Константин Коханов: «Болото нужно пересечь, А не расслабиться средь хляби, и там за ним, на землю лечь, к костру, прижавшимся, как к бабе…»

Июнь. Комар не докучает,
Дождь переходит в снегопад,
И проводник, я замечаю,
Вперёд не смотрит, а назад.

Снег скрыл его ориентиры,
Тропы, едва приметный след,
Ручьи и речки стали шире,
Как никогда за много лет.

Среди болот, местами лёд,
И проводник вперёд не рвётся,
Что будет хуже, только врёт,
И что он дальше не попрётся.

Но хуже некуда уже,
Смеюсь я, глядя на эвенка,
Ведь грязь болотная в ружье,
И дрожь от этого в коленках.

Куда пойдёт он без собак,
И жизнь его уже пятак,
Медведь мерещится везде,
А порох влажный…

На страх его мне наплевать,
Привык я падать и вставать,
Как и на грабли наступать,
Не скрою, дважды.

И проводник за мной бредёт,
До нитки вымокший и злится,
Что снег прошёл и дождь идёт,
И что не скоро прояснится.

Болото нужно пересечь,
А не расслабиться средь хляби,
И там за ним, на землю лечь,
К костру, прижавшимся, как к бабе.

Моей стал палкой карабин,
Его приклад разбил пять льдин,
Ведь всё равно патронов нет,
Медведь в берлоге…

Мой проводник повеселел,
Болото кончилось, он сел,
Разжёг костёр, снял сапоги
И греет ноги…

Июнь. Комар не докучает,
Дождь переходит в снегопад,
И проводник, я замечаю,
Вперёд глядит, а не назад.

А впереди опять болото
И нет надежды никакой,
Найти, что падало там что-то,
В году неведомо каком.

Метеорит Тунгусский вряд ли,
И сесть не мог там звездолёт,
Играть с эвенками, чтоб в прятки,
И брать тем более в полёт.

Пусть врать эвенки не умеют,
Но фантазируют всегда,
И сказки с былью перемелят,
И перепутают года.

Где за болотами болота,
И троп нет видимых в обход,
Найти обломки звездолёта,
Нельзя, когда над ними лёд.

И сверху слой метровый торфа,
Напрасно резать, как пирог,
Чтоб доказать, что катастрофа,
Была не там и я не смог.

Зачем торф, собранный эвенку,
И мне он, впрочем, не к чему,
Ведь тем, кто торфу даст оценку,
Важней знать торфа толщину.

В нём след кометы, есть возможно,
Её частицы вещества,
Хотя поверить в это сложно,
В отчётах полных хвастовства.

Но рюкзаки набиты торфом,
Эвенк, конечно, приуныл,
Но к счастью вышли мы на профиль,
Бульдозер, где тайгу валил.

Вернулись мы на вездеходе,
Домой эвенка проводил,
Что с ним не выпили в походе,
Я тем его и наградил.

Эвенк на мне подзаработал,
Мой труд никто не оплатил,
Как в то поверить идиотам,
Не я страну, кто разорил.

Пусть шаг, кто в сторону не сделал,
О прошлом судит свысока,
Он молча шёл за кем-то следом,
И без конвоя по бокам.

2014, 2021, 2024

Константин Коханов: «Я сам до озера добрался, и обошёл его вокруг, у звездолёта потоптался, и даже влез по трапу внутрь…»

Я плыл по Чуне до Амута,
Сначала только до реки,
Не знал я к озеру маршрута,
Как все мои проводники.

А звали их Альберт и Вика,
Альберт не знал нам сколько плыть,
И с Викой вышла закавыка,
Свою показывала прыть.

Мы только к берегу пристанем,
Она в тайгу и след простыл,
И звать её Альберт устанет,
И у меня не хватит сил.

Альберт меня был терпеливей,
Ему бы лишь поставить сеть,
В любой курье, в любом заливе,
Где даже не на что смотреть.

Пустые вытащены сети,
Опять, берусь за пистолет,
На выстрел Вика мне ответит,
На крик Альберта, знаю нет.

Альберту главное рыбачить,
А Вика с ним впервые здесь,
Я ничего для них не значу,
Терплю, чтоб матом не обнесть.

Я сам до озера добрался,
И обошёл его вокруг,
У звездолёта потоптался.
И даже влез по трапу внутрь.

Пришельцев это удивило,
На лицах даже был испуг,
Им люк задраить нужно было,
Но я представился, как друг.

За дружбу выпили в каюте,
Я мог бы с ними улететь,
К вокзалу в городе Усть-Куте,
И на московский поезд сесть.

Но я последствий испугался,
И резолюции ООН,
И в звездолёте не остался,
Как завербованный шпион.

И чтоб «Галактики агентом»,
Родную Землю не предать,
Не быть связным на Марсе с кем-то,
Решил в Усть-Кут, я не летать.

На звездолёте надпись сделал, -
Привет от Вики «Гончим псам», -
И надпись, сделанная мелом,
К чужим помчалась небесам.

Альберт в зимовье прикорнувший,
Не слышал звездолёта взлёт,
И я сказал ему, вернувшись,
Что наш закончился поход.

2009, 2020

Для справки:

1. Ознакомившись с фотографиями сравнительной недавней метеоритной бомбардировки поверхности Марса в 2009 году, Константин Коханов внёс коррективы в поиски предполагаемых мест падения Тунгусского метеорита в 1908 году. Обратив внимание на два озера Амут и Восточный Амут, напоминающие метеоритные воронки, он предпринял попытки в 2009 и 2010 году обследовать эти озёра и измерить их глубину (Амут – 25 метров, Восточный Амут – 18,5 метров);
2. Альберт (Петров) – охотник из посёлка Стрелка Чуни, Вика его собака;
3. «Гончие Псы» – созвездие северного полушария неба, 57 звёзд, видимых невооружённым глазом.
4. «Пришельцы» – в тех местах, по сути, с 2008 года по 2017 год, был только один Константин Коханов.

Одиннадцать лет назад, в 2008 году, Константин Коханов, сделал вторую попытку проверить ещё раз, был ли Тунгусский метеорит звездолётом. И, как он убедился, выпив с егерями охраны заповедника «Тунгусский» бутылку коньяка, что не только он действительно им был, но даже не взорвался над Тунгусской тайгой, а вынужден был после первого контакта с землянами (эвенками) улететь обратно в свою звёздную систему:

Где не встретить поселенья,
И вокруг уныл пейзаж,
Звездолёту приземленье,
Место выбрал экипаж.

Разметав тайгу по кругу,
Приземлились у болот,
Упиравшихся с испугу,
Взяли эвенков на борт.

Провели их по каютам
В управления отсек,
Ознакомили с маршрутом
В сто одиннадцать парсек.

В схеме Солнечной системы,
Показали, где Земля,
Но эвенки на пол сели,
Экипаж тем разозля:

На Земле по их расчётам
Был технический прогресс,
Получилось ничего там,
Вышел боком интерес.

На пространстве обозримом.
В ста верстах лишь две избы
На упряжках к ним звериных.
Три-четыре дня езды.

И сидит в той Аннаваре,
Главный, кажется, их жрец,
Воду огненную варит,
Ещё света ждёт конец.

Не поймут пришельцы это,
Что эвенки им плетут,
Без конца, как здесь без света,
Воду огненную пьют.

Отпустили их со смехом,
Драгоценных дав камней,
Всем по варежке из меха,
А не то, чтоб стать умней.