В 1973 году Константин Коханов, поднимаясь вверх по реке Большая Ерёма у небольшого порога увидел на берегу дымящийся пень, перекладину между двумя лиственницами, на которой, как ему показалось, сушились беличьи шкурки, палатку и ходивших рядом с ней, трёх человек. Охотники в тех местах палатки не ставили и поэтому он принял, ходящих рядом с палаткой людей, за браконьеров.

Знакомится с браконьерами, Константин Коханов не испытывал никакого желания, и поэтому проволок лодку среди валунов на пороге со стороны противоположного берега. Деревянная лодка Константина Коханова тогда была тяжёлой и не предназначена для длительной гребли против течения реки с многочисленными перекатами и порогами, поэтому, чтобы преодолеть этот небольшого порог, у него ушло не меньше чем полчаса.

Самое удивительное было в том, что никто, из трёх человек, на противоположном берегу реки, за всё это время, даже не посмотрел в сторону порога. Проплыв дальше около километра, Константин наткнулся на воткнутое сломанное весло у берега реки с прикреплённой к нему запиской от геологов для каюра Манго, в которой говорилось, что они его ждут, километром ниже, в палатке за порогом.

Эта уже была третья записка для Манго от геологов, которую Константин Коханов прочитал за время подъёма на вёслах вверх по Большой Ерёме и понял, что каюра с оленями, если он, где-то на самом деле здесь был, он бы обязательно его встретил. Поэтому Константин Коханов, привязав лодку к ближайшему кусту, пошёл обратно к палатке геологов, где и встретил среди них каюра Манго.

Спустя несколько лет, Константин Коханов написал, под впечатлением, от этой встречи, и нескольких затем, чем-то похожих встреч, песню, далёкую от романтики повседневных будней, советского прошлого, хотя это можно было выразить и несколькими строками, обыкновенной прозы:

«Луна над палаткой в тайге, у костра сидят бородатые геологи, один из них, как бард с гитарой, поёт известные всем песни. Геологи расходятся по палаткам, а бард продолжает играть на гитаре, но больше не поёт и не видит, как на палатку садится синяя птица, потому, что не верит, что такое может быть на самом деле там, где не может быть никогда никаких чудес»:

Константин Коханов: «Синяя птица»

Догорел наш костёр, чуть заметно искрится,
Словно звёзды мерцают в золе,
Под Луной лишь палатка, вблизи серебрится,
Белым облаком спит на земле.

Мы сидим серебристые, сами в том свете,
В нас земного, вглядеться, ни чуть,
Мы шестую лишь часть, изучаем планеты,
И не к звёздам, наш завтра маршрут.

Вновь гитарной струне, мало, кажется, места,
В нашей песне, в душе и в ночи,
И расходимся мы под аккорды маэстро,
Понимая о чём, он молчит.

Но маэстро не хочет, в себе разобраться,
В три аккорда, всё хочет вложить,
Те аккорды просты, и легко догадаться,
Как ему здесь, не хочется жить…

Но не лезет никто, в его грешную душу,
И никак нас не выручит сон,
Есть и в каждом из нас, что не хочется слушать,
И порой вырывается стон…

Потому до утра, нам в палатке не спится,
В ней опять нескончаемый спор,
И не слышим, как синяя птица, садится,
Не летавшая здесь до сих пор.

Для маэстро та синяя птица неправда,
Не поймать, чтоб закрыть на засов.
И опять три гитарных аккорда у барда,
Говорят, нам понятнее слов.

Где одна лишь тайга, барды вянут жарками,
Не сорвать их с насиженных мест,
Им бы женщинам петь, а не пить с мужиками,
За Того на Голгофе Чей Крест.

Почему до утра, нам в палатке не спится?
В ней про жизнь, нескончаемый спор,
И не слышим, как синяя птица, садится,
Но не спеть, чтоб прервать разговор.

2010

Первая публикация первого варианта текста песни в сборнике 2006 года «Таёжный дневник» и «Другие песни» (в «Других песнях» имела название: «Догорел наш костёр», стр.63-64), в количестве 11 экземпляров, формата А5, была предназначена для членов семьи и близких друзей к его 60-летнегму юбилею:

«Догорел наш костёр» (2006, стр.63-64)

Догорел наш костёр, чуть заметно искрится,
Словно звёзды мерцают в золе,
Над палаткою тент, под Луной серебрится,
Словно облако спит на земле…

А гитарной струне, мало, кажется, места,
В нашей песне, в душе и в ночи,
И расходимся мы под аккорды маэстро,
Понимая о чём, он молчит.

