Константин Коханов: У нас в России лишь «толстовства» не хватало, хотя в ней сект немало развелось…

«Насколько он велик, рассказывать не буду,
Его «талант» не стану отрицать,
Смог поместить Христа, с Конфуцием и Буддой,
В одной «компании», нельзя сказать, что сдуру,
От власти ждал тернового венца.

У нас в России лишь «толстовства» не хватало,
Хотя в ней сект немало развелось,
Где даже «равенство и братство процветало»,
Свободы только лишь народу не хватало,
Терпеть властей и церкви произвол.

Что Бога нет, – нам этого Толстой, – не скажет,
И что Христос, совсем не Бога Сын:
Каким-то дуракам, действительно докажет,
И свой им перевод Евангелий покажет,
Как море, луг в росе, пройдёт босым.

Он христианство без чудес, себе представил,
И что Христос был только лишь пророк,
Который письменных свидетельств не оставил:
Кем снят с креста, когда воскрес, как был прославлен,
Какой архангел, к Богу уволок?

Так всех апостолы запутать постарались,
Во лжи не смог Толстой их уличить,
Но понял Бог «Живёт», внутри его, под старость,
И в каждом Он, в себе и каждому осталась,
Искать Его и этому учить.

Ну, разве кто, что Бог, внутри его, допустит,
Чтоб, как Толстой, искать его начать,
Но, если наше всё, для многих, только Пушкин,
Но кто его в айфон скачает для прослушки,
И будет в нём Толстого изучать?

1 марта 2024 года

Константин Коханов: Если ты Пушкин?

Всё-таки жизнь, интересная пьеса,
Обыгран в ней каждый нюанс,
И если ты Пушкин, осудят Дантеса,
Хотя тебя сбил дилижанс.

Ты, если Толстой, то жена виновата,
Родила тринадцать детей,
В бессмертном романе «Казарма и Хата»,
В постели победа за ней.

Ты, если Булгаков, и Чёрт постучится,
И скажет, что это Пилат,
И что он пришёл к Маргарите «Учиться»,
Зачем надевать ей халат.

А, если ты просто, какой-то Ивáнов,
И в жизни одно лишь «МУДО»,
Тогда, как Обломов, лежи на диване,
И будь с ним всегда заодно.

Ты коль Михалков, не Сергей, а Никита,
А может быть даже Андрон,
Лизать власти зад, знай, что можешь открыто,
Считая всех русских дерьмом.

Не важно, кто станет у нас Президентом,
И с чем к Богу Путин пойдёт,
На зло всем пойди, запишись в диссиденты,
Плевать, чтоб на русский народ.

У нас процветают, Чубайсы и Грефы,
Им нужно Иуду простить,
И, если ты русский, варяги и греки,
Чтоб правили, должен просить.

И всё-таки жизнь, ни какая-та пьеса,
Её не известен конец:
Не знает ни власть, ни продажная пресса,
Ни «Нашего Мира, Творец».

Июнь, 2021

Практически о жизни этих «героев» в мирное («застойное») время, мы не знаем ничего. Самое главное в настоящее время к подобной литературе у молодёжи отрицательное отношение и этим пользуются такие толкователи истории и жизни в СССР, как имеющее тройное гражданство «Владимиры Познеры», для которых патриотизм – последнее прибежище негодяев, конечно, всегда с трусливой ссылкой на Льва Толстого, который переврал суть автора этого выражения Сэмюэля Джонсона. Автор этого выражения английский поэт, критик, историк литературы и лексикограф Сэмюэль Джонсон (1709-1784), на самом деле этой фразой хотел подчеркнуть благородство патриотизма. И даже слово «патриот» он писал не иначе как с большой буквы. Авторский смысл данного высказывания: не все пропало даже для самого отъявленного негодяя, если в нём ещё живо чувство патриотизма, подчиняясь которому он может совершить благое дело, благородный поступок на войне или в мирной жизни. То есть патриотизм для такого человека – последний шанс морально возродиться, оправдать свою жизнь.
Ниже публикуются страницы биографии разных «героев» застойного периода истории Советского государства, на которые можно посмотреть теперь уже, сняв розовые очки, или хотя бы их тщательно протерев, чтобы разглядеть хотя бы некоторые подробности их действительно настоящей жизни.

1. «Герой Советского Союза полковник И.М.Березуцкий».

