых следов разрушения свода, заколов, расслоения. В этом смысле они безопасны.

И кто знает, может, найдется предприимчивый энтузиаст, который построит подъемник или лестницу двухсотметровой длины, да и начнет делать деньги на демонстрации горной технологии 1930-х годов. Ну, а иностранцам можно будет пощекотать нервы экскурсиями в «урановую пасть».
Источник газета «Полярная правда»: http://skazmurman.narod.ru/library/pressa/p000822.htm

Во время экспедиции Российской АН совместно с «Комсомольской правдой» на Патомский кратер 2006 года, после высадки её членов с вертолёта, учёные первым делом расчехлили радиометр.

Радиационный фон на месте нашего лагеря оказался 11 микрорентген. Для человека это абсолютно безопасно, даже меньше, чем во многих российских городах.

Например, в ближайшем к кратеру городе Бодайбо средний радиационный фон – 18 микрорентген, а в Москве – 15.

На следующее утро, когда учёные и журналисты отправились к кратеру, специалисты проводили измерения радиоактивности каждые 100 метров. И чем ближе они подходили к «Гнезду огненного орла», тем ниже становился радиационный фон. А на самом кратере он составлял уже всего 5 микрорентген…»

Как объяснить этот факт, ученые пока не знают, но уже стало ясно: если Патомский кратер и «дурное место», то причина здесь вовсе не в радиации…
Источник: Газета «Комсомольская Правда», отчёт журналиста Андрея Моисеенко (https://history-paradox.ru/patomsky4.php).

Какие можно сделать выводы, из-за отсутствия повышенного радиационного фона на Патомском кратере, что испытания советской атомной бомбы там не производилось, но ведь, если бы даже теоретически и производилось, как «мирные» ядерные взрыва в Хибинах для экспериментального дробления апатитовой руды, так и там радиационный фон всего пятнадцать микрорентген в час, как и в большинстве домов ближайшего к руднику города Кировска, не смотря на то, что там было произведено два подземных ядерных взрыва в 1972 и 1984 годах…

Продолжение следует

Рубрика: Воспоминания, Читать и думать | Метки: , , , , , , , , , , , , , , , | Комментарии отключены

Большой Патомский кратер Константина Коханова. О результатах Первой виртуальной экспедиции Константина Коханова 2022 года на Патомское нагорье

Большой Патомский кратер Константина Коханова. О результатах Первой виртуальной экспедиции Константина Коханова 2022 года на Патомское нагорье.

1.

Начну рассказ об этой «экспедиции» с реальных событий 1972 года. Только в 25 лет человек может строить нереальные, если не сказать точнее, просто невыполнимые планы, с точки зрения, даже чисто своих физических возможностей. Но такой была моя «Третья рекогносцировочная экспедиция Константина Коханова» по поиску вероятных мест падения Тунгусского метеорита.

Мне предстояло пройти берегом Подкаменной Тунгуски 40 км до устья реки Верхняя Лакура, а затем по берегу этой реки подниматься до озера Пеюнгда тоже не меньше 40 км и после озера ещё дальше вверх 6-7 км и повернуть на восток в сторону высоты «501» и пройти, не доходя до неё, около 4 км и уже там повернуть на север и через 3-4 км достигнуть непроходимого водораздельного верхового болота. Далее предстояло пересечь это болото, в том месте шириной около 2 км, уже ориентируясь не по компасу, а на середину распадка между двумя левыми вершинами Лакурского хребта, чтобы в том месте преодолеть этот хребет, и после него, через 5 км пути, выйти к реке Сераныль.

Далее по правому берегу реки Сераныль предстояло пройти 6 км до её устья со стороны правого берега реки Чадавикон. И уже по правому берегу реки Чавидакон пройти ещё 5 км до реки Хушмы и по её левому берегу не менее12 км до устья ручья Чургим. И уже по долине ручья Чургим и по прорубленной, ещё в 1927 году рабочими Леонида Кулика, просеке, наконец, осилить последние 8 км до его заимки, где в это время работала томская Комплексная Самодеятельная Экспедиция (КСЭ-14).

Пройти тогда пешком мне пришлось больше120 км, но самыми трудными были 2 км через верховое болото с растущими на нём редкими берёзками, с торфяными валами, окружающими черные покрытые зелёной ряской, полузастывшие, как студень, идущие друг за другом, «трясины».

Впечатления от ходьбы по этому болоту прозой в дневнике передать было невозможно, но в голове, сами собой, складывались такие выражения в рифмах, в которых не было лишних слов, также, как и лежащих в рюкзаке вещей: «Валы торфяные по шею, в них кажется я утону, но вырыв собою траншею, шагаю по самому дну…»; «Болото застыло, как студень, качается чёрная хлябь, но каждый мой шаг безрассудный, не хочет другой вдохновлять…» или «Закат багров, цвет губ махров, и кровь красна до сини в жилах, но не спроста, уж будь здоров, болот покров пружинит…».

Казалось бы, ну что тут такого, прошёл человек больше 120 км, но только вместо «сухой речки», обнаружил следы побывавших до него экспедиций, со сделанными на затёсах карандашом, фамилиями их участников. Правда, всё-таки одно открытие, я сделал, когда у меня оказались, почему-то пустыми, не использованные ещё, аэрозольные баллончики, перед выходом из охотничьего зимовья рядом с озером Пеюнгда. Неудивительно, что комары, это обстоятельство использовали по полной программе и когда я, с рёвом носорога, давил их на своих руках и на лице, то ладони моих рук были постоянно красными от крови, как у раненного на фронте солдата, который, за неимением бинта, прикрывал ими, свои огнестрельные ранения. Через первый день такого кошмарного пути, я почувствовал, что весь пропах рыбой.

Исходя из того, что рыбу в пути я не ловил и не ел, то без труда догадался, что рыба пахнет комарами, но не догадался потом запатентовать это своё, «достойное нобелевской премии», открытие.

Можно сказать, что первые «впечатления» от укусов комаров, уже там стали обретать стихотворную форму: «Впивается гнус нестерпимо, в лицо, в шею, в ссадины рук, – О, Господи! Есть коль! Прости мне, Грехи за бессмысленность мук…». Но через два дня пути, я уже почти перестал чувствовать укусы комаров, может быть потому, что тогда «продирался», через сплошной ерник, с беспощадно бьющими, по лицу и рукам, ветками берёзовых кустарников: «Верхней Лакуры верховье, берёзовых дебрей среди, в клочьях штормовка и кровью, своей поливаю следы…».

Конечно моё появление на Заимке Кулика никого не удивило, потому что, перед своей экспедицией по поиску «сухой речки», я сначала отнёс на Заимку Кулика часть своих продуктов и заодно привёл туда, в тот год, первую группу из трёх томских студентов, в помощь уже находившемуся там, прилетевшему с женой на вертолёте пожарников, одному из руководителей КСЭ. Так как нести мне в итоге пришлось на Заимку Кулика, не только свои продукты, но также половину вещей студентов, плохо понимавших все трудности похода в таёжных условиях, то путь с ними у меня занял вместо двух дней, четыре.

Оставив продукты на Заимке Кулика, я на следующий день, пошёл обратно в Ванавару и пришёл в село, через два дня, преодолев без отдыха за шесть дней около 180 километров, злым, заросшим колючей щетиной, плохосоображающим человеком, с большим охотничьем ножом, в пристёгнутых к ремню ножнах.

Поэтому моё появление в переполненном людьми продуктовом магазине, в таком экзотическом виде, вызвало замешательство не только покупателей, но и продавца, которая, как я понял, никому ничего не собиралась продавать, потому что никто кроме вина покупать ничего не собирался. Отодвинув рукой в сторону, стоящего перед продавцом одного, как я понял, авторитетного в селе «товарища», сходу попросил продавца продать мне две бутылки вина, и на её отказ, мотивированный тем, что администрация села запретила продавать вино, до окончания покоса, возразил ей тем, что лично сам, как начальник Ангаро-Ленской экспедиции, и к покосу, и к администрации села, не имею никакого отношения.

Во время разговора с продавцом, я опустил руку в ящик с пряниками, стоявший в стороне от прилавка и понял, что не только раскусить их, но и разбивать молотком будет невозможно, потому что их завоз в Ванавару был явно ещё до полёта Юрия Гагарина вокруг земного шара. И тут я просто ввёл продавца в ступор, предложив ей подать мне килограмма полтора этих, съедобных только собаками пряников, правда с одним условием, что она сделает большой кулёк, положит в него две бутылки вина и полностью их, даже с большим верхом, «засыпит» этим, полностью несъедобным, продуктом.

В магазине наступила мёртвая тишина, нарушаемая свёртыванием большого бумажного кулька и засыпкой помещённых в нём бутылок пряниками. Расплатившись с продавцом и пробираясь сквозь толпу парализованных «этим чудом» покупателей к выходу, я обернулся к продавцу и предложил ей обратить внимание, сколько ещё у неё магазине есть любителей пряников. Не удивительно, что бывшие в тот день в магазине рабочие нескольких геологических партий, угощая своих товарищей вином, рассказали им, какого они встретили там начальника экспедиции – «настоящего русского мужика».

Мог ли я предположить, что названная мной от фонаря Ангаро-Ленская экспедиция существовала на самом деле и один из её отрядов даже был в это время в Ванаваре. Около магазина я встретил охотника Александра Лазарева, с которым познакомился в 1971 году и даже погостил у него три дня в зимовье за устьем реки Чамба на левом берегу Подкаменной Тунгуски.

Предложил ему выпить со мной за встречу, но Лазарев развёл руками, показав тем самым, что рад, но к сожалению, нечего и очень удивился, когда я решил угостить его пряниками, встряхнув кулёк,
с «малиновым звоном» стеклянных бутылок. Пошли к Лазареву домой, где я познакомился ещё с несколькими охотниками, но ночевать у него не остался, а пошёл в балок, посередине улицы Увачана, где останавливались на ночлег, прилетавшие в Ванавару работать в КСЭ, студенты томского университета.

На следующий день, меня на улицах Ванавары уже останавливали рабочие из некоторых геологических партий, пожелавших устроиться на работу в «мою геологическую партию». Это особенно не напрягало, можно было отшутиться или сослаться, что моя «партия» полностью укомплектована, но когда ко мне обратились рабочие отряда московских геоморфологов из МГУ с просьбой, попросить начальника отряда не увольнять их товарища за драку с местными жителями, мне ничего не оставалась, как не пойти, хотя было стыдно врать, улаживать этот конфликт.

Палаточный лагерь начальника отряда московских геоморфологов располагался недалеко от берега Подкаменной Тунгуски, и я, спросив у первого встреченного там геолога, где палатка его начальника и узнав, что она находится рядом, попросил передать ему, что с ним хочет поговорить начальник Ангаро-Ленской экспедиции.

