Стихотворение было опубликовано в Блоге Коханова Константина Парфирьевича 23.10.2020 года, под названием: «Высоцкий пел, Асадов оперировал, Поэт подумал, – крышу повело…».

В одной из московских больниц у поэта, которого в Интернете не раз, чаще с раздражением, и реже и в шутку, сравнивали с Пушкиным, в сентябре-октябре 2000 года, трижды стентировали артерии – левой почечной, левой общей сонной и левой подключичной.

Если операции на двух первых артериях, поэт, можно сказать, перенёс благополучно, то во время третьей операции испытал, как говорят, незабываемые впечатления, от её начала до конца, и особенно, в послеоперационном уходе.

После того, как на операционном столе голого «Пушкина» накрыли простынёй, из репродуктора операционной раздалась одна из весёленьких песен Высоцкого, в его исполнении, но намного смешнее было то, что операцию проводил хирург с фамилией Асадов. Поэтому у Пушкин, мелькнула сразу же, ироническая мысль о сложившейся в начале операции ситуации: «Высоцкий пел, Асадов оперировал, поэт подумал, «крышу» повело».

Хотя судя по публикациям в Интернете при стентировании артерий, стент вводят преимущественно через лучевую артерию (на предплечье) и реже используется бедренная артерия (в паховой области), «Пушкину» начали вводить стент сначала с левой стороны паховой области, а когда этого не удалось сделать, стали его вводить с правой стороны. И когда и справой стороны гибкий проводник стента не удалось ввести и там, его хирург Асадов, со своим ассистентом, возможно со стажёром, стал вводить через лучевую артерию на левой руке.

Учитывая, что операция проводилась под местным наркозом, поэт «Пушкин», хорошо слышал все переговоры хирурга со своим ассистентом, даже когда тот увлёкся и прошёл мимо места, где было необходимо было проводить стентирование сосуда и ставить стент. После его фразы, – ты куда полез? – поэт «Пушкин», увидел не «чудное мгновенье», а понял, «Слепой поэт», таланту не помеха», «слепой хирург» – страшнее палача.

После операции поэта «Пушкина» долго, не перевозили из реанимационной в палату, и дважды меняли повязку рядом с ладонью левой руки, затянув её настолько туго, что ладонь постепенно начала неметь. Хотя в палате поэт «Пушкин» дважды просил медсестру ослабить повязку на руке, но она. даже видя, что ладонь явно потемнела, отказывалась перебинтовывать руку, ссылаясь на то, что это может сделать только проводивший операцию врач. В итоге, через несколько часов, перевязку сделал дежурный врач, а хирург Асадов, только «навестил» поэта «Пушкина» на следующий день и сказал, что с рукой всё нормально. хотя след от проведённой им операции на левой руке, остался наверно на всю жизнь.

Вернувшись из больницы домой, поэт «Пушкин» почти сразу описал, проведённую ему там, третью операцию в стихотворении под названием: «В режиме штатном операция прошла» и думал, что её пора уже забыть, как страшный сон.

Поэт «Пушкин» не думал, что ему, когда-нибудь, придётся писать продолжение этого стихотворения, как эпилог, а потом и как постскриптум:

Из больницы, где прооперировали «Поэта», ему неожиданно позвонили 19 августа 2022 года и поинтересовались, – не хочет ли он, чтобы его там, ещё раз «проконсультировали» и «долечили». «Поэт», сначала «эзоповым языком», объяснил, почему он не хочет лечиться в этой больнице, а потом прямым текстом сказал, «что больше так жизнью, ему там, не хочется рисковать».

Константин Коханов: «Высоцкий пел, Асадов оперировал…»

Высоцкий пел, Асадов оперировал,
Поэт подумал, – крышу повело,
Почти всю жизнь, он Пушкина копировал,
Никто Данте́са, вот и повезло.

Слепой поэт, таланту не помеха,
Слепой хирург, Дантеса пострашней,
Высоцкий пел, но было не до смеха,
Была реальность песни посмешней.

