Константин Коханов: «В наш XXI век, ни капли оптимизма, проблемы наши, Богу не решить…»

Константин Коханов: «…Не нужен человек, заждался катаклизма, уже не страшно, путь свой завершить».

В наш век одни проблемы быта,
Затмят проблемы бытия,
В верхах – честь с совестью забыты,
Внизу – нет жизни без нытья.

В мечтах одна лишь приземлённость,
Не принимаются в расчёт,
Ни бескорыстность, ни влюблённость,
Ни то, что кто-нибудь прочтёт.

Хотя вокруг твердят о вере,
И в церковь очередь стоит,
Свеча, зажжённая, не греет,
«За упокой», когда горит.

Когда всё будет, поп не скажет,
Грехи лишь может отпустить,
Вдруг астероид не промажет,
Который к нам уже летит.

И всё опять пойдёт сначала,
Когда, кто выживет, умрут,
Своих детей, не обучая,
Тому, чего те поймут.

Пойдут осваивать пещеры,
Когда развалятся дома,
И будут жить, не в Бога с верой,
Тысячелетья может два.

Лишь веря сказочным рассказам,
Что жизнь была их, как в раю,
Но поменялась, как-то сразу,
Хотя, о чём я говорю?

Кого волнует, то, что будет,
Из тех, людей, кто обобрал,
Не вспомнят Бога в день тот судный,
«Андрей с Ахметом и Абрам».

Того, что Трампу не предвидеть,
Хохлам, конечно, не понять,
Их успокоит новый лидер,
Что все сгорят, а им вонять.

Рубрика: Космос | Метки: , , , , , , | Комментарии отключены

Константин Коханов: «Известен многим Окуджава, Как бард, но бард не гражданин, Ему Советская держава, Двором была лишь проходным».

Константин Коханов: «Возьмёмся за руки друзья», Пока ещё мы не забыли, И за кого мы сдуру были, И с кем быть было нам нельзя.

Что ты родился, уже чудо,
Но чтоб при жизни умереть,
С такой же славой, как Иуда,
То так не каждому суметь.

Известен многим Окуджава,
Для всех влюблённых идеал,
Струна гитарная дрожала,
Когда он свой троллейбус ждал.

Троллейбус ждал всегда последний,
Чтоб проводить в последний раз,
Любимой девушки взгляд бледный,
Лишь от своих подальше глаз.

Всю жизнь он только притворялся,
И как «Советский патриот»,
Властям понравиться старался,
И знал прикрыть, где нужно рот.

На фронт ушёл, как доброволец,
Везде об этом подтвердят,
Но отмечая его «доблесть»,
О нём знать правды не хотят:

Что Окуджаву в жопу ранил,
С летящей «Рамы» пулемёт,
И после той тяжёлой раны,
Булат на фронт не попадёт.

Ну, что поделать, не доехал,
До фронта так он, не дошёл,
Кто воевал, тем не до смеха,
О нём, кто думал хорошо.

Что он подлец и сволочь просто,
Одним лишь «бардам» не понять,
Кому уже за девяносто,
Или за восемьдесят пять.

Он ветеранов наших предал,
Им плюнул в душу, – говоря,
Что над фашистами Победу,
Они все праздновали зря.

«Жиды» подонков обеляют,
И Окуджаву чтит Чубайс:
«Возьмётся за руки любая,
С ним блядь танцующая вальс».


Булат Окуджава, Александр Городницкий и Юлий Ким


Виктор Астафьев и Булат Окуджава


А этим поклонникам творчества Булата Окуджавы начхать на всю Россию и на весь русский народ

О гражданской позиции Булата Окуджавы, хорошо говорит подписанное им «Письмо 42-х» лучших представителей российской интеллигенции», в том числе, как Дмитрий Лихачев, Василь Быков, Виктор Астафьев и Даниил Гранин:

Мы должны на этот раз жестко потребовать от правительства и президента то, что они должны были сделать давно, но не сделали:

4. Органы печати, изо дня в день возбуждавшие ненависть, призывавшие к насилию и являющиеся, на наш взгляд, одними из главных организаторов и виновников происшедшей трагедии (и потенциальными виновниками множества будущих), такие как «День», «Правда», «Советская Россия», «Литературная газета», телепрограмма «600 секунд» и ряд других должны быть впредь до судебного разбирательства закрыты.
6. Мы все сообща должны не допустить, чтобы суд над организаторами и участниками кровавой драмы в Москве не стал похожим на тот позорный фарс, который именуют «судом над ГКЧП».
7. Признать нелегитимными не только съезд народных депутатов, Верховный Совет, но и все образованные ими органы, в том числе и Конституционный суд“.

Конечно, эта сволочь не ожидала, как на их письмо отреагируют известные диссиденты:

Отрывок ответа на „Письмо 42-х“, написанного известными диссидентами Андреем Синявским, Владимиром Максимовым и Петром Абовиным-Егидесом:

«Откуда появилось это странное убеждение, что демократия – это Ельцин и ничего, кроме Ельцина? Живут себе народы разных стран, Франция, скажем, или Германия, без всякого Ельцина, но вполне при демократии.
И, опять же – без президентов демократии бывают, а вот без парламента, без независимого суда, без свободы печати и неприкосновенности личности — нет… Поэтому не перевыборы. Только отставка. Монастырь. Грехи замаливать».

Подробнее и нагляднее о событиях «Октября 1993 года», связанных с расстрелом «Белого дома» на сайте: http://www.stena.ee/blog/oktyabr-1993-luchshie-foto-videohronika-bonus

Рубрика: барды | Метки: , , , | Комментарии отключены

Константин Коханов: «Ярко выраженная трусливая сущность личности барда Александра Городницкого»

Константин Коханов: Говоря «о сущности личности Александра Городницкого», я не умаляю его заслуг и как поэта, и как учёного, а лишь выражаю недоумение, почему он не вернётся на историческую родину своих предков. А почему-то продолжает жить среди нас и осуждать политику российского государства, имея наглость плевать на Конституцию России, где Крым является субъектом Российской Федерации. Нужно быть до конца честным, а не только на половину или на треть, с оглядкой, что скажут «жиды» из его ближайшего окружения.

На сайте телеканала «Россия – Культура» (Россия – К), в анонсе очередного выпуска программы «Игра в бисер» (поэзия Александра Городницкого) от 30 мая 2019 года, мне бросилась в глаза явная опечатка, в приведённом отрывке стихотворения Александра Городницкого, где «родство по крови, было напечатана дважды. Второй раз вместо «родства по слову. Привожу весь напечатанный там текст полностью:

«Один из ярчайших представителей поколения бардов «первого призыва», Александр Городницкий стоит особняком. Его поэтическую личность гармонично дополняют личности – исследовательская и научная. Городницкий – всенародно признанный поэт, всемирно известный ученый, путешественник, человек, чьим именем названа планета. Александр Моисеевич, разменявший девятый десяток, пишет стихи более семидесяти лет и не намеревается бросать перо. Один из основоположников жанра авторской песни, сегодня он в прекрасной «поэтической форме» и содержательно осмысливает вызовы XXI века.