Геолог скрылся в палатке начальника и по тому, как из неё быстро выскочил начальник московских геоморфологов и стал озираться по сторонам, я понял, что он явно, хотел увидеть кого угодно, но только не меня. А где начальник Ангаро-Ленской экспедиции? – наконец, он решил спросить меня, наверно думая, что этого «бича» просто попросили проводить его зачем-то, явно, к существующему на самом деле, начальнику этой экспедиции.

Понимая всю нелепость сложившейся ситуации, мне с серьёзным видом лица, пришлось ответить, что начальник Ангаро-Ленской метеоритной экспедиции,- это я. Начальник московских геоморфологов из МГУ рассмеялся и пригласил меня к себе в палатку, где находилось ещё двое геологов. Там я подробно рассказал геологам о своих планах поиска следов падения Тунгусского метеорита и в конце рассказа показал им рисунок верховьев реки Верхняя Лакура, который был сделан мной с мутной копии аэрофотоснимка одного из руководителей КСЭ на Заимке Кулика.

Геологи посмотрели на мой рисунок, переглянулись и наверно впервые поняли, как выглядели японские камикадзе, взлетая с авианосцев, оставляя на их палубах шасси своих самолётов, чтобы врезаться в борта американских кораблей или спикировать на них сверху в качестве части управляемой ими авиабомбы.

Наверно, только исключительно из гуманных соображений, геологи предоставили мне для более тщательной проработки моего предстоящего маршрута в верховья Верхней Лакуры свои секретные топографические карты масштабом 1 км в 1 см (1:100000) и более того, даже позволили снять с них копии на кальку при помощи цветных шариковых ручек.

2.

В течении недели я приходил к ним, чтобы снимать на кальку копии этих карт, не только предстоящего маршрута, но и других мест, которые имели отношение к траектории полёта Тунгусского метеорита в направлении к северо-западу от Ванавары.

В тоже время, узнав, что одна из групп московских геоморфологов будет спускаться по реке Кимчу и проплывать мимо озера Чеко, я предложил им посетить Заимку Кулика, в 12 км от этого озера, где возможно они смогут тогда снова встреться и со мной. Это встреча действительно произошла, но к описанной выше истории моей экспедиции в верховья реки Верхняя Лакура, она не имела никого отношения.

От начальника отряда московских геоморфологов я тогда узнал, что Ангаро-Ленская экспедиция есть не только на самом деле, но даже и то, что его отряд в 1972 году работает к тому же в её составе. От такой новости, я и сам тогда, не смог удержаться от смеха.

Можно, с уверенностью, сказать, что успеху моей экспедиции в верховья Верхней Лакуры сопутствовала только череда нелепых случайностей. Начиная от доставки продуктов и трёх студентов на Заимку Кулика до возвращения в Ванавару, с присвоением себе в шутку должности начальника Ангаро-Ленской экспедиции, не говоря уже о случайном знакомстве с московскими геоморфологами, после просьбы рабочих их отряда, заступиться за товарища, которого за драку с местными жителями, хотел уволить начальник.

Правда, после разговора со мной о драке, сам начальник «по-секрету» сказал мне, что он только хотел припугнуть не только самого «хулигана», но и его товарищей. Воспитательный процесс, с Жорой, так звали этого рабочего, я уже продолжал непосредственно сам, причём в кругу его защитников: «Скажи спасибо своим друзьям Жора, что они нашли такого дурака начальника экспедиции, которого попросили за тебя поручиться, так уж ты не подведи меня, и тем более своих товарищей».

Но вернёмся к началу моего рассказа о Патомском кратере. Почти сразу после моего возвращения на Заимку Кулика с Верхней Лакуры, ко мне подошёл один из томских студентов, который то ли видел меня там в августе 1971 года, то ли на конференции в томском университете 7 ноября 1971 года, озадачив меня тем, что в одной из томских газет было сообщение, что в 1972 году, я трагически погиб при изучении Патомского «лунного» кратера. С кем меня мог перепутать томский студент, я тогда так и не смог выяснить.

Но последовавшие затем события, связанные с раскопками «метеорита» на горе Стойковича, спуска на плотах вместе с московскими геоморфологами 30 км вниз по реке Кимчу и возвращения от них пешком снова на Заимку Кулика, а затем в Ванавару, привели к тому, что я разочаровался в «учёных», которые были руководителями Комплексной самодеятельной экспедиции (КСЭ) и решил заниматься поисками возможных мест падения Тунгусского метеорита в примыкающих к Эвенкии районах Иркутской области.

Поэтому меня не пришлось долго уговаривать, стать попутчиком для одного из Иркутских товарищей, спуститься с ним в лодке вниз по реке Большая Ерёма до посёлка Усть-Чайка. Сдуру согласился, и в итоге продолжилась череда нелепых случайностей, которые продолжались до моего случайного прилёта в Ербогачён, так как я забыл спросить лётчика в Ерёме, куда он летит, и прилетел вместо Киренска, в этот районный центр на севере Иркутской области.

Событиям 1972 года было посвящено моё стихотворение «Слухи о смерти», хотя, откровенно говоря, Смерть шла за мной в течении двух месяцев, можно сказать по пятам, но после Усть-Чайки, где я поругался со своим случайным попутчиком, когда он поплыл в лодке один, а мне пришлось идти по левому берегу Большой Ерёмы пешком к Угрюм-реке, преодолевая последние 80 км с натёртыми в кирзовых сапогах до крови ногами, она, наконец, отстала и высунув от усталости язык, махнула на меня рукой:

Что в кальдере Патомской
Мой теряется след,
Кто-то вычитал в Томске
Там в одной из газет.

Я прошёл по болотам
Сквозь Лакурский хребет,
На Заимку, где кто-то
Говорил – меня нет.

Я свободный, как ветер,
Шёл к ним с разных сторон,
Так что вести в газете,
Не с моих похорон.

С этим трудно смириться,
С этой мыслью простой,
Изумление в лицах,
Будто впрямь я святой.

Есть свобода до бреда,
Делать всё, что хочу…
Для меня она небо,
Если вдруг полечу.

Я покину их вскоре,
Тесен их коллектив,
Вместо дел разговоры,
Песен тот же мотив.

Ванавара, как Мекка,
Где паломников рой,
Не найти человека,
Там, где каждый герой!

Там, где не во что верить,
Где гипотезы – факт,
Где стремятся проверить,
Что всё именно, так.

1972

Первые пять моих рекогносцировочных экспедиций с 1970 по 1974 года были ежегодные, дальше ещё пять проходили с перерывами с 1976 года, через два-три года до 1986 года, причём последние три, были на моторной лодке «Романтика-2» с подвесным мотором от города Усть-Кут по пяти рекам [Лена (до Чечуйска), Нижняя Тунгуска (до села Ерёма), Большая Ерёма, Алтыб и Левый Алтыб (туда и обратно в 1982 до села Ерёма, в 1984 и 1986 годах до села Преображенка)]. Дальше был большой перерыв в 22 года и затем ещё десять ежегодных экспедиций, но уже только в Эвенкии, начиная с 2008 года по 2017 год по рекам Подкаменной Тунгуска, Чамба, Хушма, Северная Чуня, Южная Чуня и Чуня от населённых пунктов Ванавара, Стрелка Чуни, Муторай до Байкита на реке Подкаменная Тунгуска. Было ещё две экспедиции в эти годы в Челябинскую область, после падения Челябинского метеорита в 2013 и 2016 годах с неожиданными для местных жителей результатами с определением непригодной для питьевых целей водопроводной воды, поступающей в жилые дома посёлка Депутатский, а также, что причиной гибели во время водопоя на пруду коров и овец в посёлке Березники, были не осколки Челябинского метеорита, попавшие в пруд, а сточные воды попавшие в пруд, от расположенного там горно-обогатительного комбината.

Ну, а с научной точкой зрения мной было установлено, чем на самом деле было наблюдаемое над озером Смолино, маневрирующее НЛО и то, что поднятый со дна озера Чебаркуль валун, является частью местной горной породы и никакого отношения к Челябинскому метеориту не имеет. Во всяком случае начальник водолазов, осуществивший подъём «челябинского метеорита» со дна озера Чебаркуль не смог предоставить мне убедительных доказательств, так же, как и научный сотрудник Челябинского музея, где этот метеорит выставлен до всеобщего обозрения под стеклянной витриной, не смог убедить меня в том, что лежащий рядом «с поднятым из озера метеоритом», каменный срез с чего-то, причём другого цвета, имеет к нему какое-либо отношение, и выглядит убедительно, наверно, только для одних академиков из СО РАН.

Но вернёмся к Патомскому кратеру, который не попал в сферу моих интересов, ни в начале 1970-х годов, когда о нём были лишь редкие упоминания, ни в начале 2000-х годах, когда о нём снова заговорили после падения Витимского метеорита 25 сентября 2002 года в 1 час 50 минут ночи по местному времени в Мамско-Чуйском районе Иркутской области.

О существовании не изученного толком Патомского кратера напомнил участникам первой экспедиции, отправившейся только 22 октября 2002 года (через 4 недели) к месту падения Витимского метеорита, нашедший его ещё в 1949 году геолог Вадим Колпаков. 25 ноября 2002 года он написал письмо для одного из участников Первой экспедиции к Витимскому метеориту Сергею Язеву с предложением совместить предстоявшую Вторую витимскую экспедицию (в апреле 2003 года) с изучением Патомского кратера.

Со слов Сергея Язева: «Весной (2003 года) состоялась Вторая Витимская экспедиция…, летом 2003 года Третья Витимская экспедиция, но в план (их) работ обследование Патомского кратера, включить не получилось…», в основном (как он намекает) по причине нехватки для работы этих экспедиций выделенных средств руководством СО РАН, и дополняет эту основную причину, не существенными деталями ещё некоторых обстоятельств (Андрей Моисеенко, Сергей Язев «Загадка Патомского кратера», Питер 2010, стр.76-77).

В 2004 году экспедиция не состоялась уже по другим, но более важным причинам, а в 2005 году Первая экспедиция на Патомский кратер после её начала 3 августа 2005 года, практически закончилась 8 августа 2005 года, после скоропостижной смерти её руководителя Евгения Воробьёва 8 августа 2005 года, когда до кратера оставалось всего 12 километров.

