У него карабин, мы один на один,
У меня лишь топор и улыбка,
Отчего ж бледен он, здесь тайги гегемон,
Потому, что топор мой, не скрипка.

Разговор, как допрос, ты не суй в душу нос,
Браконьер, ведь я тоже, не егерь,
Как «пахан» в зоне прост, и стою в полный рост,
Не как ты, и вся местная «ебень».

Я в тайге, как палач, только цену назначь,
Мне грозить, карабином не стоит,
Зачитаю права, и слетит голова,
Лишь кобель, над тобою завоет.

А присяжные волки, тебя разорвут,
И утрут свои пасти, травою,
И медведь прокурор, мне простит самосуд,
Лишь закусит, твоей, головою

За вопросом, вопрос, знаю, будет донос,
И захочет кой-кто, отличиться,
Но не с той, встав ноги, не попав в сапоги,
И ему предстоит, обмочиться.

Я в тайге, словно зверь, хочешь верь, иль не верь,
Перенял у него, все повадки,
И на узкой тропе, расхожусь с ним теперь,
Как и он, на меня, без оглядки.

Здесь меня не понять, Как не знают принять,
И какое присвоить, Мне званье…
Говорю, что я «зек», пострадавший за всех,
И отбывший в Москве, наказанье.

Из Сибири в Москву, высылали, не вру,
Сам начальник, из области, прибыл.
И в засаде сидел, но меня проглядел,
А меня так никто, и не выдал…

У него карабин, мы один на один,
У меня лишь топор и улыбка…
Отчего ж бледен он, здесь тайги гегемон,
Потому, что топор мой, не скрипка.