Создатель великих «Атлантов…» верен призванию труженика русской словесности:

Неторопливо истина простая
В реке времен нащупывает брод:
Родство по крови образует стаю,
Родство по крови – создает народ.

Стихи Александра Городницкого читают и обсуждают автор, журналист и переводчик Михаил Гусман, историк Георгий Олтаржевский, издатель Игорь Петровский».

https://tvkultura.ru/video/show/brand_id/20921/episode_id/2169337/video_id/2186805/

В оригинале эти строки в стихотворении выглядят так:

Неторопливо истина простая
В реке времен нащупывает брод:
Родство по крови образует стаю,
Родство по слову – создает народ.

После прослушивания мной выступления Александра Городницкого в Доме музыки и ознакомившись с его общественной деятельностью в русском ПЕН-ценре, я понял, как сам их автор воспринимает слова «о стае и народе», судя по его поступкам и по выступлениям на концертах:

Неторопливо истина простая
В реке времен нащупывает брод:
Родство по слову образует стаю,
Родство по крови – создаёт народ.

«Родство по крови» создало государство Израиль, где сейчас проживает сын Александра Городницкого, а «стадное чувство» с его «братьями по слову», вылилось в протест по поводу «аннексии Россией Крыма», и в его ярко выраженную трусливую сущность по отношению к судьбе русского народа на Украине.

Следует отметить, в видеозаписи передачи «Игры в бисер», её участники договорились до того, что «авторская песня исчерпала свои возможности», «пришёл конец романтической песне», а, по мнению самого Городницкого, в его стихотворении – «она, по сути, умерла», на пороге нового застоя.

Константин Коханов: На телеканале «культура» договорились до того, что авторская (бардовская) песня, по сути, умерла

У нас не песня умерла,
У нас лишь барды измельчали,
Косят вороны под орла,
Галдят, и только замечают,
Чьи «яйца» в «Гнёздах глухаря».

Нет песен больше для народа,
Её лишь ценят господа,
Не там, где дикая природа,
А, где «жидовская порода»,
Не скажет правды никогда.

«Жиды» лишь русских строго судят,
Не та Россия им страна,
Где жить их дети, внуки будут,
А что-то вывезти забудут,
Там, есть «для плача» им стена.

Определились, Слава Богу,
На что они, всегда пойдут,
Но по дороге в синагогу,
Сломать не только можно ногу,
И жизнь свою, когда-нибудь.

От нас уехали евреи,
Прекрасно многие живут,
И я, конечно, сожалею,
Что звать назад их не посмею,
Ведь их «жиды» у нас сожрут.

«Жиды» не нация в России,
Внутри всех наций, этот сброд,
Они штаны и с нищих снимут,
От них воняет в Думе псиной
В Кремле от них говном несёт.

Когда романтикой не бредят,
О дальних странах не поют,
И близким стал «турецкий берег»,
Вдруг захотелось «бардам» денег,
И петь, где деньги им дают.

И «барды» стали осторожны,
Давно не рвутся «воевать»,
И на концертах врут безбожно,
Как в Крым поехать стало сложно,
Концерты проще не давать.

Им показалось «Миротворец»,
Страшнее, чем «Усатый Горец»,
Кто был в Крыму, несдобровать,
И понимаешь «бардов» горечь,
Им нужно жопы целовать.

Зато в Кремле их ждут награды,
Когда покаяться бегут,
И просят: «дайте, Бога ради,
Пожрать икры в жидовском стаде»,
«По слову братьям» всех «Иуд».

Их в Израиль бы, скопом, сплавить,
Поймут, как в армии служить,
Хотя, «жидов» всех «не исправят»,
Лишь часть «обрезанных» оставят,
Но не за счёт евреев жить.

С «жидами» барды «породнились»,
Кто «бард», кто «жид» не различить,
«Там где родились, не сгодились»,
И лишь возможности добились,
Везде гражданство получить.

Что такое «Игра в бисер»? Обыкновенное ток-шоу, где желаемое видение жизни общества выдаётся за действительное его состояние:

В студии четверо героев, среди которых философы, критики, писатели, актеры и режиссеры, обсуждают актуальные произведения мировой литературы.

Ведущий: Игорь Волгин

«Когда мы говорим, что классика всегда современна, мы не задумываемся, что именно в художественном произведении, созданном десятилетия, а то и века назад, созвучно дню сегодняшнему, представлению современного человека о себе самом.

Участники ток-шоу «Игра в бисер» с Игорем Волгиным пытаются найти ответы на этот вопрос и, заглянув в лучшие образцы мировой литературы, понять – кто мы и что мы.

По мнению создателей ток-шоу, «Игра в бисер» – это своеобразная игра ума для всех, кто ищет глубинную связь между событиями и явлениями; кто пытается обнаружить новый смысл в привычных взгляду вещах; кто воспринимает мировую литературу как уже написанную книгу, которую никто и никогда не постигнет до конца, но, тем не менее, каждое новое прочтение удивительно и откровенно.

В свое время роман Германа Гессе «Игра в бисер» стал откровением для читателей, которые вместе с героями книги прикоснулись к заветным тайнам Игры и узнали, что возможен некий абстрактный синтез искусства и точной науки, чувственного и материального, вечного и сиюминутного.
В ток-шоу, также как и в романе, действие разворачивается вокруг «ордена интеллектуалов». В студии – четверо современных мудрецов, которые обсуждают одно из произведений мировой литературы и пытаются осуществить его проекцию на современную жизнь».

https://www.youtube.com/watch?v=YJVaxcE5jTI

Когда в качестве мудрецов «четыре еврея» обсуждают поэтическое творчество пятого еврея, начинаешь понимать до какого уровня «опустилась» не только авторская песня, но и вся «русская поэзия».

Рубрика: барды | Метки: , , , , , , | Комментарии отключены

Константин Коханов: «Гастроли российских бардов в Израиле 20-22 июня 2019 года»

Константин Коханов: «Ортодоксальному еврею, лишь нужен путинский ансамбль, он даже Богу не поверит, что Бог не слушал его Сам».

Их очень долго, ждали в Израиле,
Советских бардов, песни, кто споёт,
Они там русский, многие забыли,
Кто там давно и там не пропадёт.