Кратко об экспедиции Е. И. Воробьёва на Патомский кратер в августе 2005 года:

– начало 3 августа 2005 года;
– 8 августа 2005 года (смерть Воробьёва);
– 9 августа 2005 года (группа Антипова поплыла в лодках с телом Воробьёва в посёлок Перевоз);
– 10 августа 2005 года (группа Язева пошла на Патомский кратер и занялась его изучением);
– 11 августа 2005 года группа Язева отправилась в обратный путь (всё исследование Патомского кратера продолжалось менее суток);
– 14 августа 2005 года Антипов и Фёдоров с телом Воробьёва приехали в Бодайбо;
– 15 августа 2005 года в Бодайбо приехала группа Язева;
– 15 (16) августа 2005 года вся экспедиция, кроме Антипова, вылетела в Иркутск на рейсовом самолёте, следом с телом Воробьёва, на грузовом рейсе самолёта, вылетел в Иркутск Антипин;
– 17 августа 2005 года в Иркутске похоронили руководителя экспедиции Е. И. Воробьёва.

Конечно, мне было бы можно, прокомментировать, что в жизни для человека главное, совесть или слава, но разве кому-то важно, чтобы я сказал, если сам Сергей Язев считает, что он поступил правильно:

«…Я знаю, Антипин никогда не простит мне, что я не поехал с ним и отправился с ребятами к кратеру. До сих пор думаю, что поступил тогда правильно, но вспоминать об этом мне всегда будет невыносимо тяжело…».

Как ему после этого было «невыносимо тяжело», в это может поверить только соавтор его книги «Тайна Патомского кратера» журналист, заведующий отделом науки газеты «Комсомольская Правда», Андрей Моисеенко, давно заслуживающий звания, по крайней мере, членкора РАЕН.

Действительно говорят, что «первый блин комом», на за Первой экспедицией последовали на Патомский кратер экспедиции в 2006, 2008, 2010 и 2019 годах (перечислены только сообщения с отчётами об экспедициях, которые легко найти в Интернете).

Меня же по итогам выдвинутых 11-ти гипотез, по результатам проведённых экспедиций на Патомский кратер, заинтересовали только три:

- Ученые и военные провели первые секретные испытания советского ядерного оружия;

- Извержение подземного вулкана или «вышедшая» на поверхность земли молодая «кимберлитовая трубка»;

- След от падения на землю огромного метеорита, возможно, отделившейся части от Тунгусского метеорита 1908 года, хотя, после моих «изучений» траекторий полёта Тунгусского и Челябинского метеоритов, лично мной, подобная гипотеза, воспринимается, только на уровне научного анекдота. Но стоит отметить, что и некоторые исследователи Проблемы Тунгусского метеорита, излагали свои гипотезы, на уровне таких же гипотез, которые теперь относятся к причинам возникновения Патомского кратера.

А так как я в последнее годы занимался изучением истории создания первой советской атомной бомбы, и её испытания 29 августа 1949 года на Семипалатинском полигоне, пользуясь рассекреченными источниками от опубликованной переписки учёных, кто непосредственно участвовал в реализации атомного проекта, с высшим руководством страны, до, не менее важной, информации, опубликованной в воспоминаниях советских разведчиков, снабжавших учёных, секретами американских учёных, которые уже создали атомную бомбу и испытали её 16 июля 1945 года в пустыне Аламогордо (штат Нью-Мексико) и успели даже использовать две бомбы в военных целях, сбросив их с самолётов на японские города Хиросиму (6 августа 1945 года) и Нагасаки (9 августа 1945 года).

В результате я приблизился к Патомскому Нагорью достаточно близко, когда узнал, что в Иркутской области (граничащей на севере с Читинской областью) в конце лета 1948 года геологи в очередной раз проводили аэропоиск урана. Летчики эти полёты называли «облизыванием рельефа». Летать приходилось на минимальной высоте. Только таким рискованным способом можно было получить достоверные данные о радиоактивности пород. Прибор зашкалил над ущельем Мраморным, в районе горного хребта Кодар.

Хребет Кодар имеет общую протяженность более 250 километров. Среднегорье в приленской, северо-западной части, названа Патомским нагорьем. На востоке хребет Кодар ограничен долиной реки Чара.

На месте, где лётчики сбросили вымпел (из обрывков газет) геологи обнаружили глыбы породы с 30% содержанием урана. Тогда это считалось невероятным даже по мировым меркам. Везде разрабатывались месторождения, в которых уран измерялся сотыми долями процента.
Все образцы руды были срочно переданы ученым.

«Но определить запасы металла урана во вновь открытом месторождении, – докладывал Берия Сталину, – будет возможно лишь после детальных разведок его, которые будут произведены в 1949 году. Однако есть основания надеяться, что вновь открытое месторождение может оказаться хорошим не только по качеству руд, но и по размерам запасов.

В связи с тем, что новое месторождение урана представляет существенный промышленный интерес, в настоящее время по заданию Специального комитета Первым главным управлением, Министерством геологии и Министерством внутренних дел СССР разрабатываются практические меры по организации и обеспечению с весны 1949 года детальных геологоразведочных работ и подготовке к эксплуатации месторождения.

Эти мероприятия в течение ближайших 5-7 дней будут представлены на Ваше утверждение. В целях засекречивания работы на новом месторождении урана будут производиться под видом разведки и добычи руд титана и свинца».

Решение о начале работ по разработке месторождения последовало незамедлительно. Оно принималось по личному указанию Сталина. Постановление СМ СССР № 172-52 с грифом «Совершенно секретно» было издано 15 января 1949 года. А уже через восемь дней для обеспечения деятельности придуманного Ермаковского свинцового рудоуправления было начато создание лагеря заключенных.

Новый Борлаг сразу исключили из привычной иерархии ГУЛАГа. Он напрямую подчинялся Москве, и все его снабжение шло из столицы. Это был особый секретный лагерь, похожий на призрак. Его местонахождение обозначалось очень коротко — «п/я 81».

Но до того момента, когда были срублены бараки, заключенные жили в больших палатках (по 60 и больше человек) отапливаемых печами буржуйками.

«Это был необычный лагерь МВД СССР под названием Борский ИТЛ или «Борлаг» с 10-ю отдельными лагерными пунктами (ОЛП), расположенными на огромной территории с численностью до 3000 заключённых. Непосредственно на месторождении «Мраморное» дислоцировались два лагпункта ОЛП № 1 «Гора» и ОЛП № 2 «Мраморный ключ». Висячая долина ручья Мраморный — правого притока р. Средний Сакукан, где было открыто урановое рудопроявление, получила в народе название «Мраморное ущелье», а посёлок для вольнонаёмных рабочих и служащих, администрации рудоуправления и охраны ОЛП ИТЛ в этой долине стали называть «Мраморным».

На руднике «Мраморный» уран добывали из пяти штолен, расположенных на высоте около 2300 метров. В работах по добыче урана принимали участие, практически наравне с заключёнными и квалифицированные альпинисты из Москвы, с единственным исключением, что жили они не в палатках за колючей проволокой и не питались с заключёнными из одного котла.

«Основная сложность заключалась в том, что на альпинистов полностью распространялся режим рабочего времени, установленный для заключенных – никакого дополнительного отдыха, никаких дополнительных мер защиты от непогоды и морозов — всё, как у всех. Правда, была одна разница – альпинисты были чуточку теплее одеты». Заключённые были одеты хорошо (за этим следили специальные органы), а альпинисты были одеты просто отлично по тому времени…

…Альпинистам приходилось снимать контрольные промеры, отбивать образцы породы в самых труднодоступных и опасных для передвижения местах… Труд очень тяжёлый по погодным условиям и физическим нагрузкам, требующий при этом высочайшей альпинистской квалификации.

Специалистами в рудоуправлении очень дорожили, поэтому они работали на должностях «инженер-альпинист», но иногда им приходилось работать на скалах с нарушением техники безопасности. Просто невозможно быстро спуститься с 200-метровой «стенки» после подачи сигнала перед подрывом. Легче наоборот подняться выше, чтобы уменьшить вероятность попасть под камнепад на стене после взрыва в штольне…

Есть все основания полагать, что альпинисты до конца своих дней так и не узнали, где они работали. Работали они на Кодаре, а предполагали, что находятся на Удокане. Такова была Государственная тайна о добыче урана в СССР, что людей могли «выпустить» только на другие секретные режимные объекты, во избежание утечки сведений о самом местоположении «перспективного» уранового месторождения и даже просто о факте добычи урана и работы над атомной бомбой в СССР…»
(Подробнее: Ал. А. Демидов «Урановый проект и альпинисты» https://sarpust.ru/2014/10/uranovy-j-proekt-i-al-pinisty/).

Но, «Мраморное месторождение» не оправдало надежд Лаврентия Берии, так как оно оказалось лишь небольшим рудопроявлением «скарнового типа».

Для справки: Скарновыми называются месторождения, которые образуются рудоносными растворами в результате процессов метасоматоза (преобразования горных пород c существенным изменением минерального и химического состава, происходящим в результате взаимодействия пород с водными растворами) в зоне контакта карбонатных пород (сложенных минералами – солями угольной кислоты, такими как известняки, доломиты и породы смешанного состава) с внедрившимися магматическими силикатными породами (которые являются продуктами затвердевания огненно-жидких силикатных расплавов – магмы, поступающей в верхние этажи литосферы, твёрдая оболочки Земли, либо на её поверхность из глубоких частей земли, которая при излиянии на поверхность Земли формирует магматические горные породы).

За два года эксплуатации «Мраморного месторождения», уран из него полностью выбрали. В опубликованных о об этом месторождении материалах, есть сведения, что из его пяти штолен добыли всего лишь 1200 кг чистого урана, поэтому работу этого уранового рудника постепенно свернули ввиду его явной бесперспективности.

Ликвидировать Борлаг начали по распоряжению № 211 МВД СССР в начале 1951 года и закрыли полностью осенью 1951 года, практически одновременно с ликвидацией Ермаковского рудоуправления.

Если рассматривать причину образования Патомского кратера, согласно гипотезы, что «учёные и военные провели первые секретные испытания ядерного оружия в тайге, подальше от любопытных глаз», то исходя из того, что заключённых привозили в Борлаг на самолётах и на самолётах же вывозилась из него обогащённая урановая руда, после доставки на автомобилях в аэропорт посёлка Чара, то теоретическая вероятность развития такого варианта событий могла существовать:

«…Добытую руду вручную транспортировали вниз с помощью тачек и металлических желобов. Её везли на обогатительную фабрику, а готовый продукт доставляли грузовиками в аэропорт села Чара. Оттуда уран самолётами отправляли заказчику…».

И на вопрос, – «какой смысл было везти ядерный заряд в глухой таежный район на границу с Якутией?» – можно было ответить, – потому что было нужно ускорить испытания надёжного одновременного срабатывания, размещаемых внутри атомной бомбы взрывчатых веществ.