В режиме штатном операция прошла,
С хирургом Муза, даже не дружи́ла,
Она к Аса́дову, ни к этому, пришла,
И с ним всю жизнь, любовницей, прожи́ла.

Хирург поэта, не обрезал, под еврея,
А лишь стенти́ровал сосуды к голове,
И понял вдруг поэт, что он Шекспи́р скорее,
Во всяком случае, не меньше, чем Гоме́р.

Лежал поэт, в местах трёх, перевязан,
Почти весь день, врачами позабыт,
Он просто был за Пу́шкина наказан,
За то, что он Данте́сом не убит.

Гоме́р с Шекспи́ром, перепутали палаты,
И вдруг находят, Пу́шкина в шестой,
Уселись рядом с ним, на мятые кровати,
И разговор, был на́чат, не простой:

Так кто же в мире, более известней?
И медсестра, при споре их, смекнёт,
Чей голый зад, небритей, в нужном месте,
И шприц с разма́ха в «гения» воткнёт.

Гоме́р с Шекспи́ром, выскочат наружу,
Где Церете́ли, в коридоре, верниса́ж,
С портре́тами, кто обществу, не ну́жен,
И ну́жен, может лишь, пониже на эта́ж.

Поэму пишет, «Пу́шкин» о больни́це,
Что пережи́л, он то́лком, не поймёт,
Теперь лечи́ться, будет заграни́цей,
В Пари́же, где, когда-нибудь, умрёт.

«Лежал Поэт, в местах трёх, перевя́зан,
Почти весь день, врачами позабы́т…»,
Таким, как он, по «изданным ука́зам»,
Давно пора́, на. кла́дбище, всем бы́ть:

Читал больным, напи́санные стро́ки,
Как все нужны́, кому́ за шестьдеся́т,
За семьдесят, когда те одино́ки,
И так больны, что лу́чше, не спаса́ть.

Слепой поэт, тала́нту не поме́ха,
Слепой хиру́рг, страшнее палача́:
Поэт, как «Пу́шкин», к Пу́шкину пое́хал,
Сказать, где сам, «Данте́са», повстреча́л:

Как в трёх места́х, «простре́ленным», валя́лся,
Как «секунда́нты», зва́ли, докторо́в,
Как, Сла́ва Богу, жить ещё, оста́лся,
«Данте́с» был там, но также нездоро́в.

Лежал поэт, в местах трёх, перевя́зан,
Почти весь день, врачами позабы́т:
Он просто был, за Пу́шкина, нака́зан,
За то, что там, «Данте́сом» не убит.

2020, 2022, 10 июня 2026 года – стихотворение отредактировано, как песня, для исполнения Искусственным Интеллектом нейросети https://mixgen.ru/music-go.

Варианты песни, исполненные Искусственным Интеллектом (мужской хриплый вокал):

1. – 09062026.22-59.В_режиме_штатном_операция_прошла_(1)

2. – 09062026.23-01.В_режиме_штатном_операция_прошла_(2)

10.06.2026

Константин Коханов: С каким трудом помню доставал сборники этого поэта, что даже за его первый двухтомник, я не пожалел почти половину своей зарплаты. Но время шло, и поэт стал мне полностью неинтересен, как только ударился в политику, а потом, вообще, покинул страну.

Константин Коханов: «Поэт в России, больше, чем поэт», но лишь, когда на родине страдает…

«Людей неинтересных
в мире нет», -
Сказал поэт, «известный»,
но бывает,
Что интерес к поэтам
пропадает:
«Поэт в России,
больше, чем поэт»,
Но лишь, когда
на родине страдает.

«Поэтом можешь,
ты не быть,
но гражданином,
быть обязан», –
Сказал Некрасов,
и все разом,
Пропели это,
словно гимн,
И Евтушенко,
был таким,
Хотя, быть может,
по рассказам.

В Америке, почти жил,
двадцать лет,
В России лишь,
наездами бывая,
И видя, что его там,
забывают,
Давал в «Политехническом»,
концерт,
Где публика,
в конце его,
зевала.