Этот герой Советского Союза отличился также «в бескровном подавлении банного бунта московских новобранцев» в карантине Саваслейского гарнизона в январе 1967 года:

…Лицо начальника карантина побагровело, и только он захотел что-то сказать, как в казарму вошёл Герой Советского Союза лётчик-истребитель полковник Иван Михайлович Березуцкий (13.11.1918-23.02.2000).
Начальник карантина крикнул, – смирно! – и уже хотел сделать, как положено рапорт, но полковник скомандовал, – вольно! – и попросил всех собраться в учебном классе.
Сначала герой-полковник повёл разговор также «с устава», с того, что «солдат должен…», но его кто-то из солдат перебил репликой под смех остальных новобранцев, – «и поэтому смотреть на баню через дорогу и до самого дембеля не мыться».
Полковник посмотрел на начальника карантина, дожидаясь от него ответа, но тот стоял у стены, не осмеливаясь даже присесть вместе с солдатами, растерянный и бледный, словно приговорённый военным трибуналом к расстрелу, а точнее, как перед командой, – пли!
Судя по затянувшейся паузе в разговоре и выражению лица заслуженного военного аса, сбившего 18 самолётов противника, он тоже не знал, почему нельзя было сводить солдат в баню после отбоя (после 22 часов), продлив время работы бани, мотивируя это «серьёзным» нарушением Устава гарнизонной службы.
Поэтому на этот раз принять решение, что в такой ситуации делать, ему было намного сложнее, чем в воздушном бою 14 мая 1943 года, вблизи города Демянска Новгородской области направить свой истребитель Ла-5 на таран немецкого бомбардировщика и потом произвести посадку на повреждённом самолёте…

Подробнее о неизвестных страницах биографии полковника Ивана Березуцкого можно прочитать на сайте: http://parfirich.kohanov.com/blog/?p=4870

2. «Пророк Вольф Мессинг – плод российского невежества и еврейских амбиций»

Как Вольф Мессинг, «заурядный фокусник», ничего из себя особенного не представлявший, даже в качестве артиста, со своими «психологическими опытами», мог превратиться в современной России в «Великого пророка»?
Ответ на этот вопрос, лежит на поверхности и связан исключительно с невежеством российского народа и его лени, проверить хотя бы в любом энциклопедическом справочнике то, что ему стараются внушить, с умным видом, неизвестные миру учёные, постоянные пропагандисты аномальных явлений в «ящике для идиота», в который трансформировался, стоящий в квартирах телевизор.
Начнём с того, что о Вольфе Мессинге, не сохранилось ни одного открытого достоверного документа. Постоянно во всех публикациях о нём, подчёркивается, что личное дело Мессинга хранится в архивах ФСБ под грифом «секретно» и вряд ли когда-нибудь будет рассекречено. Для его одураченных современников и их доверчивым потомкам, остались лишь газеты с рецензиями на его выступления, несколько сотен фотографий, немногочисленные рассказы ближайших друзей и автобиографическая повесть Вольфа Мессинга «Я – телепат» (опубликована отдельной книгой в 1990 году) в литературной обработке руководителя отдела науки газеты «Комсомольская Правда» М.В.Хвастунова. Однако всё опубликованное о жизни Вольфа Мессинга в печати и снятые по этому бреду фильмы, свидетельствует лишь о том, что такой человек действительно жил и «работал» в Советском Союзе. И не более того, хотя младший брат известного поэта Сергея Михалкова, Михаил Михалков, в своих воспоминаниях о Вольфе Мессинге, признался, что по линии КГБ «пас» известного в СССР экстрасенса и даже использовал его во время допросов подозреваемых в государственной измене лиц. Скорее всего, эти «экстрасенсорные способности» принесли Вольфу Мессингу и деньги, и славу, и сделали его одним из «пророков» прошлого века. По тому же уже проторенному пути пошло и болгарское КГБ, сделав «слепую» Вангу, также «великой пророчицей». А с помощью КГБ пророческими способностями в то время можно было наделить любого, готового служить, даже Чёрту, проходимца…

Подробнее о том, что не говорится в опубликованных биографиях Вольфа Мессинга можно прочитать на сайте: http://parfirich.kohanov.com/blog/?p=4225

3. «Герой» БАМа» – обобщающий портрет большинства отмеченных правительственными наградами «ударников коммунистического труда» из всех настоящих героев-строителей Байкало-амурской магистрали