Разумеется, колонна ученых и военных с ядерным зарядом, буровой установкой и научной аппаратурой не смогла бы добраться в 1949 – 1951 годах до Патомского нагорья. Но в этом и не было никакой необходимости, потому что, когда в июне 1948 г. под руководством аэродинамика И.А. Хаймовича в КБ-11 был спроектирован и изготовлен на заводе № 1 окончательный вариант корпуса изделия РДС-1, первоначально всё-таки требовалось добиться одновременной детонации 32 призм из взрывчатых веществ, составляющих в целом шаровой заряд весом в 2 тонны и для этого были разработаны аналогичные корпуса атомной бомбы в неполной комплектации (без баллистического корпуса, без делящихся радиоактивных материалов и ряда элементов автоматики), что давало определенное время для доработки неконтактного взрывателя.

В районе Патомского кратера корпус атомной бомбы неполной комплектации можно было сбросить с самолёта ЛИ-2 (Дуглас) на парашюте, и следом на парашютах военных специалистов с инструкцией для её подрыва, если, конечно, этот район был выбран геологами работающих там геологических управлений, как перспективный в плане разведки и поиска необходимых для оборонной промышленности, рудных месторождений.

Но тут должно быть обоснование, почему было выбрано именно это место для испытания атомной бомбы не полной комплектации, и оно имеет только одну версию, если там уже была прорублена на склоне горы штольня заключёнными из ГУЛАГовского лагеря «Бодайбинлаг», управление которого располагалось в городе Бодайбо на территории Иркутской области.

Тогда в Бодайбинском районе был только этот единственный исправительно-трудовой лагерь. По данным Государственного архива РФ, Бодайбинлаг существовал с июля 1947 по декабрь 1954 года. Численность заключенных- до 8400 человек, занятых на золотодобыче и лесозаготовках.

Бодайбинлаг находился на расстоянии примерно 300 км (по другим источникам ~360 км) от Патомского кратера. Для тайги это очень много, но не настолько, чтобы перебросить на склон сопки хотя бы сотню заключённых из Бодайбинлага, которым хватило бы для размещения там несколько больших палаток для работ, связанных с пробивкой штольни, а не отправлять туда все 8400 человек.

Следует отметить что в Бодайбо ещё с начала 1930-х годов регулярно прилетали гидропланы. В 1935 году был даже сооружён гидропорт и открыта ленская гидролиния, которая просуществовала до 1943 года, до введения в эксплуатацию в 1944 году сухопутной взлётно- посадочной полосы:

«…В начале 30-х гг. стали прилетать гидропланы лодки. Они в количестве 3 штук были приобретены «Лензолото». С весны 1935 года началось строительство гидропорта. В Бодайбо гидропорт располагался на левом берегу р. Витим, позднее на правом берегу стали устанавливаться деревянные площадки, к которым подплывали гидросамолёты и закреплялись.

Для регулярных рейсов летом и зимой требовался сухопутный аэродром. Приказам №108 от 22 мая 1938 года управляющего трестом «Лензолото», для производства топографических работ по съёмке площадки сухопутного аэродрома были выделены топограф и съёмщик. Значительная часть земли была отторгнута от совхоза. В строительстве аэродрома в восточной части города принимали участие коллективы предприятий города. Ленская гидролиния просуществовала до 1943года.

В 1944 году была введена в эксплуатацию взлётно-посадочная полоса для полётов. Воздушный транспорт стал для жителей Бодайбинского района повседневным, привычным средством передвижения.

В апреле 1962 года приказом по управлению была создана отдельная Бодайбинская авиаэскадрилия. Первым её командиром был назначен Григорий Никитович Славчик. В июне 1964 года командиром авиаотряда назначается Иван Демидович Петренко. В это время предприятие начинает интенсивно развиваться. Строится штаб отряда, пилотская, автобаза, здание АТБ. В 1964г. аэропорт стал принимать самолёты Ил-12.

Киренским авиапредприятием были переданы первые самолёты Ан-2, вертолёты Ми-1, Ми-4. бодайбинские пилоты стали обслуживать самые отдалённые и труднодоступные районы, прииски и посёлки – Светлый, Хомолхо, Перевоз, Бульбухта и другие…» https://bdbair.ru/ob-aeroporte/istoriya/.

Таким образом заключённых из Бодайбо до посёлка Перевоз в принципе можно было доставить самолётами, а от посёлка до места, где теперь находится Патомский кратер, от посёлка было всего 50 км, а это максимум два дня пути.

3.

С критиками гипотезы, что Патомский кратер – это отвал странной шахты, выкопанной людьми с 1947-го (открытие лагеря) по 1949-й (год обнаружение кратера Вадимом Колпаковым), трудно не согласиться. Конечно, даже восемь тысяч рабочих не смогли бы за это время «выворотить» миллион тонн камней из склона сопки, чтобы создать зачем-то на нём, какое-то подобие вулканического кратера.

Но всё-таки не будем слёту сбрасывать возможность испытания на месте расположения Патомского кратера плутониевого заряда, предназначенного для первой советской атомной бомбы и для этого вкратце рассмотрим историю его создания и проведённых с ним испытаний:

Краткое описание устройства заряда РДС-1 (Первой советской атомной бомбы):

«Бомба с плутонием состоит из плутониевого шара… и из сложного составного заряда из взрывчатых веществ, создающего сходящуюся детонационную волну строго сферической формы. Эта волна создается посредством одновременной детонации 32 призм из взрывчатых веществ, составляющих в целом шаровой заряд весом в 2 тонны.
4.

В этих призмах происходит преобразование 32 отдельных взрывов в единую сходящуюся шаровую волну, давление которой повышается по мере схождения, возрастая до нескольких миллионов атмосфер. Шар из плутония окружен тяжелым шаром из обычного урана весом около 100 кг, который препятствует разлету плутония в процессе ядерного взрыва и тем самым повышает используемую при взрыве часть плутония. Кроме того, уран, благодаря тому, что он является хорошим отражателем нейтронов, позволяет обойтись меньшим количеством плутония.

Урановый шар окружен алюминиевым шаром, который выравнивает отдельные неоднородности детонационных волн и приблизительно на 10 % повышает давление по сравнению с действием самого взрывчатого вещества.

Ядерный взрыв, как и обычный, требует начального импульса с той, однако, разницей, что он начинается под действием ядерных частиц – нейтронов.

В центре плутониевого шара помещается нейтронный запал, назначением которого является выбросить мощный поток нейтронов в тот самый момент, когда волна сжатия от взрыва проходит через центральную часть плутониевого шара…».

Следует отметить, что по программе испытаний РДС-1 намечалось произвести взрыв изделия в неполной комплектации (без баллистического корпуса и ряда элементов автоматики), что давало определенное время для доработки неконтактного взрывателя.

Также планировались проведение государственных летных испытаний пяти комплектов изделий РДС-1 на полигоне № 71 ВВС (в варианте без делящихся материалов) с целью подтверждения работоспособности автоматики с радиодатчиком при воздушном подрыве бомбы.

При испытаниях сначала требовалось проверить работоспособность систем и механизмов бомбы при сбрасывании с самолета без плутониевого заряда. В результате отработка баллистики бомбы была завершена к 1949 году.

В преддверии испытания первой советской атомной бомбы, с 10 по 26 августа 1949 года, был устроен ряд репетиций, во время которых проверялась готовность всей аппаратуры и были проведены четыре подрыва неядерных взрывчатых веществ. Эти учения продемонстрировали исправность всей автоматики и взрывной линии – кабельная сети на территории опытного поля, протяжённостью свыше 500 км.

Подробнее: А. Н. Медведь «К истории создания первой отечественной ядерной бомбы» http://engine.aviaport.ru/issues/67/page42.html; Тимур Сагдиев «Борлаг: для кого Берия построил самый секретный лагерь ГУЛАГа» https://russian7.ru/post/borlag-dlya-kogo-beriya-postroil-samyy-s/

К тому же само открытие Патомского кратера, не могло не вызвать, и не только у меня, много уточняющих вопросов:

О своей находке в 1949 году необычного кратера Вадим Колпаков сообщил только в 1951 году (журнал «Природа», №2, 1951, стр.58-59). В этом же номере журнала (стр.59-61) был сделан и научный комментарий к его статье С. В. Обручевым о вулканическом, а не метеоритном характере происхождения Патомского кратера с приведением убедительных доказательств, связанных с анализом вида и состояния его воронки.

Статья Вадима Колпакова в журнале «Природа» была озаглавлена, как «ЗАГАДОЧНЫЙ КРАТЕР В ПАТОМСКОМ НАГОРЬЕ» и начиналась со слов, как было сделано его открытие:

«Летом 1949 г. на территории Бодайбинского района Иркутской области в бассейне р. Олёкмы на правом развилке 2-го левого притока речки Джебульды (впадающей слева в р. Хомолхо километрах в сорока от устья последней) мы обнаружили интересное природное образование, напоминающее по своей форме кратер или конус вулкана…».

Вроде бы в этой фразе нет ничего особенного, но слова «мы обнаружили», подразумевают, по крайней мере, наличие хотя бы ещё одного человека, и что это не оговорка, подтверждает фотография Вадима Колпакова внутри кратера, которая сделана явно не с выдержкой со штатива установленного на валу кратера.

Нельзя не отметить фотографии Патомского кратера, где на сделанных из них Вадимом Колпаковым панораме его внутренней части в 1949 году, есть внизу приписка: «8 августа, 4-й день маршрута» и, конечно, то, что само описание сделанного геологом открытия, опубликовано им только в 1951 году. Одно только это может вызвать много вопросов к Вадиму Колпакову и даёт основание для новых предположений, насчёт того, что он всё-таки что-то важное недоговаривал и после, в течение многих лет, скрывал:

5.

В послевоенные годы резко возрос объем детальных геологосъемочнных работ. В 1946 году было создано Министерство геологии СССР. Пятилетним планом 1946-1951 г. предусматривалось проведение геологосъемочнных работ в масштабе 1:200000 на площади 1,5 млн.км2, в масштабе 1:50000 на площади 0,1 млн.км2. К 1945 году геологической съемкой было покрыто 72,8% территории СССР. В 1947 году в основном были завершены работы по составлению геологической карты СССР в масштабе 1:1000000. Для поисковых целей в эти годы широко применялись аэрометоды и геофизические методы: электроразведка, магниторазведка, гравиразведка, сейсморазведка, радиометрия, каротаж скважин (https://infopedia.su/4x5bae.html).

Следует отметить, что «Наземные маршруты при специальном инженерно- геологическом обследовании территории и специализированных инженерно-геологических съемках выполняются производственной группой в составе геолога (гидрогеолога) и рабочего на геологосъемочнных и поисковых работах 3 разряда при долевом участии начальника геологической (гидрогеологической и т.д.) партии (отряда), задолженного (обязанного принимать окончательные решения) на соответствующих подготовительно- заключительных операциях проведения геологической съёмки» (https://allrefrs.ru/3-862.html).