Всё сделать смог Высоцкий с Окуджавой,
Как Городницкий с Визбором и Ким,
Чтоб в Израиль евреи побежали,
Там петь про Магадан и Сахалин.

Их ностальгия мучает порою,
Им не хватает, наших передряг,
К ним ночью не стучатся с перепою,
И не нассут на коврики в дверях.

Им не понять евреев, кто остались,
Где ничего не светит никому,
Им нужно, чтоб в России, жизнь менялась,
Как хочется лишь Чёрту одному.

Соскучились и бардов заказали,
Приличнее которых, не нашлось,
Пусть лично все Высоцкого не знали,
Но с Городницким встретиться пришлось.

И с Кимом, и с Никитиным, знакомы,
За Окуджаву с Галичем споют,
Не стыдно будет выйти на поклоны,
И Визбора не всуе помянуть:

Чего-чего, а «солнышка» хватает,
Что там закажут, кто-нибудь споёт,
Но в Магадан из Хайфы не летают,
Какой еврей, в тот сядет самолёт?

Их очень долго, ждали в Израиле,
Советских бардов, песни, кто споёт,
Они там русский, многие забыли,
Кто там давно и там не пропадёт.

Подробнее: http://parfirich.kohanov.com/blog/?p=5363

Для справки:

Цены билетов на бардов в Израиле почти московские: 110-170 шекелей (2000-3000 рублей), правда на барда Александра Городницкого есть билеты и по 300 рублей, но откуда хорошо видно и не сбоку – от 1000 рублей.

Рубрика: барды | Метки: , , , , , , , , , , , , , | Комментарии отключены

Константин Коханов: «Советские барды и их российские суррогаты»

Константин Коханов: «Что сейчас можно сказать об авторской или самодеятельной песне»

После того, как авторская песня стала тише и глуше после смерти трёх самых известных бардов, три других популярных в народе барда, Городницкий, Визбор и Кукин, – стали давать сольные концерты, которые по сравнению с концертами Владимира Высоцкого не собирали таких многочисленных аудиторий. Теперь уже нет среди нас, ни Юрия Визбора, ни Юрия Кукина. Александр Городницкий ещё выступает с концертами сам или с другими исполнителями своих песен, которым только остаётся напоминать своим немногочисленным поклонникам какими они были бардами и кем они теперь стали.
Иногда Константину Коханову начинает казаться, глядя на их внешнюю респектабельность, что авторская песня потеряла свой первоначальный смысл, звать людей в дорогу за своей мечтой, бороться за справедливость, отстаивать честь и достоинство, и пропагандирует, образно говоря, вместо журавлей в небе обыкновенных синиц. При этом смыслом их существования стало воспевание не важно, каким путём достигнутых в жизни успехов и суррогатов счастья из мнимых, ни к чему не обязывающих, любовных приключений. Однажды, глядя на выступления таких «бардов» Константином Кохановым была написана песня, излагающая всю суть описанной им проблемы:

«Гусары и кавалергарды»,
Гитары звон, как стук копыт,
Хотя в чужих мундирах «барды»,
Для них стол всё-таки накрыт.

Их ждёт торжественная встреча,
Набитый публикою зал,
Где будут петь они весь вечер,
Но то, что барин заказал.

Хотя мелодии известны,
Вокал опять заворожит,
Слова не выбросить из песни,
Как перечёркнутую жизнь.

Как много чувств, как мало правды,
Хотя почти её там нет,
«Гусары и кавалергарды»,
Нарушат разве этикет.

Они и в бой, теперь не рвутся,
У них давно уже ансамбль,
Их кони в битве, не споткнутся,
Ведь нет коней и даже сабль.

Они в политику не лезут,
Они спустились с баррикад,
Они споют и марсельезу,
И гимн советский повторят.

Мечтали долго о свободе,
Теперь для всех весь мир открыт,
Но всё равно прогноз погоды,
О жизни больше говорит.

Холёных лиц не счесть в партере,
Их взгляд за вырез в декольте,
У них дворянские манеры,
Им песни надо петь не те.

Немало ряженых в столице,
Народ устал, кого терпеть,
Но безразличны «бардов» лица,
Им всё равно, кому, что петь

Пусть есть, что спеть, споют и «мурку»,
«Шумел камыш» на свой манер,
Как к Чёрной речке на прогулку,
Ходил сам Пушкин, например.

Любовь, шампанское, дуэли,
И пуля в грудь с пяти шагов,
Кто на Кавказе не был в деле,
Через постель найдёт врагов.

Теперь не рвутся в офицеры,
Всё больше в Думу и в Сенат,
Клянутся «барды» Богу в вере,
Но только Чёрта веселят.

«Гусары и кавалергарды»,
Есть спрос на ряженых всегда,
И кем угодно станут «барды»,
И лишь собою никогда.

2014

Послесловие:

«Знаменитые барды»: ДМИТРИЙ БОГДАНОВ, ВАДИМ МИЩУК, ВАЛЕРИЙ МИЩУК, КОНСТАНТИН ТАРАСОВ И ЕЛЕНА ФРОЛОВА, снова приедут в Израиль!

«Песням нашего века» – 20 лет!
Знаменитые барды, авторы и исполнители, которых так долго ждали все любители жанра авторской песни снова в Израиле!
Уже летом с 20-22 июня состоятся юбилейные концерты по всей стране! Не пропустите! У вас будет возможность услышать таких известных исполнителей как: Вадим и Валерий Мищуки, Дмитрий Богданов, Константин Тарасов и Елена Фролова.
Концерты состоятся в Тель Авиве, Хайфе и Ашдоде. В программе прозвучат знаменитые песни: Высоцкого, Окуджавы, Визбора и других легендарных авторов.
Это будет не просто концерт, вас ждет встреча с знакомыми и любимыми песнями в теплой и ностальгической атмосфере.
Ждем Вас на наших концертах! https://biletru.co.il/events/pesni-nashego-veka-yubileyniy-konzert/

Константин Коханов: «О предстоящих выступлениях суррогатов российских бардов» в Израиле с 20-го по 22 июня 2019 года:

Их очень долго ждали в Израиле,
Советских бардов, песни, кто споёт,
Язык там русский многие забыли,
Кто там давно и там, не пропадёт.
Всё сделать смог Высоцкий с Окуджавой,
Как Городницкий с Визбором и Ким,
Чтоб в Израиль евреи побежали,
Там петь про Магадан и Сахалин…

2019

Рубрика: барды | Метки: , , , , , , | 1 комментарий

Константин Коханов: И зачем кому-то знать, что в России «строят»

Константин Коханов: «Русь Святая, говорят, Те, кто в это верят, Если что-то натворят, Обвинят евреев»

Что хотелось бы сказать,
Говорить не стоит,
И зачем кому-то знать,
Что в России «строят».