Странная история была у этой песни. Константин Коханов встречался во время своих путешествий по Восточной Сибири со многими строителями БАМа. Разные были люди и их судьбы. Много было «героев», о которых лучше было бы не вспоминать, но Константин Коханов решил обессмертить подвиги именно таких «героев» в своей песне. Никогда он не мог подумать, что у этой, по сути, вымышленной истории, был реальный прототип, песенного рассказчика, этой истории…

Всю историю этого «героя» можно прочитать на сайте: http://parfirich.kohanov.com/blog/?p=1472

4. «Белые пятна в биографии Леонида Кулика»

Отмечая 30 июня 2018 году 110-летие со дня падения Тунгусского метеорита, как-то совсем упустили из вида, что после этой знаменательной даты 1 сентября 2018 года исполнилось 135 лет со дня рождения Леонида Алексеевича Кулика, благодаря кому теперь отмечается международный праздник «День Астероида». Международный день астероида (Asteroid Day) провозглашен в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН № 71/90 от 6 декабря 2016 года, в «целях повышения информированности общественности об опасности столкновения Земли с астероидами». Новый космический праздник тогда было принято решение отмечать ежегодно на международном уровне 30 июня – в годовщину «Тунгусского феномена над Сибирью».
Несмотря на то, что о Леониде Кулике опубликовано много биографических статей и очерков, но начало его научной деятельности и её трагический конец остались в его биографии до сих пор белыми пятнами, хотя и тщательно заретушированными несущественными подробностями его научной деятельности в эти периоды его жизни. Огромным белым пятном в биографии Леонида Кулика сияет его переезд во время Гражданской войны в Томск…

Некоторые малоизвестные страницы биографии Леонида Кулика можно прочитать на сайте: http://parfirich.kohanov.com/blog/?p=4912

Как стать писателем у нас? -
Не просто, знаешь,
Но напиши один рассказ,
И ты прозаик.

Ещё, конечно, не Толстой,
Почти, как Бабель,
Возьмёшь за душу, простотой,
Ведь ты не барин.

А написав один стишок,
Поэтом будешь,
Хотя не Пушкиным ещё,
А лишь, как Бунин.

Ведь важно только захотеть,
Тебе помогут,
Теперь не только уже петь,
Шагая в ногу.

Научат повести писать,
И репортажи,
И как писателем Вам стать,
Великим даже.

Открыты курсы поэтесс,
Поэтов школы,
Пусть там директором Дантес,
Мартынов в доле.

Есть Чёрной речки факультет,
И по Машуку,
Чтоб на дуэли знал поэт,
Держать, как руку.

И пусть у Вас таланта нет,
Он нужен разве,
Корреспонденту для газет,
Лишь нужно грязи.

Конфликт какой-нибудь, раздуть
Бракоразводный,
Где даже морд не разобьют,
Всё благородно.

Какая может быть дуэль,
Есть поединок,
Еврею плюнет, где еврей,
Лишь на ботинок.

Они помирятся потом,
Найдут консенсус,
Напишут вместе целый том,
О том процессе.

Чтоб был он в школе поэтесс,
Там, как учебник:
Измен, что нет, лишь интерес,
Массаж лечебный.

И что не может быть любовь,
Лишь разнополой,
Себя не к этому готовь,
Когда ты голый.

Мужчины любят и мужчин,
Не только женщин,
И их не следует лечить,
Когда не меньше,

И женщин с женщиной уже,
В любовной связи,
Живут прекрасно без мужей,
И лучше даже.

Но нет писателей для них,
Ещё известных,
Из тех, кто есть, что содомит,
Не скажет честно.

В стране нехватку, нужных школ,
Заменят курсы,
Поэтом хочешь стать, ты коль,
Попрактикуйся.

И как писателем вам стать,
Расскажут также,
Так, чтоб вы были нарасхват,
Всегда в продаже

Купите лишь абонемент -
За двести тысяч:
Вручат писательский патент,
Бюст смогут высечь.

И написать за вас роман,
Или поэму,
И не открылся, чтоб обман,
Удвойте цену.