Также следует отметить, что в заключении своей статьи «Загадочный кратер в Патомском нагорье» (журнал «Природа», №2, 1951, стр.59) Вадим Колпаков явно выражает не только своё мнение о причине возникновения «Патомского кратера», если начинает его со слов «Нам кажется…»:

«Нам кажется, что наиболее вероятной причиной возникновения этого конуса могло послужить падение крупного метеорита, углубившегося при ударе в скалу и там взорвавшегося. Но наличие центральной горки говорит о большой сложности процессов этого взрыва» (http://neotec.ginras.ru/comrus/_kolpakov-v-v-i-dr-1951-zagadochnyy-krater-v-patomskom-nagore.pdf).

Таким образом, не исключается, что статья геолога Вадима Колпакова, предназначенная для журнала «Природа» №2 в 1951 году, была написана с кем-то в соавторстве из участников геологической съёмки в районе расположения «Патомского кратера», возможно даже с непосредственным его начальником в геологическом отряде или в геологической партии.

Учитывая, что Вадим Колпаков родился в 1924 году, студентом Иркутского университета стал в 1947 году и в 1952 году только его закончил, то в 1949 году, он мог учиться в нём только на 2-ом курсе или, вообще, быть только студентом, переведённым на 2-й курс. Поэтому есть вероятность, что он изучал Патомский кратер не как геолог (хотя это не исключается), а как квалифицированный рабочий 3-го разряда.

Во всяком случае, геологическую съёмку местности, никто ни в таёжных, ни в горных районах не производит единолично, не потому, что это невозможно, или нельзя этого делать по правилам техники безопасности, а всего лишь только по условиям её проведения с использованием аэрофотоснимков (АФС), фотографирования местности и сбору с описанием взятых на линии маршрута образцов горных пород и минералов. Короче говоря, геолог занимается ориентированием на местности, описанием рельефа, и слагающих его геологических пластов, берёт (откалывает геологическим молотком) образцы горных пород и минералов, а рабочий, упаковывает взятые геологом образцы (с их описанием) в пронумерованные мешочки и носит их за геологом в своём рюкзаке, вместе со взятыми в маршрут продуктами.
Подробнее: «Пешие наземные маршруты при специальном инженерно- геологическом обследовании территории и специализированных инженерно-геологических съёмках» (https://allrefrs.ru/3-862.html).

Поэтому словесные выражения в статье Вадима Колпакова о Патомском кратере «Мы обнаружили…» и «Нам кажется…», могли относиться, к одному из тех геологов, кого репрессировали по «делу красноярских геологов 1949 года» и кого в 1951 году уже не было в живых:

«В 1949 году, в СССР было сфабриковано красноярское «геологическое дело», связанное с проблемой урановых месторождений в Сибири, поиски которых велись, а результатов, удовлетворяющих атомную промышленность, не было.

По заключению специалистов, не было их тогда – нет их и сейчас, кроме одного серьёзного месторождения, открытого в Читинской области. А тогда, в конце 40-х годов прошлого столетия, в Сибирь приехала корреспондент газеты «Правда» А. Шестакова, которая заранее была «запрограммирована» на поиск в любых учреждениях страны вредителей, шпионов и т.п.

В Минусинске и Красноярске она посетила краеведческий музей и геологический трест. В первом увидела образцы урановых руд, закупленные в Германии и привезенные в самом начале XX века, во втором ей показали образец, привезенный из Ферганы, с уранового месторождения Тюямуюн и пояснили, что к Красноярскому краю он никакого отношения не имеет.

Тем не менее Шестакова стала развивать нужную ей и «кому- то еще» версию о возможном наличии в Красноярском крае уранового месторождения, «скрываемого от правительства». Образец без привязки к объекту, на жаргоне геологов – «собакит», был отправлен в Москву на химический анализ к известному химику-минералогу члену-корреспонденту АН СССР К. Ненадкевичу.

«Собакит» – это шутливый термин иронического характера, введённый в своё время академиком А.Е. Ферсманом для обозначения образцов минералов и горных пород, взятых нерадивым
геологом неаккуратно и бездумно, не задокументированных (без привязки и грамотно заполненной этикетки), либо сильно пострадавших при неумелой транспортировке.

Несмотря на явные признаки предоставленного ему «собакита», член-корреспондент АН СССР К. Ненадкевич, определил в нём 1,5% урана и, не зная откуда образец, судя только по адресу отправителя, дал рекомендацию искать уран в Красноярском крае…

Этого было достаточно для подтверждения… «вредительства геологов»: урановое месторождение в Сибири есть, но геологи его скрывают. Об этом, становится известно главному редактору газеты «Правда» П. Поспелову, а через него… тем, кто тогда решил сфабриковать ещё одно громкое дело.

Трагедия произошла в 1949 году после вызова министра геологии СССР И. Малышева в Кремль. Состоялся короткий разговор с печальными последствиями для многих известных геологов – ученых и практиков и в целом для геологической отрасли страны.

На вопрос Сталина: «Какие богатства имеются в Сибири?» – Малышев перечислил: «Медь, никель, кобальт, платина, золото». Сталин, заранее «хорошо информированный» на этот счёт, бросил: «Вас обманули вредители – там есть уран» …

В результате был арестован референт министра (погиб в тюрьме), самого Малышева сняли с поста и перевели на должность начальника Северо-Западного геологического управления (г. Ленинград) …, а также было дано указание «соответствующему ведомству» найти геологов, причастных к поискам этого сырья, и судить.

По срочно сфабрикованному «делу геологов 1949 года», или по «красноярскому делу», в течение марта – мая арестовали 27 высококвалифицированных геологов (академиков, профессоров, преподавателей, руководителей производственных организаций и Министерства геологии), в том числе тех, кто не имел отношения к поискам урана даже отдалённо…» (https://ok.ru/group2yamirova/topic/74749515866112).

Первое, что попытались установить в последующие годы – это метеоритное происхождение Патомского кратера, хотя ещё в 1951 году С. В. Обручев, убедительно доказал по состоянию его воронки, что таких метеоритных воронок в природе не существует. С 2005 года, когда изучением Патомского кратера, уже занялись всерьёз, метеоритная гипотеза его происхождения, всё равно ещё окончательно не похоронена и даже трансформировалась во вмешательство в земные дела внеземных цивилизаций.

Вадим Колпаков напомнил о своём открытии Патомского кратера в 1949 году только в 25 ноября 2002 года, когда узнал, от своего друга писателя С. А. Гурулёва о падении 25 сентября 2002 года в Бодайбийском районе болида и предстоящей к месту его падения Второй Витимской экспедиции.

И вот тогда Вадиму Колпакову «в голову пришла идея», что «исследование Патомского кратера и района падения Витимского болида можно совместить».

Поэтому Вадим Колпаков из Москвы написал письмо с этой идеей в Иркутск писателю Станиславу Гурулёву, адресованное исследователям Витимского болида. Это письмо писатель передал одному из участников Первой Витимской экспедиции 2005 года, директору астрономической обсерватории Иркутского университета, старшему научному сотруднику Института солнечно-земной физики СО РАН кандидату физико-математических наук, действительному члену Русского географического общества Сергею Арктуровичу Язеву.

Из написанной по материалам экспедиций на Патомский кратер, участниками экспедиций Андреем Моисеенко и Сергеем Язевым, книги «Загадка Патомского кратера» («Питер», 2010), можно узнать ещё некоторые подробности из истории открытия Патомского кратера», которые рассказал при личных разговорах с ними, сам Вадим Колпаков.

Письмо Вадима Колпакова, адресованное исследователем Витимского болида:

Уважаемые исследователи болидов!

Узнал от С. А. Гурилёва о падении в Бодайбинском районе болида и о вашем намерении организовать туда экспедицию. Думаю, что полезно было бы присоединить к этому плану исследование ещё более примечательного образования – Патомского кратера.

Это образование, не имеющее на Земле аналогов, подобно лесоповалу на Тунгуске. Создано падением уникального, как Тунгусский метеорит, и также не обнаруженного тела. Но если на Тунгуске взорвалось не достигшая твёрдой поверхности ледяная глыба, то на Патомском нагорье с неба ударил сверхплотный «бронебойный» снаряд, не взорвавшийся, а глубоко ушедший в горные породы.

Патомский кратер, который первоначально был назван Джибульдинским по тогдашнему названию речки. Был обнаружен мной в 1949 году. Он бросился в глаза на аэроснимках, возвышаясь среди тайги наподобии здания цирка или террикона.

Когда вид на него открылся с горы было такое впечатление, что это вулкан, но почему-то белёсый. Наблюдаемая высота его достигала 70 м, ширина основания – около 140 м. Кратер оказался насыпан не из вулканического материала, а из глыб известняка, слагающего хребет, на склоне которого образовался кратер.

В 1951 году во втором номере журнала «Природа» вышла моя статья «Загадочный кратер в Патомском нагорье». Кратер по всем признакам не являлся порождением геологических сил, и связать его можно было только с падением метеорита, что я и сделал.

Однако в отличии от обычного взрывного кратера, это не отрицательная форма рельефа (воронка), а положительная (насыпная), какие образуются при невзрывном извержении вулканов. Но против вылета глыб из жерла говорит их форма – неокруглённая и без следов обива одна об другую.

Глыбы свежие, размер их до 2 м, а некоторые составляли общий монолит (это видно). Это указывает, что кратер образовался не извержением, а пучением известняка и выдавливанием массы известняковых обломков из какого-то колодца, сравнительно небольшого сечения.
Представляется, что первоначально в склон хребта отвесно ударил болид с поперечником не более нескольких метров. Он не взорвался и углубился в известняк на много десятков, а возможно и более чем на сто метров.

Пробивая породу, он создал вокруг подземной траектории цилиндрическую зону дробления, в которую внедрились подземные воды. Затем вода замёрзла, вызывая пучение, и на поверхности образовался купол. Такие купола геологи называют гидролакколитами или пинго. По мере выпячивания льда из раздолбленной породы купол осыпается и расширяется. Но наступило какое-то потепление климата, и центральная часть купола, наиболее льдистая – просела в виде воронки. Вершина купола при просадке не разрушилась и сохранилась в виде центральной горки.

А. Портновым в журнале «Чудеса и приключения», 2000, №8, высказано мнение, что Патомский метеорит отделился от Тунгусского метеорита и упал одновременно с ним в 1908 году. Судя по свежести глыб, такое вполне могло случиться.