И куда Она идёт,
И к чему стремится,
В «Книге Судеб», то, что ждёт,
Чистая страница:

Переписана, не раз
И не раз всё стёрто,
Верят только в пересказ,
Тех, верит в Чёрта.

И не Бога же просить, -
Что осталось сделать?
Ищем всё, кого простить,
И в каких пределах.

Царь ни в чём не виноват,
Он стрелял лишь поверх…
Много есть чего скрывать,
Пока «Вождь» не помер.

Но Царя не обелить,
Сталиным пугая,
Не себя же обвинить,
Всех «вождей» ругая.

Сколько храмов не построй,
Бог не станет ближе,
В Думе каждый, коль второй,
Хочет жить в Париже.

А пока им обобрать,
Нужно тех, кто беден,
Больше с них налогов брать,
Даже за обедни.

Русь Святая, говорят,
Те, кто в это верят,
Если что-то натворят,
Обвинят евреев.

А кого ещё винить,
Горбачёва мало,
Всё на Ельцина свалить?
Тоже трудно стало.

Может к санкциям свести,
Наши все проблемы?
Прощё всех у нас простить,
В Думе и Премьера.

Рубрика: Политики и политиканы | Метки: , , , , , , , , | Комментарии отключены

Константин Коханов: «Впечатления после творческого вечера Александра Городницкого 21 мая 2019 года»

Константин Коханов: О творческом вечере Александра Городницкого 21 мая 2019 года в московском «Доме музыки», часть вторая, заключительная и последняя

Всех слов, сказал что, не вернуть,
Как всё легко перечеркнуть,
Любые прежние заслуги,
Когда в своём «интимном круге»,
Не то, что всем, ты говоришь,
А то, хотят, что слушать лишь,
И озираешься в испуге,
Вдруг есть и там «народа слуги»,
И слуги тех, кого клеймишь.

Не дай Бог, чтобы кто услышал,
На самом деле, чем ты дышишь,
Кого ты хвалишь не стыдясь,
Хотя для многих – это мразь,
Похуже, чем «Враги народа»,
Одна «жидовская порода»,
Кто видит лишь в России грязь,
Но сам в ней по уши завяз,
Ведь дальше некуда – свобода.

Про Севастополь песня есть,
Одна еврея, русским в честь,
Про город доблести и славы,
Что спел он, как-то, в Балаклаве,
Как пахло дымом от знамён,
В той песне не было имён,
Как ни о ком у Окуджавы,
Но тот обиженный Державой,
Фашистам «сдал» свой «батальон».

Пусть бард от песни не отрёкся,
Хотя сказал, – о русских пёкся,
Он ничего не предрекал,
И никого не подстрекал,
Не виноват, что Крым стал русским,
И что так вышло, ему грустно,
Как член ПЕН-Центра, подписал
Протест, но там «своим» не стал,
«Козлом», где «зелень», не капуста.

Что он еврей, твердит, похвально,
И у меня нет основанья,
Его считать в стране «жидом»,
Пусть в это верится с трудом,
«Жиды» в России не Евреи,
Вокруг лишь Русские скорее,
И в Украине «жид» кругом,
И в Беларуси через дом,
Без них лишь Южная Корея.


Александр Городницкий в Кремле, 10 апреля 2019 года, после награждения орденом «Дружбы»

Подробнее:

«Теперь бард с бабочкой во фраке» – http://parfirich.kohanov.com/blog/?p=4734

«Творческий вечер Александра Городницкого в Доме музыки 21 мая 2019 года»: – http://parfirich.kohanov.com/blog/?p=5317

Герои в «застойный» период истории СССР и в эпоху декоммунизации России до состояния полной разрухи. «Советские барды и их российские суррогаты» – https://123ru.net/smi/kohanov/175920292/

Рубрика: барды | Метки: , , , , | Комментарии отключены

Константин Коханов: Творческий вечер Александра Городницкого в Московском доме музыки 21 мая 2019 года

Константин Коханов: «Что он нигде не прогибался, Так в это верилось с трудом, Но к песням я не придирался, Ко всем, о времени другом»

Я Городницкого послушать,
Сходить впервые захотел,
О нём, чтоб мненье не разрушить,
Пошёл туда, где он бы спел.

Зал в «Доме Музыки» был полон,
Преобладал пенсионер,
Без планок орденских, погонов,
Кто «пионерам» не пример.

Спел песен больше он о прошлом,
О трудном детстве, про войну,
И как потом трудился после,
Весь мир, объехав и страну.

Лет шестьдесят общеизвестный,
Он и сейчас ещё в строю,
Пусть нет романтики той честной,
Сейчас в воспетом им краю.

Хотя он пел про повседневность,
И «Курск» затронул и Чечню,
Была фальшива откровенность,
И гнев его был ни к чему.

Что он нигде не прогибался,
Так в это верилось с трудом,
Но к песням я не придирался,
Ко всем, о времени другом.

Чем бард сегодня озабочен,
В какой собрался он поход:
Когда умрёт, всего лишь хочет,
Чтоб им назвали пароход.

Хотя зачем, и так известен,
Таких, как он ведь, бардов нет,
Средь тех, без совести и чести,
С тройным гражданством, кто «поэт».

В фойе, его «кусались» «вирши»,
Формат карманный, брать не стал,
Автограф тоже, когда вышел,
В фойе и Городницкий сам.

Рубрика: Писатели и поэты | Метки: , , , | Комментарии (2)

Константин Коханов: «Исповедь пассажира купейного вагона»

Константин Коханов: Иногда в купе вагона, едут двое, суток пять, до московского перрона, обо всём поговорят…

Поезд тронулся, обычно,
Все знакомятся в купе,
Говорят о жизни личной,
Кто и как в ней преуспел,

Приспособился и выжил,
Поднял нá ноги детей,
Что хотел бы жить в Париже,
А не где-то в Воркуте.

От Усть-Кута путь не близкий,
До Москвы обсудят всё,
Кто, когда из них был в «Бийске»,
И туда, как занесло.

Выпить сразу же найдётся,
И кого-то помянуть,
Проводница посмеётся,
Нет, чтоб в души заглянуть.

Принести лишь может чая,
Им стаканов бы пустых,
Чтоб напиться, коль встречают,
Жёны их, как холостых.

Крутит задом проводница,
Из соседнего купе,
Заглянула к ним девица,
Погрудастей и глупей.

Привела потом подругу,
И понятно для чего,
Тоже едут без супругов,
Им не давшими всего.

Разберутся они быстро,
Что тут только им нальют,
И уйдут от них к туристам,
Где не только им споют.

