Константин Коханов: С Чубайсом кто, с кем надо с краю, что было в прошлом изоврут, у них ключи к «Воротам Рая», сквозь них в рай Чёрта проведут.

Они всегда с кем надо с краю,
Прилипнут так – не оторвать,
Они по правилам играют,
Но рвутся правила менять,
Не опираются на факты,
Зачем сторонников смущать,
Когда прописано в контракте,
Как нужно хором верещать.

В Кремле таких умеют слушать,
Как знают нужно поощрять,
И тот, кто к Путину допущен,
Своих обязан защищать.
Не брать пример, как с Президента,
Своих, – сказал он, – не сдаёт,
И говорящих без акцента,
С клеймом на лбу иноагента,
Сажать евреев не даёт:

Сбежал Собчак, когда попался,
Чубайс покинул быстро пост,
Но он, за ним, ещё остался,
Пока «преемник» не подрос.
Опять застой, пока что сверху,
В стране стабильности не ждут,
И, кто герой был, при проверке,
Над тем уже в народе ржут.

Идёт война на Украине,
И побежал «интеллигент»,
Чтоб жить без родины отныне,
В Караганду или в Ташкент.
В Европе русских презирают,
Открыто, больше не таясь,
Что делать с классикой не знают.
И только пробуют проклясть.

Стал Достоевский даже страшен,
Толстой с «Войной и миром» враг.
И отвратительным стал Гаршин,
Кто о войне не смог соврать:
Протестовать мог в русской прессе,
Клеймить в России произвол,
Но шёл с солдатами он вместе,
Чтоб не испытывать позор.

Дворянином мог покаяться,
Но за народ, чтоб пострадать,
Либералам не понравится,
А трусость, есть чем, оправдать:
Нет, войне! – на чате высказать,
Чтоб весть Донбасс фашистам сдать,
В военкомат, пока не вызвали,
Нашли страну, куда удрать.

Мог лечь с солдатом рядом барин,
И штык примкнув, приказа ждать,
И с поля боя тех, кто ранен,
Сам выносить, а не сбежать.
В бою не сразу Гаршин понял,
Когда в нём ранили его,
Чтоб бить врага, остаться подвиг,
Где жизнь не стоит ничего.

Представлен к чину офицера,
Не получил, а заслужил,
Но тем военная карьера,
Его закончилась, а жизнь?
Она осталась вся на фронте,
В его рассказах фронтовых,
И дальше шла на мрачном фоне,
До дней последних роковых.

Он как Христос, не долго прожил,
На всех остался непохожим,
Сказал, – вошло, что в обиход:
«Когда война, быть либералом,
Нельзя», и сами выбираем,
Ты за народ или урод.

Кто Гаршин? – скажет русофоб,
Его не верящий рассказам,
Ничем с Россией стал не связан,
Своим от Родины отказом,
Говном поклонником обмазал,
И часть в правительстве особ,
За вред стране, кто не наказан.

В Кремле вид делают, – не знали,
Кого героями признали,
Какой у них авторитет:
Недоумение понятно,
Ведь знать всю правду неприятно,
Не слышать лучше, чем запрет.

Теперь известно, кто предатель,
И кто открыто предаёт:
Какой обласканный писатель,
Престижных премий обладатель,
Кому флаг звёздно-полосатый,
Жена в кальсоны перешьёт.

Для справки о русофобе-историке Александре Архангельском, найденного Анатолием Чубайсом, в качестве одного из авторов для создания «Новейшей псевдоистории России после 1991 года» в университете Тель-Авива, вместо комментария, всего несколько фотографий»:

Президент Путин среди сотрудников газеты «Известия» 13 марта 2002 года на её 85-летнем юбилее. Крайний слева Александр Архангельский.

Говоря о своём личном отношении к газете, Путин подчеркнул, что более всего его впечатляет в «Известиях» отсутствие стремления любой ценой подать «жареный факт». Он признался, что читает издание каждый день, так как в нём – «минимальное количество вранья». «Если хочется что-то сравнить, сверить, убедиться, что информация из других источников представляет интерес, я беру «Известия», – заявил президент России.

Дмитрий Медведев 13 января 2015 года вручает диплом лауреата премии Правительства «За цикл программ ТЕМ ВРЕМЕНЕМ» журналисту Александру Архангельскому

Александр Архангельский на Митинге в защиту науки и образования в Москве 6 июня 2015 года.


Александр Николаевич Архангельский в магазине «Пиотровский» в Ельцин-центре 8 октября 2017 года.

Для «Новейшей псевдоистории России после 1991 года», там действительно, самая большая в России коллекция всевозможных «неопровержимых» исторических материалов и бреда правозащитников.

5 мая 2024 года, 15:05

Экс-глава «Роснано» Анатолий Чубайс стал «организатором группы спонсоров» Центра российских исследований в Тель-Авиве. Центр будет изучать Историю новейшей России после 1991 года и публиковать о ней свои псевдонаучные труды.

Константин Коханов: Кремля раскрыть, чтоб закулисье, Чубайса лучше не найти…

Чубайс он больше чем еврей,
Он так печётся о России,
Теперь, как спонсор в Тель-Авиве,
Её историю расширит,
От Ельцина до наших дней.

В России понятый превратно,
Вернуться пробует обратно,
Хотя его никто не ждёт,
И только Путин вспоминает, -
Зачем сбежал не понимает, -
И не понятно, где живёт.

Давно бы в Кремль его вернули,
В служебный прежний кабинет,
Висит в нём Ельцина портрет,
В столе остался пистолет,
И в нём серебряные пули.

Но не застрелится вампир,
Не зря ему же намекали,
С вершины власти вертикали,
В какой ходить ему сортир,
Чтоб на толчке не обоссали.

Он всё записывал всегда,
В кармане чиркал на бумажке,
Что ляпнет Ельцин иногда,
Какие сделает поблажки,
Лизать ему готовым ляжки,
К нему с ним в бане подойдя.

Кремля раскрыть, чтоб закулисье,
Чубайса лучше не найти,
И Чёрт не сможет превзойти,
Понять правление Борисье,
От алкоголя, как зависло,
В стране всё к рынку на пути.

Он сам ни в чём не виноват,
В России спрос был на евреев,
Закон, как нужно воровать,
Написан ими, – как проверить?
Одна надежда, что Чубайс,
С Вахштайном это обоснуют,
И просветят весь средний класс,
Когда найдут и весь «обуют».

И пусть Вахштайн иноагент,
Он всё же лучший социолог,
И Баунов, как политолог,
Пока не пьёт ещё абсент.
Экономист Бутрин, не Бу́трин,
За тридцать сребников не куплен:

Смел настолько, как Усманов,
Просто врёт, а не обманет,
Верит в западную чушь,
Об экономике он судит,
Как эксперты, кто в бегах,
На заморских берегах.

Лишь Архангельский известный,
И в России самый честный,
Не продажный публицист,
Главный лектор Ельцин-центра,
В него ходит словно в церковь,
«Православный атеист».

3 мая 2024 года