Изучая и прослеживая жизнь Л.Н.Толстого по документальным источникам и заслуживающих внимания воспоминаниям его современников, Константин Коханов в течение пяти лет, старался по возможности сделать описание каждого дня его жизни. При этом, он постоянно, как и многие из литературоведов, задавался вопросом, почему великий русский писатель, когда «опростился», не проверил на себе правильность своего религиозного учения, жить только за счёт своего труда, как все в России крестьяне и «бросил барскую жизнь, которая противоречила его убеждениям», только накануне своей смерти?
Ответ на этот вопрос, оказывается, был дан, практически сразу после смерти великого русского писателя и был найден Константином Кохановым, когда он знакомился с материалами книги И.А.Бунина «Освобождение Толстого» (СС в 9-ти томах, М., Художественная литература, том 9, 1967 г.). И.А.Бунин в своей книге, в частности, пересказывал воспоминания писательницы Екатерины Михайловны Лопатиной (писавшей под псевдонимом К.Ельцова), отметив, как она просто объяснила причину бегства Льва Толстого из Ясной Поляны, ссылаясь только на слова врача:

«…Один врач психиатр сказал мне, что уход (Льва Толстого) был началом воспаления лёгких, что у стариков при этой болезни очень часто является потребность движения, стремления куда-то (уйти).

Когда И.А.Бунин рассказывала об этом, слушавшие «либералы», конечно, – ужасно возмущались:

– Низводить величие гения, бросившего жизнь, которая противоречила его убеждениям, на степень старческого заболевания – это непростительно!» (стр.81).

Можно сказать и у Константина Коханова, вначале была реакция, как у «либерала», но он всё-таки посчитал уместным, отметить и эту версию ухода Льва Толстого из Ясной Поляны и поэтому начал свою книгу «Астаповская Голгофа» практически с медицинского заключения о причинах смерти великого писателя. А так как Константин Коханов в своём творчестве не ограничивался только одним Львом Толстым, то можно сказать, сам неожиданно пришёл к такому же выводу, о причинах бегства великого русского писателя из Ясной Поляны, как и упомянутой И.А.Буниным психиатр. Правда, произошло это, не при детальном изучении воспоминаний современников Льва Толстого о его последних днях жизни, а, когда он прочитал историю о последних днях жизни старовера-отшельника Карпа Осиповича Лыкова, о котором рассказал в своей книге «Всё это было» журналист Василий Песков.
Посетивший Агафью, после смерти Карпа Лыкова, в марте 1988 года, Василий Песков рассказывает в своей книге «Таёжный тупик», о том, что они, «тщательно с Агафьей посчитали: умер (Карп Осипович) на восемьдесят седьмом году. Умер можно сказать от старости. В последнее время, ни в каких делах старик не участвовал – лежал, поднимаясь только поесть и молитве.

В феврале стало замечаться помутнение рассудка – всё пытался куда-то пойти. 15 февраля, выйдя за дверь, упал, и Агафья с трудом втащила его в избу. Полежав полчаса, опять устремился наружу.

Обливаясь потом, Агафья вволокла его в дверь, уложила у печки. Уснув под храп и хрипы отца, на рассвете Агафья встрепенулась от тишины: «Подбежала, а он холодный…».

Врач Игорь Павлович Назаров, на основании своих медицинских наблюдений за Лыковыми, считает, что Карп Лыков, как и его сыновья с дочерью, умер от пневмонии.

«Пневмония (воспаление лёгких) это – острое заболевание дыхательной системы человека, характеризующееся инфекционным поражением тканей легких. Даже, не смотря на достижения современной медицины и появление новых эффективных антибактериальных препаратов, пневмония является чрезвычайно распространенным и угрожающим жизни заболеванием.

Следует отметить, что «особенность протекания пневмонии у пожилых людей – возможное отсутствие характерных признаков начальной стадии этого заболевания, таких как температура, кашель, боли в груди. Вначале болезни пожилые люди становятся слабыми, вялыми, у них пропадает настроение и аппетит. В отдельных случаях пневмония у пожилых людей начинается с возбужденного состояния и бреда». http://www.skalpil.ru/4211-pnevmoniya-atakuet-pozhilyh-lyudey.html

Как мы видим все симптомы начальной стадии проявления заболевания пневмонией у Карпа Лыкова, такие же, как и у Льва Толстого. Если «уход или бегство» Льва Толстого были истолкованы его единомышленниками, как его стремление наконец-то самому начать жить, согласно со своими убеждениями, то чем можно обосновать «стремление куда-то уйти или убежать» Карпа Лыкова, как мы видим, только болезнью. У одного не было выхода из «таёжного тупика», а другого загнали умирать в «астаповский тупик», «близкие по духу Льву Толстому», люди, во главе с младшей дочерью Александрой. Агафья хотя бы затащила отца умирать в «родной» дом, в отличие от Александры Львовны Толстой, которая сама, по сути, помогла отцу, убежать из родного дома, умирать под чужой крышей (Константин Коханов «Астаповская Голгофа» М.,2015, стр.1354-1356).