Разговор возобновится,
Но о бабах не пойдёт,
В первый день всегда не спится,
Тем, кто выпил или пьёт.

Спьяну лишь раскроют душу,
В непристойной наготе,
Говорить все могут, слушать,
Всё, немногие, лишь те,

Кто и сам немало видел,
И не всё, всегда терпел,
Мог сам выплеснуть обиды,
Только первым не успел.

Коль попутчик бородатый,
И как поп не перебьёт,
Перед ним любой поддатый,
Свою исповедь начнёт.

На душе ведь наболело,
Дома всем осточертел,
Ведь кому, какое дело,
Что в России беспредел:

Что полвека беспросветно,
Четверть века полумрак,
Стала сволочь, лишь заметна,
Да и сам, что ты дурак,

Но с рожденья, то не понял,
Время было поумнеть,
Что один не воин в поле,
И как воин умереть:

Я при Сталине родился,
И Хрущёва повидал,
Чуть при Брежневе не спился,
Но Андропов мне не дал,

А когда из Ставрополья,
Горбачёв пришёл чудить.
Отменили все застолья.
В церковь начали ходить.

Он, как трезвый аналитик,
Перегрелся от реформ,
А в стране из всех напитков,
Лишь не пили хлороформ.

Нечем стало снять похмелье.
Опротивел трезвый быт,
Сахар весь пошёл на зелье.
А без сахара, как жить.

Обещал всем жизни сладкой,
Ещё Ленин, двинув в НЭП,
И Хрущёв на славу падкий,
Коммунизм за двадцать лет.

Сделал много, и с размахом,
Поломал крестьянский быт.
А народ, ругнувшись матом,
Так сказал, тому и быть:

Кукурузу всюду сеял,
Скот домашний не держал.
И роптать, ещё, не смея,
Стал смеяться и заржал.

Не везде ценили юмор,
Кто-то голод ощутил,
Понял, рано Сталин умер,
Он народ бы защитил.

Снова цены бы снижались,
Мясо с маслом дал поесть,
Но, где люди возмущались,
За арестом, шёл арест.

В города войска вводились,
Вспомнил Сталина Хрущёв,
Ну, а там, где кровь пролилась,
«Не счищается» ещё.

Не до смеха было в мире.
Чем Хрущёв всех напугал,
Что совал нос во все дыры,
И что Кубе помогал:

От Америки отбиться,
Он ракет не пожалел,
Будет Кеннеди, что злиться,
Знал и этого хотел.

Мир был в панике повсюду,
Знал войны не миновать
В СэСэСэР лишь, только люди,
Продолжали «поддавать».

То, что был «Карибский кризис»,
Мир висел на волоске,
Очень сильно удивились,
Все, но больше всех в Москве.

Но был в космосе Гагарин,
Первый в мире человек,
И Хрущёва он прославил,
Больше поворота рек.

Никого Хрущёв не слушал,
Был уверен, он лишь прав,

Он и церкви бы разрушил,
Всех попов смотреть собрав.

В Новочеркасске расстрелял,
Все помнят, он рабочих,
Что Микоян всем «заправлял»,
Признать никто не хочет.

Во всём Хрущёва обвинят,
Что всё решал, как Сталин,
Но тот, таких, как Микоян
С Козловым к стенке ставил.

Но Микояну повезло,
Козловым смог прикрыться,
И то, что сам, он был козлом,
Мог в старости гордиться.

Хрущёв, кого не мог терпеть,
Гнал в шею отовсюду,
И нет врагов, чтоб рассмотреть,
Приблизил сам «Иуду».

Испугались коммунисты,
Культа личности опять,
И Хрущёва сняли чисто,
С самолёта два чекиста,
Грядки дачные копать.

Править стал страною Брежнев.
Не мешая жить другим,
Оставляя всем надежду,
Пост его занять за ним.

Стали жить, не скажем хуже,
Приспособился народ.
Коммунизм не так стал нужен.
Как свой личный огород:

Обязательства – к отчётам,
К демонстрациям – отгул,
Ну, а в Мире, где и что там,
Кто солгал, а кто загнул.

Как-то вспомнили о БАМе,
Чтоб народ расшевелить,

Мир смеялся весь над нами,
На Восток, как мы пошли:

Очень лихо к океану,
Но не прямо, по кривой,
Без тоннелей, не по плану,
Лишь для славы трудовой.

Как у Хрущёва с Целиной,
И БАМ нам вышел боком,

«Не постояли за ценой»,
Быть в заднице глубокой.

Стали цены повышаться,
Стала водка дорожать,
Плакать тут, а не смеяться,
И над Брежневым не ржать:

«Пусть хоть восемь,
Пить не бросим,
Мы ответим Ильичу,
Нам и десять по плечу,
А захочет больше,
Будет, как и в Польше».

Анекдоты и частушки,
Та, что выше ерунда,
Если Галича послушать,
И Высоцкого тогда.

Но, не то, хотелось слушать,
Тем, кто думал за народ,
Не спасать стремился души,
Тех, кто в жизни не соврёт.

Мог лишь только искалечить,
Или просто обмануть,
Говорят, что время лечит,
Но убьёт, кого-нибудь.

Наш паровоз вперёд летел,
Но сделал остановку,
Кабул в коммуну не хотел,
И в руки взял винтовку.

Ему, конечно, помогли,
Друзья из Вашингтона,
Солдаты наши залегли.
Стояли насмерть и могли,
Там не жалеть патроны.

Но той, как не было войны,
И гроб был «грузом двести»,
Героем Громов стал страны,
Без совести и чести.

Что за долг мы отдавали,
Что там брали под процент,
Если нас совсем не ждали,
С хлебом-солью на крыльце.

Словно мы не воевали,
Ведь война шла, не для всех:
В подворотнях поддавали,
С анекдотами под смех.

Но коммунизм за двадцать лет,
Был всё-же не построен,
И громких не было побед,
При брежневском застое.

Олимпиада лишь была,
Но всё афган испортил,
Война тогда, «на нет свела»,
Победы наши в спорте.

Брежнев умер, страшно стало,
Всех Андропов приструнил,
Он начальникам сначала,
День рабочий удлинил,

Чтоб решать проблемы граждан,
Мог лишь тот, кто их создал,
Чтоб к нему попасть мог каждый,
И сам каждого он ждал.

Всё вернул назад Черненко,
Правда, в госпиталь попал,

Отравили будто чем-то,
Как-то из виду пропал.

Чем запомнился Андропов?
Всех врагов он опознал,
Если в банях всех по жопам,
Кто прогуливает, знал.

В магазинах бюллетени,
Рвал, чтоб не было больных,
В мавзолее, даже Ленин,
Стал живее всех живых.