Патомский кратер находится в нескольких часах ходьбы от реки Хомолхо, около устья которой расположен посёлок Перевоз, связанный автомобильным и воздушным сообщением с городом Бодайбо и доступен для людей с туристическим снаряжением.

Что за космический пришелец пожаловал и когда это произошло? Все эти вопросы не решены. Безусловно, многие вопросы могут возникнуть в ходе нового исследования. Но во всех случаях можно гарантировать, что изучение кратера даст новый интересный для широкой общественности материал, возможно сенсационный.

Мне, видевшему и обследовавшему кратер более половины столетия назад, очень интересно было бы вернуться к нему и определить, какие изменения там произошли

К возрасту кратера можно по-новому подойти, разрыв почву его краями, и добравшись до пней и корней погребённых деревьев. Подтвердить участие льда в строении кратера можно, пробив на кратере шурф, разобрав с поверхности каменную кладку. Для поиска самого метеорита можно использовать геофизические методы – магнитометрию и вертикальное электрическое зондирование.

Колпаков Вадим Викторович, геолог, выпускник Иркутского университета 1952 года 25 ноября 2002 года
Источник: Андрей Моисеенко, Сергей Язев «Загадка Патомского кратера», Питер, 2010, стр.54-57.

Андрей МОИСЕЕНКО (корреспондент газеты «Комсомольская Правда», участник научной экспедиции на Патомский кратер в 2005 году). «Загадка Патомского кратера» (часть первая),
29 августа 2005 года, 23:52.

В 1949 году молодой иркутский геолог Вадим Колпаков обследовал Бодайбинский район на предмет составления Геологической карты СССР. Такова была официальная задача. Заодно он должен был искать перспективные золотоносные ручьи – Бодайбинский район один из главных центров добычи золота в России уже более двух столетий – и залежи урановых руд.

Вадим Колпаков:

- Патомский кратер я увидел, взобравшись на сопку, с расстояния примерно пять километров. Издали он напоминал шахтовый террикон, только почему-то белесый. Я даже подумал: «Откуда здесь люди?» Трудовых лагерей НКВД в этом районе не было – я знал точно. Разве что какие-то совсем уж секретные? Но тогда бы меня не отправили на георазведку этого района, а, наоборот, предложили бы держаться отсюда подальше. Вторая мысль – археологический артефакт? Но местные эвенки и якуты, при моем к ним уважении, отнюдь не древние египтяне. Строить каменные пирамиды они не могли, не обладая ни людскими ресурсами, ни нужными научными знаниями… Некоторое время я разглядывал загадочную насыпь в бинокль, но никакого движения так и не заметил. И решил спуститься…

Геолог Колпаков сошел с намеченного маршрута и, рискуя не уложиться в жесткие сроки экспедиции, отправился изучать аномалию.

- Подобравшись ближе, я понял, что загадочный холм вовсе не дело рук человека. Скорее он напоминал идеально круглую горловину вулкана высотой в 70 метров – примерно с 25-этажный дом. Но вулканы на границе Якутии и Иркутской области не появляются уже несколько миллионов лет. А кратер был довольно свежий. Он расположился на склоне заросшей лиственницами сопки. На стенах и в самом кратере деревья еще не росли – несколько тоненьких лиственниц не в счет, – ветры не успели намести земли. Возраст аномалии я оценил в 50 – 200 лет.

И еще одна загадка – поднявшись на кольцевой вал кратера, я обнаружил в самом центре впадины полукруглый купол диаметром 15 метров. В вулканах, даже потухших, таких куполов быть не может.

В разговорах с якутами-охотниками, Вадим Колпаков потом узнал, как они называют это место:

– Позднее я узнал, что это место якуты называют «Гнездо огненного орла», но почему – неизвестно. И нигде в мире подобных аномалий больше нет. В инопланетян и прочие гиперборейские цивилизации я не верю. Но и разумного объяснения дать не могу.
Источник: WWW.KP.RU: https://www.kp.ru/daily/23569/43768/

Андрей Моисеенко «Сын за отца не отвечает?

«…Писатель-фантаст Владимир Афанасьевич Обручев в романе «Плутония» … выдумал необычный метеорит, который пробил Землю глубоко вглубь. Отважные герои романа проникли в эту полость, расположенную где-то на севере России, и обнаружили доисторический мир с динозаврами и первобытными людьми.

Герой романа Труханов высказал предположение, что когда-то на Землю упал огромный метеорит, который пробил кору в 2377 метров и остался внутри, превратившись в планету Плутон…».

Но когда сыну писателя спустя сорок лет после создания «Плутонии» стало известно о загадочной находке иркутского геолога Колпакова, он сходу отверг версию о загадочном метеорите. Сын вот так просто отмахнулся от того, о чём всю жизнь мечтал его отец?

Андрей Моисеенко:

Когда я много позднее, напомнил об этой истории Колпакову, от только пожал плечами…

Вадим Колпаков:

- Я пытался спорить с авторитетным членом-корреспондентом Академии наук. Но кто он, а кто я? Вскоре меня и вовсе переключили на изучение Якутии, и о Патомском кратере я надолго забыл. Похоже, что зря.

Ведь только после выхода на пенсию, в 80-е годы, я случайно узнал, что в начале ХХ века в районе Бодайбо, тогда ещё посёлка, золотоискатели слышали странный грохот и наблюдали громадный светло-дымовой столб в небе.

Есть свидетельства, что высота его была не менее 20 километров. В такие «точные» подсчёты я верю слабо, но уверен: что-то всё же произошло. А наблюдали местные жители сие загадочное явление 30 июня 1908 года – в день, когда сейсмостанции всего мира зафиксировали падение Тунгусского метеорита. Это уже не шутка.

Андрей Моисеенко:

- А почему скрывали свои сведения от общественности?

Вадим Колпаков:

- Я хотел организовать экспедицию для изучения кратера. Закидывал письмами разные ведомства, но безрезультатно.

Тогда советская геология решала две масштабные задачи – поиск урана для ядерной бомбы и составление подробной геологической карты страны.

Потом переключились на поиск нефти и газа. А изучение же Патомского кратера не сулило выгоды. Мое начальство настойчиво советовало не публиковать материалы о кратере в прессе.

Если бы им заинтересовались в Академии наук и отправили бы туда экспедицию, то обслуживать ее – транспорт, связь, общий контроль – все равно бы пришлось геологам. Пришлось бы делиться вертолетами, вездеходами…

А у нас были свои задачи и планы, которые, кровь из носу, надо было выполнять. В общем, конфликт интересов разных ведомств получился. Поэтому в те времена на Патомском кратере и не побывала ни одна научная экспедиция…
Источник: Андрей Моисеенко, Сергей Язев «Загадка Патомского кратера», Питер, 2010, стр.63-65.

О том, что в 1963 году Патомский кратер отправлялась изучать Комплексная Самодеятельная экспедиция (КСЭ), об этом не знал не только Вадим Колпаков, но даже Константин Коханов, который, как считал один из её членов в 1972 году, ссылаясь на сообщение какой-то томской газеты, погиб в том году, при изучении кальдеры этого кратера.

Но при попытке изучения Патомского кратера, погиб не Константин Коханов, а организатор и начальник отряда «Первой экспедиции на Патомский кратер 2005 года» (8 августа 2005 года), ведущий научный сотрудник лаборатории геохимии рудообразования и геохимических методов поисков Института геохимии имени А.П. Виноградова СО РАН Воробьёв Евгений Иванович.

«Первая смерть»:

8 августа 2005 года. «…Впереди раздался непонятный звук, как будто кто-то резко с хрипом, давясь, громко кашлянул. Я увидел, что Андрей вдруг побежал – между лиственницами был хорошо виден его рюкзак. Я ускорил шаги, а потом тоже побежал, то и дело оскальзываясь на болотине. Евгений Иванович Воробьев лежал ничком возле тропы. Дима и Андрей суетились возле, снимая с него рюкзак и осторожно переворачивая на спину. Антипин судорожно расстегивал свой рюкзак, чтобы достать таблетки – нитроглицерин и валидол. Лекарства легли под язык. Андрей пощупал запястье. – Пульса нет! – задыхаясь, сказал он…»

Дальше участники экспедиции начали делать искусственное дыхание из рта в рот, но через полчаса поняли, что это бесполезное занятие. Евгений Иванович Воробьёв умер, как показало потом вскрытие, мгновенно, от обширного инфаркта. После транспортировки тела Воробьёва к устью реки Явальдин, которая заняла около суток.

Далее (9 августа 2005 года) экспедиция разделилась на две части – первая группа из двух геологов и двух местных якутов во главе с Антипиным на двух лодках повезла тело Воробьёва вниз по реке Хомолхо до посёлка Перевоз (около 50 км), а затем его тело, уже оттуда, геологи на автомобиле перевезли в Бодайбо (300 км) и после доставки туда, стали ждать рейсовый самолёт до Иркутска.

Вторая же группа геологов, во главе с Сергеем Язевым посчитала, что четырёх человек на двух лодках вполне достаточно, чтобы сопровождать тело умершего руководителя экспедиции до посёлка Перевоз, и поэтому приняла решение не возвращаться пешком через три перевала к автотрассе (около 35 км), а вместо этого, дело их умершего руководителя, довести до конца:

«…Трое астрономов и один журналист, конечно, не могли профессионально выполнить комплексное геологическое обследование уникального природного объекта (впрочем, в душе мы надеялись, что удастся обнаружить признаки его внеземного происхождения, – оправдывается Сергей Язев). Но определить точные координаты кратера с помощью GPS-приёмника, качественно сфотографировать и обмерить кратер, взять пробы породы: и древесины, другими словами, подготовить базу для будущих исследований мы могли. Более того, мы считали, что таков наш долг – в память о мечте Воробьёва добраться до кратера…».

Конечно, мне было бы можно, прокомментировать, что в жизни для человека главное, совесть или слава, но разве кому-то важно, чтобы я сказал, если сам Сергей Язев считает, что он поступил правильно:

«…Я знаю, Антипин никогда не простит мне, что я не поехал с ним и отправился с ребятами к кратеру. До сих пор думаю, что поступил тогда правильно, но вспоминать об этом мне всегда будет невыносимо тяжело…».

11 августа 2005 года. Обратный путь 6ыл тяжёлым. Мы прошли 12 километров до устья Явальдина, свернули палатки, упаковали вещи, оставив ненужное Ивану. Он проводил нас по оленьей тропе до брода, где мы по колено в воде пересекли Хомолхо.
- Здесь начинается дорога, по которой ходят наливы на дальние прииски, – сказал Иван. – Она идёт через три перевала на трассу. Соединяющую Перевоз и Бодайбо.