А.С.Пушкин – К.Ф.Рылееву (черновик, июнь-август 1825 года):

«…Как же ты не видишь, что дух нашей словесности отчасти зависит от состояния писателей? Мы не можем подносить наших сочинений вельможам, ибо по своему рождению почитаем себя равными им. Отселе гордость etc. Не должно русских писателей судить, как иноземных. Там пишут для денег, а у нас (кроме меня) из тщеславия. Там стихами живут, а у нас граф Хвостов прожился на них. Там есть нечего, так пиши книгу, а у нас есть нечего, служи, да не сочиняй…».
А. С. Пушкин: Собрание сочинений в 10 томах (М., ГИХЛ, 1959-1962, том 9, «Письма 1815–1830», стр.201).

Лучше Александра Пушкина не скажешь, зачем и сейчас стремятся издавать свои книги те, кому на это не жалко своих денег – потому что в основном все сыты, можно не служить тем, кто любит, чтобы им прислуживали, а сочинять для себя, в основном в ящик стола, никому никогда не запрещалось. Но теперь сочинять просто в стол не хочется, как и держать до смерти фигу в кармане, когда есть у кого-то интерес тебя послушать и почитать твои мысли не только в Интернете, а непременно подержать твою книгу в руках. Будь то, твои стихи или воспоминания о днях минувших, или современные зарисовки с натуры. А что касается сочинения стихов, то это дело не простое, этому научиться нельзя, хотя рифмовать слова может почти каждый и пособий для этого достаточно. Есть даже «Обратный словарь русского языка» (М., Издательство «Советская энциклопедия», 1974, 125000 слов), удобный перечень окончаний слов, причём в алфавитном порядке. Если делать нечего и много свободного времени вполне можно подобрать рифму к любому слову, буквально или хотя бы созвучную с ним.
Я мог бы, конечно, подробно рассказать о своих попытках стать поэтом или о том, как долго старался где-нибудь напечатать свои стихотворения, но это мало кого бы заинтересовало. А вот почему на свои поэтические опыты я махнул рукой и до 60-ти лет не думал свести их в поэтический сборник, имеет смысл всё-таки отметить.
К моему счастью, меня однажды пригласил к себе в редакцию литконсультант газеты «Московский комсомолец». Я захватил для разговора с ним не только часть своих стихотворений, но и последний ежегодный поэтический сборник «День поэзии».
Внимательно выслушав критику моих стихотворений в части рифм и содержания, я всё-таки не удержался от вопроса, – чем мои стихотворения хуже большинства напечатанных в сборнике «День поэзии». Ответ литконсультанта просто свалил меня наповал, как очередь из крупнокалиберного пулемёта. «В том-то и дело, – ответил мне этот умудрённый большим жизненным опытом человек, – что они ни чем не хуже, но и не лучше напечатанных в этом сборнике. Будь у Вас хотя бы одно стихотворение, которое мне бы понравилось, я бы и все остальные Ваши напечатал в газете». Разумеется, сочинять стихи, а затем и песни, я не бросил, но больше не заваливал редакции газет и журналов своими стихами. Одно мне стало ясно, что, не ведя активной жизни, без отстаивания своих интересов, без риска для жизни, ничего представляющего для людей интерес, никогда не напишешь. Время было в жизни у меня достаточно, чтобы сыграть в русскую рулетку, не крутя барабан револьвера у своего виска. С 1970 года своими рекогносцировочными экспедициями в тайге, большей частью в одиночку и без оружия, я