Гражданства, не менял,
Одна его заслуга,
Он по-другому,
выразил протест:
Майдан не осуждал,
конечно, от испуга,
Стоял невидимым,
И драться,
не полез:

Лишь только рядом,
Пушкина увидел,
Брюлло́ва,
«День Помпеи»,
разглядел,
Чего Брюлло́в,
конечно,
не предвидел,
Лишь дать ему,
по морде,
захотел.

«Поэтом можешь,
ты не быть,
но гражданином,
быть обязан», –
Сказал Некрасов,
и все разом,
Пропели это,
словно гимн,
И Евтушенко,
был таким,
Хотя, быть может,
по рассказам.

На юбилей,
не дали,
ордено́к,
но Президент,
решил,
его поздравить,
А пресса рядом,
с Пушкиным,
поставить,
лавровый,
нахлобучивши,
венок,
при жизни,
как покойника,
представить.

«Поэтом можешь,
ты не быть,
Но гражданином,
быть обязан», -
Сказал Некрасов,
и все разом,
Пропели это,
словно гимн,
И Евтушенко,
был таким,
Хотя, быть может,
по рассказам.

2014, 1 июня 2026 года – стихотворение отредактировано, как песня, для исполнения Искусственным Интеллектом нейросети https://mixgen.ru/music-go.

Избранные варианты песен, исполненные Искусственным Интеллектом (мужской вокал):

1. 04062026.16-11.«Песня_-_об_одном_известном_поэте»_(3)

2. 04062026.16-13.«Песня_-_об_одном_известном_поэте»_(3)_(вариант_2)

04.06.2026

Константин Коханов: У нас в России лишь «толстовства» не хватало, хотя в ней сект немало развелось…

«Насколько он велик, рассказывать не буду,
Его «талант» не стану отрицать,
Смог поместить Христа, с Конфуцием и Буддой,
В одной «компании», нельзя сказать, что сдуру,
От власти ждал тернового венца.

У нас в России лишь «толстовства» не хватало,
Хотя в ней сект немало развелось,
Где даже «равенство и братство процветало»,
Свободы только лишь народу не хватало,
Терпеть властей и церкви произвол.

Что Бога нет, – нам этого Толстой, – не скажет,
И что Христос, совсем не Бога Сын:
Каким-то дуракам, действительно докажет,
И свой им перевод Евангелий покажет,
Как море, луг в росе, пройдёт босым.

Он христианство без чудес, себе представил,
И что Христос был только лишь пророк,
Который письменных свидетельств не оставил:
Кем снят с креста, когда воскрес, как был прославлен,
Какой архангел, к Богу уволок?

Так всех апостолы запутать постарались,
Во лжи не смог Толстой их уличить,
Но понял Бог «Живёт», внутри его, под старость,
И в каждом Он, в себе и каждому осталась,
Искать Его и этому учить.

Ну, разве кто, что Бог, внутри его, допустит,
Чтоб, как Толстой, искать его начать,
Но, если наше всё, для многих, только Пушкин,
Но кто его в айфон скачает для прослушки,
И будет в нём Толстого изучать?

1 марта 2024 года

1.

Всё-таки жизнь, интересная пьеса,
Обыгран в ней каждый нюанс,
И если ты Пушкин, осудят Дантеса,
Хотя тебя сбил дилижанс.

Ты, если Толстой, то жена виновата,
Родила тринадцать детей,
В бессмертном романе «Казарма и Хата»,
В постели победа за ней.

2.

Обидно, что страсть, неподвластна рассудку,
Себя, как Толстым оправдать,
Ведь женщиной первой, была проститутка,
Второй – деревенская блядь.

Ты если Толстой, и как Бог, но без веры,
К жизни другой не придёшь,
Не опростишься, не встанешь к барьеру,
Убьёт хирургический нож.

Ты, если Булгаков, и Воланд стучится,
Сказать надоел, как Пилат,
И что Маргарита его ученица,
Пусть третьем ложится в кровать.

3.