А маэстро не хочет, в себе разбираться,
В три аккорда, всё хочет вложить,
Те аккорды просты, и легко догадаться,
Как ему здесь, не хочется жить…

Но не лезет никто, в его грешную душу,
И никак нас не выручит сон,
Есть и в каждом из нас, что не хочется слушать,
И порой вырывается стон…

Только часто теперь, нам в палатке не спится,
В ней опять нескончаемый спор,
И не слышим, как синяя птица, садится,
Не летавшая к нам до сих пор.

А маэстро не хочет, в себе разбираться,
В три аккорда, всё хочет вложить,
Те аккорды просты, и легко догадаться,
Как ему здесь, не хочется жить…

2006

Вторая публикация этой песни была в книге «Таёжный дневник» (2007) была посвящена «100-летию падения Тунгусского метеорита», когда Константин Коханов решил продолжить поиски предполагаемых мест падения этого «космического тела», прерванные в 1986 году, накануне развала СССР и невозможности купить подвесной лодочный мотор, сначала ввиду его пропажи в продаже, а затем. при его появлении в продаже, стоимостью 160 000 рублей, при зарплате Константина Коханова в то время – 400 рублей.

20 книг «Таёжный дневник», форматов А5 (2007) и А6 (2008) были предназначены, для участников КСЭ 1971-1972 годов, если они приедут в Ванавару в 2008 году, с которыми Константин Коханов познакомился в те годы и с некоторыми из них, находился потом в переписке, до конца 1974 года:

«Догорел наш костёр» (2007, стр.357-358)

Догорел наш костёр, чуть заметно искрится,
Словно звёзды мерцают в золе,
Над палаткою тент, под Луной серебрится,
Словно облако спит на земле…

Мы поём серебристые, сами в том свете,
В нас земного, вглядеться, ни чуть,
Свет упавшей звезды я не сразу заметил,
Не успел ей сказать про мечту

А гитарной струне, мало, кажется, места,
В нашей песне, в душе и в ночи,
И расходимся мы под аккорды маэстро,
Понимая о чём, он молчит.

А маэстро не хочет, в себе разбираться,
В три аккорда, всё хочет вложить,
Те аккорды просты, и легко догадаться,
Как ему здесь, не хочется жить…

Но не лезет никто, в его грешную душу,
И никак нас не выручит сон,
Есть и в каждом из нас, что не хочется слушать,
И порой вырывается стон…

Только часто теперь, нам в палатке не спится,
В ней опять нескончаемый спор,
И не слышим, как синяя птица, садится,
Не летавшая к нам до сих пор.

А маэстро не хочет, в себе разбираться,
В три аккорда, всё хочет вложить,
Те аккорды просты, и легко догадаться,
Как ему здесь, не хочется жить…

2007

«Вновь гитарной струне, мало, кажется, места…» (2008, стр. 319-321)

Вновь гитарной струне, мало, кажется, места,
В нашей песне, в душе и в ночи,
И расходимся мы под аккорды маэстро,
Понимая о чём, он молчит.

Но маэстро не хочет, в себе разобраться,
В три аккорда, всё хочет вложить,
Те аккорды просты, и легко догадаться,
Как ему здесь, не хочется жить…

Но не лезет никто, в его грешную душу,
И никак нас не выручит сон,
Есть и в каждом из нас, что не хочется слушать,
И порой вырывается стон…

Потому до утра, нам в палатке не спится,
В ней опять нескончаемый спор,
И не слышим, как синяя птица, садится,
Не летавшая здесь до сих пор.

Для маэстро та синяя птица неправда
Не поймать, чтоб закрыть на засов
И опять три гитарных аккорда у барда,
Говорят, нам понятнее слов.

Где одна лишь тайга, барды вянут жарками,
Не сорвать их с насиженных мест,
Им бы женщинам петь, а не пить с мужиками,
За Того на Голгофе Чей Крест.

Потому до утра, нам в палатке не спится,
В ней опять нескончаемый спор,
И не слышим, как синяя птица, садится,
Не летавшая здесь до сих пор.

2008

Краткая история песни «Синяя птица»

Учитывая то, что песня «Синяя птица» у Константина Коханова была написана в двух вариантах, но в его книгах «Таёжный дневник», стандартного и карманного форматов, которые он дарил жителям Ванавары, был напечатан только второй вариант. В первом варианте его не устраивала не столько рифма, как её «философский» смысл, и концовка.