Из «Театра на Таганке»,
Новый сделал филиал,
«Заведенья на Лубянке»,
Где «творил» его фигляр.

Сам к нему «по делу» ездил,
И Андропов помогал,
Знал Любимов «фрукт» полезный,
Всех евреев оболгал,

Он, как «русский», мог лишь с «русским»,
Даже русских обосрать,
Доживи до дней тех Пушкин,
Мог просить его забрать.

Если б всех Андропов слушал,
Треть Москвы бы посадил,
Треть бы выслал, жить под Кушкой,
А за третью бы следил:

Люди знал, что не рассердятся,
Цену водки сделал ниже,
За четыре рубля семьдесят,
Чтоб к народу быть поближе:

Кто по «три шестьдесят две»,
Баловался водкой,
За «два восемьдесят семь»,
Мог порвать бы глотку.

Пьяным, как протестовать,
Кто же их поддержит,
С диссидентом, рядом встать,
Ноги, коль не держат.

Побеждает тот, кто смел,
Был Андропов смелым,
Но менять не всё хотел,
В государстве целом.

Год, три месяца, всего,
Как ни жёстко правил,
Он не сделал ничего,
Чтоб себя «прославить».

Лишь с «Андроповкой» одной,
Стал посмертно связан,
Кто расскажет, что о нём,
Встав на бочку с грязью?

Перешла к Черненко власть,
После его смерти,
Коль по картам, та же масть,
Красную, все терпят.

Если б он не заболел,
Реки с Севера б велел,
Все перед Уралом,
Повернуть, куда хотел,
К Каспию с Аралом.

Умер раньше, чтоб успеть,
Тем заняться делом,
И его лишь, стала смерть,
Власти переделом.

Горбачёв подсуетился,
Был с Андроповым на «ты»,
Потому не «засветился»
И как знал себя вести:

Молодых он отодвинул,
В прессу сливши компромат,
Старших тоже после «кинул»,
И того, кто «дипломат»:

Убедить сумел Громыко,
Был хотя тот шит не лыком,
В Политбюро о нём сказать:
Что нет достойней человека,
Чем Горбачёв на пост Генсека,
И всех он лучше, доказать.

Как он хотел, так всё и вышло,
Он сразу начал, всё менять,
Политбюро, затем министров,
Стал жизнь под «Запад» подгонять.

Нашёл сговорчивых «учёных»,
«Экономистов» – подобрал,
И получилось, ничего он,
Стране хорошего не дал.

Всё реформировать полез,
Везде, ломая что-то,
Перебирал с ним каждый «Съезд»,
Модели хозрасчёта.

И что он сам не создавал,
Старался перестроить,
Куда не нужно нос совал,
Народ, чтоб успокоить.

Не «кадры» думал, всё решат,
А те, ему, кто верен,
И кто не сможет помешать,
«Наладить» жизнь в деревне,

Чтоб так промышленность поднять,
Совсем, чтоб не угробить,
И все условия создать,
Прославить, чтоб Чернобыль.

Повернул лицо на Запад,
Показал народу зад,
Он почуял денег запах,
А не Родины распад.

Прекратил войну в Афгане,
Пленных в список ввёл потерь,
И забили их ногами,
Те, с кем дружим мы теперь.

В демократию играя,
Подготовил «Первый Съезд»,
Чтоб страна была другая,
Не стремилась на разъезд.

Но Прибалтика и Киев,
Соблазнили Беларусь,
Что они уж не такие,
Чтобы снова лечь под Русь!

Следом Грузия с Молдовой,
От Союза отреклись,
Стала жизнь у них медовой,
От неё хоть удавись.

Горбачёв контроль теряя,
Над Страной и над собой,
Референдумом играя,
Дать решил последний бой:

С ГэКаЧеПэ вошёл в контакт,
Прикрывши зад Форосом,
И то, что было всё не так.
Он, рассуждая, как дурак,
Лишь сам остался с носом.

В итоге он перемудрил,
Всё кончилось отставкой,
А Ельцин нацию взбодрил,
На Запад сделал ставку.

Не так, как сделал Горбачёв,
Всё по законам рынка,
Точней не сделал ничего,
С расстегнутой ширинкой.

Моча ударила в мозги,
Стал «эСэНГэ гарантом,
Простил «союзникам» долги,
Простил всех спекулянтов.

Шушкевич, Ельцин и Кравчук,
По Беловежской Пуще,
Прошли втроём ещё чуть-чуть,
Потом, кто знал, где лучше.

И вот не стало СэСэСэР,
Ни братства, ни единства,
Лишь жизнь, на «западный манер»,
Одно, в которой, свинство:

С демократией не вышло,
Чтобы лучших выбирать,
Проиграл бы и «Всевышний»,
Научившись даже врать.

Одно дело, если с Богом,
А другое – коль под Ним,
Под Его надзором строгим,
Жить и жить давать другим.

ГэКаЧэПэ и Горбачёв,
Приходит нам на память,

Как Ельцин опыт тот учёл,
И расстрелял парламент.

Вышло так, что Солженицын,
Демократии оплот,
Прилетев из заграницы,
Что случилось, не поймёт.

Оживилась всюду нечисть,
В церковь хлынуло ворьё,
И грехом признало честность,
В чёрных рясах вороньё.

Ельцин долго быть гарантом,
Мог ещё, с чем жил народ,
Но не стал под бой курантов,
Ждать миллениума год.

Кейс с наручником для носки,
Офицером на руке,
Не открыл чуть пьяный в доску,
Он для запуска ракет:

Сербам мог помочь лишь спьяну,
И Белград не дать бомбить,
Но для НАТО был свой парень,
И таким хотелось быть.

Был всегда непредсказуем,
Обещал на рельсы лечь,
Разорив всех, передумал,
И здоровье стал беречь.

Правда, плохо получалось,
То напьётся и заснёт,
Или с кем-нибудь встречаясь,
Лезет ссать под самолёт.

За страну всем было стыдно,
А ему, на всё плевать,
Коль Чубайсу необидно,
Его жопу целовать.

То Немцов её оближет,
То Явлинский вдруг лизнёт,
Лишь Зюганов был обижен,
Что ему так не везёт.

И вот ненужным Ельцин стал,
Народу опротивел,
Весь «аппарат» его устал,
В гробу себя увидел.

Премьер «тактично» намекнул:
«Пора тебе на отдых»…
Из-под него, мог выбить стул,
Но это был бы подвиг.

Ведь как-никак, он демократ,
С кем «пил» решил не трогать,
Врагов «мочить» и в плен не брать,
И спас от смерти многих.