Киношные страсти, не так возбуждают,
Как порванный в страхе роман,
Но, если, случайно, актёр пострадает,
Весь к мистике сводят обман.

В моде любая, теперь, чертовщина,
Правдивой истории нет,
И Богом, не первым был создан мужчина,
А женщины лишь силуэт.

4.

Затем, в небесах, Он создал галерею,
Из баб соблазнительных форм,
Но лучше какая, не смог Сам проверить,
И вместе с Адамом потом.

Теперь, когда «классики» все измельчали,
И в хоре церковном поют,
От счастья, повторно, что их развенчали,
И снова венчаться дадут.

Теперь жизнь скучна и без брака, и в браке,
Сто лет, как погас интерес:
Невеста вся в белом, жених в чёрном фраке,
Но главное сесть в «мерседес».

Хотя есть машины и в форме кареты,
И даже карету найдёшь,
Но синие розы, завянут в букете,
От скуки, когда ты споёшь.

О чём у нас новости, и репортажи,
Кто с кем, и на ком, и кого:
Расскажут, покажут, и голыми даже,
Какое в бомонде говно.

А, если ты, просто, какой-то Ивáнов,
И в жизни одно лишь «МУДО»,
Тогда, как Обломов, лежи на диване,
И будь с ним, всегда, заодно.

5.

Ты коль Михалков, не Сергей, а Никита,
А, может быть, даже Андрон,
Лизать власти зад, знай, что можешь открыто,
Считая всех русских дерьмом.

6.

Не важно, кто станет у нас Президентом,
И с чем к Богу Путин пойдёт,
На зло всем пойди, запишись в диссиденты,
Плевать, на российский народ.

И пусть «процветают», Чубайсы и Грефы,
Им нужно Иуду простить…
И, если ты русский, варяги и греки,
Чтоб правили, должен просить.

7.

Ну, как же, кого-то, любить без обмана,
И на два-три дома не жить,
Чтоб женщины видели в Вас Дон Жуана,
Который от них не сбежит.

И всё-таки жизнь, чисто женская пьеса,
Вокруг, она крутится, дам,
Как будто отдала ребро поэтесса,
И Богом был создан Адам.

Февраль, 2022

Константин Коханов: Российская медицина в настоящее время спасает людей не только от коронавируса, но и от других болезней, как она только может в меру своих ограниченных возможностей и наличия квот на выполнение высокотехнологических процедур и операций. К сожалению, после удачно проведённых операций и процедур, дальнейший уход за больными лечащими врачами и медсёстрами до сих пор мало отличается от советских времён, ввиду сокращения квалифицированного среднего медицинского персонала и его замещения малоквалифицированными и к тому же ленивыми и равнодушными к проблемам больных людьми.

В режиме штатном операция прошла:

Перед самым началом операции из радиоприёмника на стене слева запел Владимир Высоцкий, а после операции «Поэт Пушкин» узнал, что его оперировал хирург Асадов. Когда его везли в реанимацию, Поэт не мог не отразить, такого странного присутствия в операционной известного барда и «слепого поэта»:

Высоцкий пел, Асадов оперировал…

Высоцкий пел, Асадов оперировал,
Поэт подумал, – крышу повело,
Почти всю жизнь, он Пушкина копировал,
Никто Дантеса, вот и повезло.

Слепой поэт, таланту не помеха,
Слепой хирург, Дантеса пострашней,
Высоцкий пел, но было не до смеха,
Была реальность песни посмешней.

В режиме штатном операция прошла,
С хирургом Муза, даже не дружила,
Она к Асадову, ни к этому пришла,
И с ним всю жизнь, любовницей, прожила.

Хирург поэта не обрезал под еврея,
А лишь стентировал сосуды к голове,
И понял вдруг поэт, что он Шекспир скорее,
Во всяком случае, не меньше, чем Гомер.

Лежал поэт в местах трёх перевязан,
Почти весь день, врачами позабыт,
Он просто был за Пушкина наказан,
За то, что он Дантесом не убит.