стал пугать даже местных браконьеров одной только своей улыбкой, убеждая их, что я путешествую один. Почему-то им сразу после моих слов, начинал мерещиться за каждым деревом ствол, направленного в их сторону карабина, кого-то из моих попутчиков, явно неинтеллигентного вида. Да и в Москве даже такие мои сослуживцы, как Шумилис, заместитель командира фронтовой разведки, прихрамывающий после полученного во время войны ранения, однажды мне сказал: «Константин, я бы с тобой в тайгу не пошёл.
- И в разведку бы не взял? – поинтересовался в свою очередь я. – В разведку я тебя бы взял, а в тайгу с тобой бы не пошёл, потому что не смог бы там поднять рюкзак. – Почему же? – удивился я. – А потому, – ответил Шумилис, – что кальсоны пришлось бы каждую ночь менять, а сколько их понабиться мне в тайге, я знаю точно, что не подниму».
Вот только в тайге я начал писать, что-то похожее на стихи, а затем и на песни. А после того, как попал в больницу с давлением в 280 в канун празднования 80-летия Октябрьской революции, то там сразу начал писать воспоминания о своих путешествиях в тайге, которые пришлось прервать в 1986 году. Я писал их с единственной целью, определить, не образовались ли в мозгу пробелы в памяти, после кровоизлияния, к счастью, что из носа и только наружу. Какой либо цели опубликовать свои воспоминания я не ставил, и после выхода из больницы даже не стал их продолжать. В 2006 году я вспомнил, что у меня есть воспоминания о путешествиях в тайге в начале 1970-х годов, которые охватывали романтический период моей жизни. И поэтому решил их включить в виде комментария в подготовленный сборник моих поэтических произведений, под названием «Таёжный дневник и Другие песни», приуроченный к 60-летию автора, небольшой тираж которого был предназначен в качестве подарков моим близким и знакомым.
Стихотворения были почти все отредактированы, а воспоминания, за неимением времени на их обработку, были частично опубликованы в отсканированном виде с оригинала больничной рукописи. Сам же сборник был отредактирован в конце 2007 года, когда Константин Коханов, решил возобновить свои таёжные путешествия.
Появившись в Ванаваре в июне 2008 года, 36-лет спустя, накануне празднования 100-летия падения Тунгусского метеорита, после того, как я раздал местным жителям 20 экземпляров своей книги «Таёжной дневник» с дополнительной надписью на обложке «К столетию падения Тунгусского метеорита», меня стали представлять там везде, как московского писателя. В последующие годы Константин Коханов старался оправдать данное ему в Ванаваре «звание московского писателя». Стоит отметить, что в Интернете Константин Коханов опубликовал более 500 своих стихотворных фельетонов и комментариев к различным статьям, в основном за подписью Konst.Koxanov. Какой либо особой критики моих фельетонов и комментариев в Интернете не было за некоторыми исключениями, со стороны «поэтически одарённых блогеров», до которых не дошло, что фельетоны и комментарии, это не стихотворения в чистом виде, а только выраженные в стихотворной форме мысли. А что касается комментариев, то, как можно назвать стихами то, что было написано за несколько минут, как правило, в виде иронического ответа, а стихотворные фельетоны (опубликованные отдельно от комментариев), в виде политической сатиры.