Он «замирить» сумел Чечню,
И Крым вернул успешно,
И в мире пусть его не чтут,
Но кто у нас безгрешный?

При нём, как в «брежневский застой»,
Врать стали не краснея,
Воры и жулики зато,
Плевать на власть не смеют.

Теперь амнистия им всем,
Они все неподсудны,
Но люди помнят в СССР,
Судили всё-же судьи:

Законы были не для всех,
Но всё-таки для многих,
Давно не стало судей тех,
«Безжалостных и строгих».

«Правозащитников» тогда,
Из них никто не слушал,
Как Солженицын пострадал,
Закон, когда нарушил?

Был просто выслан за рубеж,
В Кавендише Вермонта,
Писал романы для невежд,
Как репортажи с фронта:

Война была, по месяцам,
Сначала лишь за Август,
Затем охвачен был Октябрь,
И Март с Апрелем также.

Как в Горьком Сахаров страдал,
Теперь не вспоминают,

И Галич жизнь, за что отдал?
На Западе – все знают.

Кому ему, там было петь,
Купил он радиолу,
И подключая, встретил смерть,
Подняв розетку с полу.

Подходит исповедь к концу,
Как в прошлом разобраться,
Легко лишь только подлецу,
Слезу, размазав по лицу,
Порядочным казаться.

Кому под тридцать врать легко,
Всё знают и умеют,
Без них, то время, протекло,
И там не прояснеет.

У мамы с папою склероз.
В мозгах лишь мешанина,
И как поверить им всерьёз,
В их жизни чертовщину.

Правдивых книг найти нельзя,
О тех пятидесятых,
И жизнь прожита многих зря,
Кто виноват? – «Усатый».

Он многих жизнь перемолол,
Но всё-же много строил,
И впереди шёл комсомол,
Гордясь Советским Строем.

Теперь гордятся только тем,
Урвал, что в девяностых,
У тех, кто с должности слетел,
И у народа просто.

Культурный пласт страны был стёрт,
Что было в прошлом смыто,
Чем был очищенный простор,
Давно уже забыто.

Хотелось многое вернуть,
И сохранить руины,
Но лишь привёл тот трезвый путь,
К войне на Украине.

Пока в России жидовью,
Не дали развернуться,
Хотя жиды, как жрали, жрут,
И всех учить берутся.

Они за Путина теперь,
Прогнулись от медалей,
Он им теперь не страшный зверь,
А стал их идеалом…

Кто слушал, явно задремал,
Задумался, быть может,
Он был известный экстремал,
И жизнь не так воспринимал,
Как БИЧ с небритой рожей.

Он мог бы что-то уточнить,
Кем был его попутчик,
Кого, хотя бы, сам он чтит
Кто сделал жизнь бы лучше.

Вокруг да около лишь речь,
Обида на обиде,
Не смог, что в жизни уберечь,
За что всех ненавидел.

О чём решил он умолчать,
И никогда не скажет,
Легко ведь исповедь начать,
Но трудно исповедь кончать,
Не врать же? – Бог накажет.

Но тот, кто слушал, был не поп,
Грехов не отпускает,
Он рассказал бы про потоп,
Всё то, о нём, что знает.

Мог от Адама речь начать,
Со слов известных Бога,
На ком есть Каина печать,
И в Ад его дорога.

Но исповедоваться сам,
Конечно, передумал,
А за окном, леса, леса,
Где лишь медвежий угол.

И только встречных поездов,
Разгонит мысли грохот,
И на перронах городов,
Лишь с чем-то вкусным кто-то.

Оставил Киренск и Усть-Кут,
В глубинке он российской,
Тунгуски с Леной, где текут,
Его, где юности лоскут,
С рубашки эвенкийской.

Теперь лишь пить себе во вред,
Приходит проводница,
Им с ней, чтоб расплатиться,
И гасит за собою свет,
До них теперь ей дела нет,
А попутчикам, не спится,
Страшно, может, что присниться
За шестьдесят, что было лет:

В пятьдесят шестом году,
Предан Сталин был суду,
Двадцатый съезд и… Венгрия,
Забыли все, наверное:
Как снова брали Будапешт,
И подавили там мятеж,
Где коммунистов вешали,
И били всех повешенных.

Кошмары мучили всю ночь,
Под утро, молча, выпили,
Но как прогнать те мысли прочь,
Коль думать не привыкли мы.

Как их обратно внутрь загнать,
Вернуться к ним, не пробовать,
Зачем о прошлом правду знать,
Не жили всё-же впроголодь.

Пришлось попутчикам служить,
Могли быть на Даманском,
В бою там головы сложить,
Свой «долг» отдать гражданский.

Могли попасть и во Вьетнам,
Конечно и в Египет,
Кто о погибших вспомнит там,
За них хотя бы выпьет.

Но был попутчика рассказ,
Об армии не полным,
И тот, кто слушал, в этот раз,
Решил его дополнить:

В Чехословакии без нас,
Мы знали, обойдутся,
И немцы с ней, не в первый раз,
Без боя разберутся.

Лишь наши могут, не стрелять,
Боятся провокаций,
А «Ганс» толпу, мог танком смять,
Заставить обосраться.

Что немцев не было, мол, там,
Болтают, кто там не был,
Лишь к немцам чех не лез на танк,
И к ним под танк не бегал.

В Европе быстро стих протест,
Нашлось семь диссидентов,
На Красной площади, чтоб «сесть»,
Не в Праге же, под танки лезть,
Привлечь корреспондентов.

Хотя их было всё-же восемь,
«Прогнали девку», стало семь,
Еврей восьмёрку не выносит,
Не верит в «чудо» он совсем.

Смешна была б, «повстанцев горстка»,
Лишь повод для карикатур,
«Жидов восьмёрка, как от злости,
Кремля готовила там штурм».

Не успокоятся поныне,
Ведь всё не терпится «жидам»,
Сидящим в мусорной корзине
Кремля, без Путина, быть там.

В России «жид», скорее русский,
В Европе это, не поймут,
На них плевал Толстой и Пушкин,
Лишь «солженицыны» их чтут.

На крышах снайперы у них,
Зачислены в герои,
Хотя стреляют те в «своих»,
«Чужим» могилы роют.

Их с Будапешта Вашингтон
И Лондон всех готовил,
Стреляли в Вильнюсе потом,
И на «Майдане» с двух сторон,
А «жид» в Москве злословил.

Сожгли в Одессе, там кого?
«Жиды» не скажут ничего,
Не повод для протеста,
Им перед «Лобным местом»…

Стаканы с чаем принесёт,
С печеньем проводница,
Кто исповедался, заснёт,
Кто слушал, спать боится.

Взял со стола, он свой блокнот,
Перечитал все записи,
Последний кончился поход,
К большой супруги радости.