Почти все песни, которые были в его книгах, он спел работникам охраны заповедника «Тунгусский» и работавшим там, на реставрации построек Заимки Кулика, рабочим. Заодно он тогда решил спеть и первый вариант песни «Синяя птица», который одному из работников охраны заповедника Андрею Аксёнову понравился больше, чем второй вариант этой песни.

В мае 2010 года, Константин Коханов всё-таки решился попробовать, отредактировать часть текста второго варианта песни «Синяя птица», и включил в начало песни, текст начала первого варианта, с небольшими, не принципиальными изменениями, и опубликовал в Интернете под названием «Синяя птица» – ностальгия по романтике 1980-х годов.

Книги «Таёжный дневник»» М., САИП, 2006-2009. Всего было напечатано книг в мягких обложках – 60 экземпляров, в твёрдых обложках -12 экземпляров. Книги в мягких обложках в основном подарены жителям Ванавары в 2008-2009 годах, несколько книг подарены библиотекам Томска, Красноярска, Новосибирска и Ванавары. Семь книг в твёрдых переплётах подарены друзьям и четыре библиотекам РГБ, Стрелки Чуни, Ванавары и ГПЗ «Тунгусский».

Исполнять сам песню, Константин Коханов, когда её спеть уже были желающие, для своей новой статьи, он не стал, и выбрал для этого два варианта её исполнения, медленного и побыстрей Сергея Гифтина, который часто пользуется уcлугами Искусственного Интеллекта, для генерации мелодий и слайд-шоу для изображений сюжета песни в формате mp4. С мелодиями (музыкой) Константин Коханов, ещё как-то соглашается с исполнителем его песен, но от слайд-шоу Искусственного Интеллекта, часто отказывается или частично его правит, но чаще делает полностью новое, уже сам:

1. Песня Константина Коханова «Синяя птица» в исполнении Сергея Гифтина в медленном темпе

Послушать и посмотреть:06.11.2024.22-58.«Синяя птица»-м

2. Песня Константина Коханова «Синяя птица» в исполнении Сергея Гифтина в быстром темпе

Послушать и посмотреть:06.11.2024.23-03.«Синяя птица»-б

7 ноября 2024 года, редактирование текста статьи и обновление фото и видео материалов

В костре поленьев тресканье,
Кипит тушёнка в банке,
Осталось спичек несколько,
И хлеба полбуханки.

Заварен чай не в чайнике,
В походном котелке,
Не стану я начальником,
Ходить, чтоб налегке.

Имея сто помощников,
И даже вертолёт,
Моя дорога в прошлое,
Назад, а не вперёд.

О чём-то сосны шепчутся,
И кедры говорят,
А в речке рыбы плещутся,
И комары звенят.

Не чувствую укусов,
Медведей не боюсь,
В тайге нет места трусам,
И на себя лишь злюсь:

Лежит порода каждая,
В мешочке с номерком,
Ей рубль – цена продажная,
С потёртым рюкзаком;

Не в штате я, геологов,
Не платят мне зарплаты,
И где сверну, я голову,
Синильга не заплачет;

Споткнулся в деле начатом,
Найти метеорит,
И время поворачивать,
Но сердце не велит.

Я плюнул на условности,
Трудиться, где укажут,
На все законов строгости,
На то, что руки свяжут,

Не примут на работу,
В здоровый коллектив,
На всех «стучит», где кто-то,
В партком и в профактив.

Там, где из списков вычеркнут,
Включат в изгоев ряд,
Учёный, кто за вычетом,
Лишь званий и наград.

За то, вперёд, что вырвался,
За то, что сам открыл,
Без блата в люди выбился,
И совесть не пропил.

Но я судьбы превратности,
Испытывать не стал,
И ждать «эпоху гласности»
В «застое» перестал.

Нашёл душе призвание,
К небесным тайнам путь,
Где бесполезны знания,
Поверхностно, и вглубь:

Где некому указывать,
И что-то запрещать,
Тем более наказывать,
А главное мешать!

В костре поленьев тресканье,
Кипит тушёнка в банке,
Осталось спичек несколько,
И хлеба полбуханки.

По карте, если верить ей,
В трёх днях пути, село,
Но карты врут на Севере,
И можно ждать всего.

В пути судьба изменчива,
Всегда не та, что ждёшь,
Она, как рядом женщина,
С которой не живёшь.

1972, 2019