Напечатанные и отправленные в библиотеки книги Константина Коханова, с краткой аннотацией и кратким списком книг частично представленных в электронном каталоге Российской национальной библиотеки (РНБ):

Книги Константина Парфирьевича Коханова в Российской государственной библиотеке (РГБ):

1. Сборник поэтических сюжетов [Текст] / Константин Коханов. – Москва : САИП, 2015. – 660 с. : ил.; 20 см.; ISBN 978-5-904636-73-9

2. Астаповская голгофа [Текст] / Константин Коханов. – Москва : САИП, 2015-. – 21 см.
Кн. 1. – 2015. – 702, [1] с., [3] л. карта, портр., цв. портр. : портр.

3. Астаповская голгофа [Текст] / Константин Коханов. – Москва : САИП, 2015-. – 21 см.
Кн. 2. – 2015. – с.: 703-1397, [3] л. ил., цв. ил., портр. : ил., портр., цв. Портр

4. Тунгусский метеорит: история поисков / Константин Коханов. – Москва : САИП, 2009-. – 22 см.
т. 1, кн. 1: Т. 1. кн. 1. – 2009. – 1077 с., [60] л. ил., карт., портр., факс. : ил.

5. Таёжный дневник : К 100-летию падения Тунгусского метеорита / Константин Коханов.
- Москва : САИП, 2007 (обл.: 2008). – 348, [24] л. ил., портр. : ил., портр.; 21 см

6. «Игра со Смертью по маленькой», или Л. Н. Толстой, родословная, как зеркало сословных предрассудков : документальный роман / Константин Коханов. – Москва : САИП, 2006-. – 22 см.
кн.5: Генеральная репетиция. – 2006. – 680, [1] с., [11] л. ил., цв. ил., портр., к. : портр

7. Реинкарнация Великого Советского Поэта [Текст] : [стихотворные фельетоны и сюжеты о творчестве и гастролях по России поэта из города Талса (США, штат Оклахома) господина Евгения Евтушенко]. – Москва : САИП, 2015. – 168 с. : ил.; 21 см.

8. Три жены и подруга Гимнюка Гимночистова [Текст] / Константин Коханов (Еремей Алтыбский). – Москва : САИП, 2016. – 249 с. : ил., портр.; 21 см

9. Последняя точка в творчестве Владимира Высоцкого [Текст] / Константин Коханов (Еремей Алтыбский). – Москва : САИП, 2016. – 541 с.; 21 см.

10. Наладка лифтов / В. Г. Ермишкин, И. К. Нелидов, К. П. Коханов. – М. : Стройиздат, 1990. – 301,[2] с. : ил.; 20 см. – (ЖКХ. Б-ка работника жил.-коммун. хоз-ва).; ISBN 5-274-00451-2 : 90 к

11. Наладка лифтов / В. Г. Ермишкин, И. К. Нелидов, К. П. Коханов. – 2-е изд., перераб. и доп. – М. : Стройиздат, 1992. – 319 с. : ил.; 20 см. – (ЖКХ. Библиотека работника жилищно-коммунального хозяйства).; ISBN 5-274-01778-9 : Б. ц.

Есть ли жизнь, коль прошла
И травой заросла,
Позабытая всеми могила?
Волновал тот вопрос,
И Толстого всерьёз,
Ведь не раз к нему смерть приходила.

Бог его сидел в нём,
И молчал часто днём,
По ночам назидательно охал,
Говорил Лёве, – верь,
И оттуда есть дверь,
Но не так многим душам там плохо.

Потому не спешат,
Всё никак не решат,
Им в какое втемяшиться тело,
В чьей засесть голове,
Жить всё в том же говне,
В первой жизни и так надоело.

Пусть бессмертна душа,
Но уж, если ушла,
В прежний мир не так скоро вернётся,
И Толстой не спешит,
Всё никак не решит,
Чем, вернувшись, «заняться», придётся.

14.08.2013

Существует мнение,
Что Толстой в имении,
Много тратил времени,
Укрощая плоть,
И борясь с соблазнами,
Способами разными,
Бабу безотказную,
Мог бы запороть.

Хоть была Аксиния,
Баба очень сильная,
Графскому «насилию»,
Просто отдалась,
И как баба в бане,
Ублажала барина,
А узнай как, барыня,
С ним бы развелась.

Про обет безбрачия,
Труд Толстой, хоть начал свой,
Рассудил иначе,
Внёс поправки в текст:
«Гигиены ради,
Спереди и сзади,
Жена лучше бляди,
Из приличных мест».

Для разнообразия,
В дом Аксиньи лазия,
Видел безобразия,
Царский произвол,
Нищету народную,
Жизнь полуголодную,
Где любовь свободную,
Сравнивал со злом.

Можно философствовать,
Даже спорить с Господом,
И его присутствие,
Осознать в себе,
Не лечить простаты,
А писать трактаты,
Как аристократам,
Жить в простой избе.

Льва Толстого мнение,
Было, как спасение,
Многих, чьи имения,
В торг шли за долги,
Можно опроститься,
Чтоб совсем не спиться,
Как Толстой молиться,
И учить других.

Беды все от женщины,
Будь хоть с ней обвенчанный,
Говорить с ней не о чем,
Только ублажать,
В страсти нет духовности,
Нужно быть в готовности,
Соблюдать условности,
И не возражать.

Просто всё в теории,
Только не в истории,
Где не аллегории,
В жизни правят бал,
Дело не в толстовстве,
В барстве и в холопстве,
И не в беспоповстве -
Жить нельзя без баб.

С Ясною Поляною,
Жившей жизнью странною,
Даже окаянною,
Нет других, сравнить:
Не из-за Толстого,
А что нет простого,
Сказанного слова,
Мир, чтоб изменить.

Отредактировано и дополнено 31.03.2019