И что он шею не свернул,
Ведь всё же он, не Конюхов,
Лишь двум медведям подмигнул,
Не дал понюхать пороха.

Он вновь ружья, с собой не брал,
В попутчики – собаки,
Лишь сам себе, как прежде врал,
Родился, что в рубахе.

Его попутчик захрапел,
И время есть задуматься:
Что в жизни сделать не успел,
Или успел, по дурости.

Рубрика: Воспоминания | Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , | Комментарии отключены

Константин Коханов: «На Земле живут Пришельцы»

Константин Коханов: До сих пор человек и его сущность являются предметом философских и религиозных споров, вплоть до его инопланетного происхождения или сотворения, которое приписывается Богу, Создавшего Вселенную и почему-то выбравшего заурядную планету на краю одной из Галактик, чтобы сделать её пригодной жизни и сотворить на ней человека, к тому же «по Образу и Подобию Своему».

На Земле живут Пришельцы,
Племя Инопланетян,
Эфемерные их тельца,
Внутрь проникли египтян.

А потом других народов,
Переняв уклад и быт,
Стали жить, как люди вроде,
Даже, как они любить.

Началось с воскресших мумий
Где-то в недрах пирамид,
С убеждений смерть минует,
Всех, кто тело сохранит.

В форме дымки, словно в зданья,
Лезли в мумии, клубясь,
Из других миров созданья,
Как вторая ипостась.

Оживив тела тех мумий,
Обрели людскую плоть,
Только плоть того, кто умер,
Было им не побороть.

Так и сжились страсть и холод,
Неустойчив тот баланс,
И порой вся жизнь проходит,
На второй с надеждой шанс.

Изучая мумий тело,
Не поймёт учёный люд
Почему оно нетленно,
И везде, где не найдут:

В пирамиде, и в пещере,
В склепе, и в простом гробу,
Оттого в бессмертье вера,
Бьёт молитвами по лбу.

Церковь плоть людскую терпит,
Бьётся за спасенье душ,
Но они не знают смерти,
И чужие все к тому ж.

Эфемерные «Созданья»,
Соскочив с хвостов комет,
Терпят Божье наказанье,
В людях сорок тысяч лет:

В искушенье многих вводят,
Предрекают «Страшный Суд»,
Если люди в Церковь ходят,
То их Души не идут.

Много их, теснá Планета,
Много нужно мёртвых тел,
И посланцев с «Того Света»,
Чтобы Мир наш опустел.

Оттого и верят в Чёрта,
Поумней кто, в Сатану,
Что Он в «Облаке Оорта»,
Пояс Койпера стянул:

Как петлю на шее Солнца,
И вокруг его планет,
Не Сатурна это кольца,
Преисподняя комет.

Для справки: «Kuiper belt and Oort Cloud» («Пояс Койпера и Облако Оорта») – https://v-kosmose.com/poyas-koypera-i-oblako-oorta/

1. Кометы из Облака Оорта:

Полагают, что эти объекты спокойно дрейфуют в «Облаке Оорта», пока не выйдут из привычного маршрута из-за гравитационного толчка. Так они становятся долгопериодическими кометами и наведываются во внешнюю систему.
Орбита короткопериодических комет охватывает пару сотен лет, а вот у долгопериодических растягивается на десятки тысяч лет. Первые прибывают из «Пояса Койпера», а вторые – гости из «Облака Оорта»

2. Изучение облака Оорта:

Нам удалось добраться ещё только до «Пояса Койпера», и выйти за его пределы, а «Облако Оорта» расположено ещё дальше. Пока дальше всех космических аппаратов улетел от Земли к ближайшим звёздам только зонд «Вояджер-1″.

Если учитывать теперешнее ускорение, то у зонда «Вояджер-1″ уйдёт ещё 300 лет, чтобы прибыть к началу Облака Оорта, и 30000 лет, чтобы полностью его миновать.

За Вояджер-1 следуют Пионер-10 и 11, Вояджер-2, а также Новые Горизонты. Но они выйдут из строя и не смогут передать нам сигнал.

3. Вояджер-1

Легендарный космический зонд Вояджер-1 был запущен, 05 Сентября 1977 года в 12:56:00 UTC и на 05.05.2019 года (около 19:00 М.В.) находился от Земли на расстоянии 144.88942004 AU астрономических единиц (1 а. е – это расстояние от Земли до Солнца или равняется 149 597 870, 7 км). Таким образом 5 мая 2019 года в 20:00 МВ «Вояджер-1» находился от Земли приблизительно на расстоянии 21, 675 миллиардов километров.
Подробнее расстояние в любой момент времени на сайте: https://voyager.jpl.nasa.gov/mission/status/

Самое поразительное, что до сих пор «Вояджер-1» поддерживает связь с Землёй. Предполагалось, что после того, как аппарат пролетит через орбиту Сатурна, он потеряет сигнал с Земли, и мы никогда не узнаем его дальнейшую судьбу. Но всё оказалось иначе: почти все основные приборы и датчики исправно работают, несмотря на то, что были сделаны почти полвека назад!

Кроме научной аппаратуры, на «Вояджер-1» также установлена табличка с посланием для инопланетян. На неё записаны земные звуки, музыка, координаты Солнечной системы и даже изображены основные достижения человечества.

За всё время полёта, Вояджер-1 преодолел свыше 20 миллиардов километров – такое расстояние даже трудно себе представить! Зонд летит со скоростью более 16 тысяч метров в секунду. В 2013 году он «перешагнул» границу Солнечной системы и вот уже 5 лет странствует в межзвёздном пространстве. Но, к сожалению, к 2025 году генераторы энергии, функционирующие на плутонии, практически перестанут вырабатывать электроэнергию, вследствие чего все приборы на борту перестанут работать. А топлива для шестнадцати гидразиновых микродвигателей, способных скорректировать траекторию полёта, осталось не более 20%.

После того как к 2030 году «Вояджер-1» безвозвратно потеряет связь с Землёй из-за невообразимого расстояния, отделяющего нас от него. он всё-равно и будет вечно бороздить просторы нашей Галактики. Уже сейчас радиосигнал до аппарата идёт около 20 часов. Примерно через 300 лет зонд полностью вырвется из поля гравитации Солнца. Судя по траектории зонда, он будет проходить совсем близко от Сириуса, Проксимы Центавра и других звёзд. Быть может, где-то там его обнаружат внеземные цивилизации? Кто знает…

Источник: https://tehnowar.ru/90482-gde-sejchas-stranstvuet-legendarnyj-vojadzher.html

2011, 2019

Рубрика: Контакты с инопланетянами | Метки: , , , , , , , , , | Комментарии отключены