Гомер с Шекспиром перепутали палаты,
И вдруг находят Пушкина в шестой,
Уселись рядом с ним на мятые кровати,
И разговор был начат не простой:

Так кто же в мире более известней?
И медсестра при споре их смекнёт,
Чей голый зад, небритей в нужном месте,
И шприц с размаха в «гения» воткнёт.

Гомер с Шекспиром выскочат наружу,
Где Церетели, в коридоре вернисаж,
С портретами, кто обществу не нужен,
И может нужен, только ниже на этаж.

Поэму пишет «Пушкин» о больнице,
Что пережил, он толком не поймёт,
Теперь лечится будет заграницей,
В Париже, где, когда-нибудь, умрёт.

Эпилог:

«Лежал Поэт в местах трёх перевязан,
Почти весь день, врачами позабыт…»,
Таким, как он, по «путинским указам»,
Давно пора дебилами всем быть:
Читал больным, написанные строки,
Как все нужны, кому за шестьдесят,
За семьдесят, когда те одиноки,
И так больны, что лучше не спасать.

Постскриптум:

Слепой поэт, таланту не помеха,
Слепой хирург, страшнее палача:
Поэт, как «Пушкин», к Пушкину поехал,
Сказать, где сам, «Дантеса» повстречал:

Как в трёх местах, «простреленным» валялся,
Как «секунданты» звали докторов,
Как, Слава Богу, жить ещё остался,
И что «Дантес», по-прежнему, здоров.

Дополнено после того, как из больницы, где прооперировали «Поэта»,
ему позвонили 19 августа 2022 года и поинтересовались, – не хочет ли он, чтобы его там, ещё раз «проконсультировали» и «долечили». «Поэт», сначала «эзоповым языком», объяснил, почему он не хочет лечиться в этой больнице, а потом прямым текстом сказал, «что больше не хочет рисковать».

Как стать писателем у нас? -
Не просто, знаешь,
Но напиши один рассказ,
И ты прозаик.

Ещё, конечно, не Толстой,
Почти, как Бабель,
Возьмёшь за душу, простотой,
Ведь ты не барин.

А написав один стишок,
Поэтом будешь,
Хотя не Пушкиным ещё,
А лишь, как Бунин.

Ведь важно только захотеть,
Тебе помогут,
Теперь не только уже петь,
Шагая в ногу.

Научат повести писать,
И репортажи,
И как писателем Вам стать,
Великим даже.

Открыты курсы поэтесс,
Поэтов школы,
Пусть там директором Дантес,
Мартынов в доле.

Есть Чёрной речки факультет,
И по Машуку,
Чтоб на дуэли знал поэт,
Держать, как руку.

И пусть у Вас таланта нет,
Он нужен разве,
Корреспонденту для газет,
Лишь нужно грязи.

Конфликт какой-нибудь, раздуть
Бракоразводный,
Где даже морд не разобьют,
Всё благородно.

Какая может быть дуэль,
Есть поединок,
Еврею плюнет, где еврей,
Лишь на ботинок.

Они помирятся потом,
Найдут консенсус,
Напишут вместе целый том,
О том процессе.

Чтоб был он в школе поэтесс,
Там, как учебник:
Измен, что нет, лишь интерес,
Массаж лечебный.

И что не может быть любовь,
Лишь разнополой,
Себя не к этому готовь,
Когда ты голый.

Мужчины любят и мужчин,
Не только женщин,
И их не следует лечить,
Когда не меньше,

И женщин с женщиной уже,
В любовной связи,
Живут прекрасно без мужей,
И лучше даже.

Но нет писателей для них,
Ещё известных,
Из тех, кто есть, что содомит,
Не скажет честно.

В стране нехватку, нужных школ,
Заменят курсы,
Поэтом хочешь стать, ты коль,
Попрактикуйся.

И как писателем вам стать,
Расскажут также,
Так, чтоб вы были нарасхват,
Всегда в продаже

Купите лишь абонемент -
За двести тысяч:
Вручат писательский патент,
Бюст смогут высечь.

И написать за вас роман,
Или поэму,
И не открылся, чтоб обман,
Удвойте цену.