Судя по карте, нам токе предстояло преодолеть около 35 километров, по пути поднимаясь на километровые гольцы. Вариантов не 6ыло – мы пошли.

12 августа 2005 года. Ночевали в палатке на горе – было очень холодно, и мы думали, что ночью выпадет снег.

13 августа 2005 года. Когда к вечеру следующего дня мы вышли на трассу, у нас оставалась предпоследняя банка сайры и немного риса. Трасса 6ыла накатанной, но пустынной, попуток не наблюдалось, и мы двинулись в сторону Векши. Шли долго. Толя изрядно стер ногу, у моих кроссовок отрывались подошвы (их пришлось подвязать).

Наконец попутный уазик подхватил нас и довез до Векши, где мы высадились. Вечно бухой Вова рассказал, что только сегодня проезжал направлявшийся из Перевоза в Бодайбо Камаз с нашими товарищами и телом Евгения Ивановича Воробьёва. До Бодайбо было 200 километров.

14 августа 2005 года. В Векше мы прождали (попутку) сутки… Вечером, уже в темноте, пришла машина, которая везла тяжелобольного в Бодайбо. Мы спешно погрузились в неё…

15 августа 2005 года. В четыре часа ночи мы въехали в Бодайбо… Наутро в этой же аэропортовской гостинице мы встретили Антипина и Фёдорова, приехавших вчера 14 августа 2005 года вечером, а затем все вместе купили авиабилеты на Иркутск.

В Бодайбо оставался только Антипин – ему предстояло дожидаться грузового рейса, который должен был перевезти в Иркутск тело Воробьева.

Евгений Иванович Воробьёв был похоронен в Иркутске 17 августа 2005 года, через девять дней после его скоропостижной кончины вблизи Патомского кратера. Так завершилась наша первая экспедиция.
Подробнее: (Андрей Моисеенко, Сергей Язев «Загадка Патомского кратера»: экспедиция на Патомский кратер в августе 2005 года, «Питер», 2010, стр.120-132).

Константин Коханов:

Конечно, мне можно было прокомментировать рассказ о первой «Патомской экспедиции 2005 года», отметив при этом, что в жизни для человека главное, – совесть или слава, – но разве кому-то сегодня это важно узнать, если сам Сергей Язев считает, что он поступил правильно:

«…Я знаю, Антипин никогда не простит мне, что я не поехал с ним и отправился с ребятами к кратеру. До сих пор думаю, что поступил тогда правильно, но вспоминать об этом мне всегда будет невыносимо тяжело…».

Как ему после этого было «невыносимо тяжело», в это может поверить только соавтор его книги «Тайна Патомского кратера» журналист, заведующий отделом науки газеты «Комсомольская Правда», Андрей Моисеенко, давно заслуживающий звания, по крайней мере, членкора РАЕН.

6.

Константин Коханов: Странно, но в Интернете я не нашёл хороших снимков Патомского кратера от Первой экспедиции 2005 года. В фотографиях Андрея Моисеенко, явно отразился упрёк Виктора Черномырдина, поэтому лишний раз убеждаешься, что и он тоже «хотел, сделать лучше, а вышло, как всегда» https://www.msk.kp.ru/photo/12191/#366808

В. С. Антипин, А. М. Федоров, участники Патомской экспедиций 2006 года пришли к выводу, что «ПАТОМСКИЙ КРАТЕР В ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ – СОВРЕМЕННЫЙ ВУЛКАН», но уже анализируя результаты работы Патомских экспедиций 2006, 2008 и 2010 года один В. С. Антипин уже не настолько категоричен и говорит, что ПАТОМСКИЙ КРАТЕР – УНИКАЛЬНЫЙ ГЕОЛОГИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ В ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ:

Происхождение загадочного Патомского кратера, расположенного в Бодайбинском районе Иркутской области, продолжает привлекать внимание многих исследователей. В. В. Колпаков, открывший кратер в 1949 году при проведении геолого-съёмочных работ, первым высказал гипотезу о его образовании в результате падения метеорита в этом месте Патомского нагорья.

А. М. Портнов даже оценивал глубину залегания в нем метеорита около 180–200 м и считал его фрагментом Тунгусского, упавшего в Сибирской тайге 30 июня 1908 года.

В 1963 году Сибирская комиссия по метеоритам СО АН СССР направила на Патомский кратер экспедицию (КСЭ), которая выполнила ряд интересных комплексных исследований.

Первым высказал сомнения о метеоритном происхождении Патомского кратера известный вулканолог С. В. Обручев (1951 г.), предполагая, что он мог образоваться только в результате прорыва со значительных глубин газопаровой струи в участке, ослабленном тектоническими разломами.

Наши геолого-геохимические исследования в составе комплексных экспедиций 2006, 2008 и 2010 гг. свидетельствуют об эндогенных (внутренних) причинах образования кратера, которые, очевидно, связаны с развитием глубинного магматического процесса.

Уже в 2006 году было установлено, что Патомский кратер представляет собой кольцевую структуру с отчетливо выраженной зональностью, которая отражает последовательное образование его главных структурных элементов: 1) внешний склон конуса, 2) кольцевой вал, 3) кольцевой ров и 4) центральная горка.

7.

Кратер расположен среди терригенно-карбонатных пород мариинской свиты протерозоя и представляет собой насыпной конус, сложенный преимущественно известняками, но на нем встречаются и другие породы: песчаники, метаморфизованные сланцы, полевошпатно-карбонатные и кварцевые жилы.

При картировании кратера установлено, что наиболее возвышенная его часть – кольцевой вал – разделена неглубоким понижением в рельефе на две части. На раннем этапе образовался внутренний вал, сложенный сильно выветренными серыми известняками. Среди этих известняков встречаются единичные глыбы метаморфизованных сланцев и песчаников, часто кварцитовидных. На них растут отдельные лиственницы.

Внешний поздний кольцевой вал сложен тёмно-серыми массивными кристаллическими известняками, слабо подвергшимися процессам выветривания, и на нём лиственницы отсутствуют.

Становление Патомского кратера, по-видимому, завершилось формированием центральной горки, которая в районе её вершины представлена массивными кристаллическими известняками, в минимальной степени затронутыми процессами выветривания…

Источники: В. С. Антипин, А. М. Фёдоров «Патомский кратер в Восточной Сибири – современный вулкан» (http://www.kscnet.ru/ivs/conferences/simposium_4/abstr/abs4-5.pdf);
Газета «Наука в Сибири» №43 (2778), стр.11 от 28 октября 2010 года: «Патомский кратер – уникальный геологический объект в Восточной Сибири» В. С. Антипин, доктор геолого-минералогических наук, заведующий отделом иркутского Института геохимии им. А.П. Виноградова СО РАН, профессор (http://elib.ict.nsc.ru/jspui/bitstream/ICT/2305/1/Nvs_43.pdf).

Теперь, после предварительного ознакомления с возможными причинами возникновения Патомского кратера, можно сделать несколько существенных замечаний, хотя бы в чисто историческом плане и рассмотреть гипотезу его образования в результате испытания в том месте ядерного боеприпаса для первой советской атомной бомбы (или хотя бы одного обычного взрывчатого вещества весом в 2 тонны).

Я уже рассматривал теоретическую возможность испытания в районе Патомского кратера одного из корпусов атомной бомбы неполной комплектации, которую там можно было сбросить с самолёта ЛИ-2 (Дуглас) на парашюте, и следом на парашютах военных специалистов с инструкцией для её подрыва, если, конечно, этот район был выбран геологами работающих там геологических управлений, как перспективный в плане разведки и поиска необходимых для оборонной промышленности, рудных месторождений.

Также я тогда отметил, что и эта теоретическая возможность испытания там «ядерного заряда» должна была иметь, какое-то логическое или практическое обоснование, почему было выбрано именно это место для испытания атомной бомбы не полной комплектации, и почему она может иметь только одну версию, а именно, если там уже была прорублена на склоне горы штольня заключёнными из ГУЛАГовского лагеря «Бодайбинлаг», управление которого располагалось в городе Бодайбо на территории Иркутской области.

На такую мысль меня натолкнуло странное совпадение, находки Вадимом Колпаковым Патомского кратера 8 августа 1949 года, накануне испытания 28 августа 1949 года первой советской атомной бомбы на Семипалатинском полигоне, и дата его сообщения о сделанном им открытии почему-то только в 1951 году, когда был уже закрыт урановый рудник в Мраморном ущелье.

Насторожило ещё то, что Вадим Колпаков пользовался аэрофотоснимками, на которых уже были отражены, хотя и не совсем чёткие, очертания Патомского кратера, но вот, что он сам лично изменил маршрут, чтобы убедиться вблизи, что из себя представляет, изображённый на фотоснимке объект, в его рассказе выглядит как-то неубедительно, а надпись на панораме из сделанных им фотографий внутренней части кратера «8 августа, 4-й день маршрута…», вообще, наводит на мысль, что он шёл к кратеру налегке, специально посмотреть, как он выглядит, сделать его фотографии и главное надолго на нём не задерживаться.

Но для меня это тогда было не самое главное, хотелось всё-таки поближе познакомиться по спутниковым снимкам с районом на Патомском нагорье, где находится Патомский кратер на пространстве от Бодайбо до Мраморного ущелья.

К своему удивлению, я обнаружил сначала на спутниковой карте не Патомский кратер, а примерно от него, в километрах трёх, кратер «относительно молодого» вулкана и идущий от него длинный «застывший поток лавы» (хотя, возможно, это просто всего лишь, игра моего воображения). Конечно, я сразу совместил обнаруженный мной вулкан с Патомским кратером и рассмотрел «долину Явальдина» в разных масштабах спутниковых карт.

8.

9.

10.

11.

12.

Сразу у меня в голове возник законный вопрос, – и что-же, кроме меня, никто этот вулкан не заметил? Пришлось заняться поисками в Интернете «таких же, никому неизвестным в России, учёных», как и я сам.

И я почти сразу натолкнулся на интересовавшую меня информацию на сайте «Есоседи»:

«Сайт Есоседи» не является СМИ и существуют для целей познания мира, а он разный. Он не требует регистрации, а только соблюдений правил приличия. Он любит всех и предлагает делать на нём что хочешь. Данный сайт результат совместного творчества, и содержит только ту информацию, которую кто-то решил добавить в том виде, в каком она осталась после Вас. Комментируем. Негодуем. В интернете всегда кто-то не прав (http://esosedi.org/about/index.html).

13.

Ну, что-же, как говорил Владимир Маяковский, – «Сочтёмся славою». На сайте «Есоседи» были изображены не только спутниковые карты Патомского нагорья с Патомским кратером, с интерактивными вставками его внешнего вида с разных сторон, но также еще с десяток других кратеров, отмеченных крестиками, с наличием у некоторых из них кратких интерактивных комментариев.

Учитывая, что никаких комментариев у открытого «мной» вулкана не было, я назвал его «Кратером Константина Коханова» и заодно определил, что несколько якобы обозначенными на спутниковых картах кратерами объектов, на сайте «Есоседи», на самом деле являются оптическими искажениями, вызванные облаками, тенями облаков и под различными углами, отражениями света от рельефа земной поверхности.

14.

15.

16.

17.

18.

19.

20.

21.

22.

23.

24.

Но во всяком случае, район обнаруженного мной вулкана мог представлять интерес для геологов и там по крайней мере могла вестись геологическая разведка, на предмет поиска месторождений редких полезных ископаемых, не говоря уже о поисках рудопроявлений урана. Во всяком случае там вполне могли производиться горные вертикальные и горизонтальные выработки (и не только канавы и шурфы, но даже длинные и глубокие штольни и штреки).

Хотя вряд ли кто-то искал эти горные выработки в районе обнаруженного мной вулкана, и тем более попытался бы обнаружить входы в штольни под внешнем склоном конуса Патомского кратера, если бы там, был действительно произведён мощный подземный взрыв, и эти входы оказались бы, под толщей, накрывшей их, горной породы

(Продолжение следует)

Рубрика: Путешествия и туризм, Читать и думать | Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , | Комментарии отключены

Каким фронтом командует в Украине за спиной у Владимира Путина «Герой тувинского эпоса»?

Каким фронтом командует в Украине за спиной у Владимира Путина «Герой тувинского эпоса»?

Вместо того, чтобы вести с Украиной переговоры о её полной и безоговорочной капитуляции, Медынский, с благословления пресс-секретаря Путина Дмитрия Пескова, ведёт переговоры с ней в Турции, чтобы любой ценой сохранить в Украине фашизм и поскорее возобновить шопинги жены Пескова Татьяны Навки в бутиках Парижа.
США и Европейский Союз во время российской спецоперации в Украине встали на защиту украинских фашистов и не нашли ничего для себя лучшего, как отказаться от дешёвого российского «грязного» газа и перейти на «чистый», но дорогой американский сжиженный газ.

Константин Коханов:
Пусть сдохнет, каждый англосакс, от им же созданной «заразы», его отравит «чистый газ», он ведь в Америке заказан, а то российский слишком грязен, считает Шольц, как каждый Ганс…, что с ним Макрон в интимной связи.
Давно в Европе ясно всем, длинней чей палец, толще член, Макрон поэтому доволен: дешёвый газ ему зачем, свой член согреет он в ладонях, а Шольц свой палец в зад загонит, согреть его, понятно, в чей.

Константин Коханов: Чем отличается спецоперация от войны в Украине? А только тем, кто, как и кого, каким способом «трахнет», причём добровольно, в любом «активном» гомосексуальном борделе Европейского Союза и в его «пассивном» филиале на Украине.

У нас то Шойгу пропадёт,
То наступление отложат,
Война как будто не идёт,
Пойти лишь в Белгороде, может.

Министр молчит, как пидорас,
Ведь нефтебазу только раз,
Бомбили там и что-то в Курске,
Зато есть Ургант-патриот,
Нассать Пескову может в рот,
Он за «георгия» на куртке.

У нас стал Ургант патриотом,
Песков об этом говорит,
Ну, кто, как он, перед потопом,
Как Ной решит, спасая жопу,
Свой совершенствовать иврит.

За это, орден итальянский,
«Георгий» будет, как не дать,
Что от него и Эрнста ждать?
Какой ещё поступок хамский,
Всё осмеять и всех предать.

Ну, всем насрал, с кем не бывает,
Прикрыть хотелось только зад,
А чьё говно? Ведь не узнать!
Говно не тонет, а всплывает,
Как запихнуть его назад?

Пескову это удавалось,
Не раз публично показать,
Все в шоу-бизнесе старались,
Пескову жопу полизать.
Теперь все пробуют отмыться,
В Европе рот прополоскать,
Он, как Дворкович, может смыться,
Чубайсу спину почесать.

Песков и Ургант снова рядом,
Теперь им нечего скрывать,
И можно встать к народу задом,
И вновь готовиться к наградам,
Как всем, кто может нам, соврать.

Спецоперация в разгаре.
А результат везде размыт,
Донбасс снарядами разрыт,
А мы в ответ всё не ударим,
Боимся Киев разбомбить.

У нас, как с финнами война,
На три часа, весь год твердили,
В сороковом мы победили,
А здесь весь мир послал нас на…
И никого не посадили.

Луганск с Донецком бой ведут,
За Мариуполь добровольцы,
С Москвы, там помощи не ждут,

На «Шоу с Соловьёвым» врут,
О «русском мире» мифотворцы.

Кто полководцами у нас,
Прославит новую Россию,

А не умеет врать красиво,
Что есть о подвиге Указ,
Но власть его не огласила.

Как Жуков Шойгу на коне,
И саблю держит, словно маршал,
Хотя по званию он младше,
Но с Украиной на войне,
Как будто без вести пропавший.

Приказы Путин отдаёт,
Войска снимаются с позиций,
Военным впору разозлится,
Гадать, кто снова предаёт,
Спасая виллы за границей…

P.S.

Кто патриот? Песков считает,
Лишь тот, как Ургант, кто предаст,
Пусть так считать, лишь повод даст,
Кто ни за что не отвечает,
Как он – кремлёвский педераст.

Ему Кадыров глаз мозолит,
Но в Мариуполь не летит,
Конечно, Путин не велит,
И там погибнуть не позволит, -
Ведь будет некому пиздить!

Зачем вести переговоры,
Фашистов сдаться убеждать,
Себя лишь только унижать,
Смотреть, как сквозь гумкоридоры,
Фашистов начали снабжать.

Фашист Зеленский у евреев,
Воспринимается святым,
По крови свой он, сукин сын,
Как фюрер пусть, Бандере верит,
И даже в Бабий Яр поссыт.

В масонской ложе русофобов,
Зеленский всех переорёт,
Всех убедит, что Крым вернёт.
И без потерь возьмёт особых.
Донбасс, и русских перебьёт.

Флаг есть для новой Украины,
Хотя и старой подойдёт,
Под ним во сне живёт народ,
Его поставят на руины,
Кто до «победы» доживёт».

Апрель, 2022

Рубрика: Война на Украине, Политики и политиканы | Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , | Комментарии отключены

Возобновят «Милиндер-шоу», у нас без Урганта никак…

Константин Коханов: Возобновят «Милиндер-шоу», у нас без Урганта никак…

Константин Коханов: Да пусть всех русских перебьют, «жиды» с фашистами поладят, и даже русских «отпоют», на них, где «урганты» нагадят.

Жиды для русских» – это не евреи, а русофобы всех национальностей: в основном англосаксы, поляки и украинские фашисты-бандеровцы).

Возобновят «Милиндер-шоу»,
У нас без Урганта никак,
Он не еврей, еврейский шнобель,
У Эрнста выпрямлен в руках.

Но в Израиль, как предков тянет,
И Ургант знает, там он свой,
И «Стену плача», красить станет,
Как Познер, краской золотой.

Не стал по матери евреем,
И по отцу, там приобщат:
Отец стал, женщиной, поверят,
Хотя лишь мог пообещать.

Что Ургант с папой, славу делят,
Понятно, звал на интервью,
Они России не изменят,
Но, кто поверит их вранью.

Они в России ради денег,
Фашистов могут поддержать,
А поддержали, перебздели,
Решили в отпуск убежать.

Что Ургант всё-таки вернулся,
Его отец всем рассказал,
Недавно в Питере проснулся,
Постель, наверно, обоссал.

И вся российская тусовка,
Как отгуляет «отпуска»,
Опять приступит к подготовке,
Своих концертов для «совка».

Репертуар готов для «быдла»,
Всем хватит «ватникам» говна,
Оно Невзорову повидло,
А Макаревичу халва.

Оно пюре у Слепакова,
А у Харламова, желе
Компот из груш на Пугачёвой,
Из жопы Галкина уже.

Оксимирон теперь не пахнет,
Он окончательно протух,
Муратов, хрен лауреатный,
Себе сам в задницу воткнул.

Он Солженицына стал выше,
И Горбачёва обошёл,
Почти лицом в Обаму вышел,
Но красным срёт ещё борщом:

Вернулся Ургант, может сходит,
К нему, он если пригласит,
Как всех поборников свободы,
Кто срёт на Родину и ссыт.

Март, 2022.

Рубрика: Война на Украине, Оскал шоу-бизнеса | Метки: , , , , , , | Комментарии отключены

«Жиды всё давно просчитали, спасают свой нажитый хлам…», как Ургант, Меладзе и Галкин, Козловский, «Парфён…» и «Харлам…»

«Жиды всё давно просчитали, спасают свой нажитый хлам…», как Ургант, Меладзе и Галкин, Козловский, «Парфён…» и «Харлам…»

Константин Коханов: Поддержку фашистам и русофобам на Украине высказали Ургант, Меладзе и Галкин, которым было наплевать на погибших за восемь лет войны мирных русскоговорящих жителей и защитников Донбасса, потому что они сами всегда были жидами-русофобами, а не настоящими российскими евреями, которые ненавидят фашизм.

Галкин, Меладзе и Ургант,
Хотели, чтоб стёрли Донбасс,
Понятен был замысел шкурный,
Жидов, развлекающих нас:

С «Кáмеди клаб» пидорастов,
Где главный Харламов игрок,
С кем Ревва, жид самый жопастый,
Невинность свою не сберёг.

И бабы без всяких приличий,
Отдаться фашистам пошли,
Хаматова с совестью чистой,
Варнава, с такой же, почти.

И академики с РАНа,
Где жид, почти каждый, лингвист,
Всегда на Россию лишь срали,
Зеленский для них не фашист.

Акунин, глухой и незрячий,
Ему ли кого осуждать:
Грузину – враг русский и значит,
Заслуга Россию предать.

Муратов, стал Бродскому вровень,
Нобелевский русофоб,
Вампир – русской хочется крови,
И Гитлер воскрес, ещё чтоб.

Семен Слепаков теперь с Борей
Акуниным, всё осознал,
Застрял его член, где в заборе,
Свой в зад, западенец загнал.

Оксимирон просто гнида,
С английским гражданством жидок,
С российским он только для вида,
Член братства раздолбленных жоп.

Жиды всё давно просчитали,
Спасают, свой нажитый хлам,
Не зря же у них почитаем,
С Иудой безнравственный Хам.

Март, 2022

Рубрика: Оскал шоу-бизнеса, Политики и политиканы | Метки: , , , , , , , , , , , , | Комментарии отключены