Стихотворение было опубликовано в Блоге Коханова Константина Парфирьевича 23.10.2020 года, под названием: «Высоцкий пел, Асадов оперировал, Поэт подумал, – крышу повело…».

В одной из московских больниц у поэта, которого в Интернете не раз, чаще с раздражением, и реже и в шутку, сравнивали с Пушкиным, в сентябре-октябре 2000 года, трижды стентировали артерии – левой почечной, левой общей сонной и левой подключичной.

Если операции на двух первых артериях, поэт, можно сказать, перенёс благополучно, то во время третьей операции испытал, как говорят, незабываемые впечатления, от её начала до конца, и особенно, в послеоперационном уходе.

После того, как на операционном столе голого «Пушкина» накрыли простынёй, из репродуктора операционной раздалась одна из весёленьких песен Высоцкого, в его исполнении, но намного смешнее было то, что операцию проводил хирург с фамилией Асадов. Поэтому у Пушкин, мелькнула сразу же, ироническая мысль о сложившейся в начале операции ситуации: «Высоцкий пел, Асадов оперировал, поэт подумал, «крышу» повело».

Хотя судя по публикациям в Интернете при стентировании артерий, стент вводят преимущественно через лучевую артерию (на предплечье) и реже используется бедренная артерия (в паховой области), «Пушкину» начали вводить стент сначала с левой стороны паховой области, а когда этого не удалось сделать, стали его вводить с правой стороны. И когда и справой стороны гибкий проводник стента не удалось ввести и там, его хирург Асадов, со своим ассистентом, возможно со стажёром, стал вводить через лучевую артерию на левой руке.

Учитывая, что операция проводилась под местным наркозом, поэт «Пушкин», хорошо слышал все переговоры хирурга со своим ассистентом, даже когда тот увлёкся и прошёл мимо места, где было необходимо было проводить стентирование сосуда и ставить стент. После его фразы, – ты куда полез? – поэт «Пушкин», увидел не «чудное мгновенье», а понял, «Слепой поэт», таланту не помеха», «слепой хирург» – страшнее палача.

После операции поэта «Пушкина» долго, не перевозили из реанимационной в палату, и дважды меняли повязку рядом с ладонью левой руки, затянув её настолько туго, что ладонь постепенно начала неметь. Хотя в палате поэт «Пушкин» дважды просил медсестру ослабить повязку на руке, но она. даже видя, что ладонь явно потемнела, отказывалась перебинтовывать руку, ссылаясь на то, что это может сделать только проводивший операцию врач. В итоге, через несколько часов, перевязку сделал дежурный врач, а хирург Асадов, только «навестил» поэта «Пушкина» на следующий день и сказал, что с рукой всё нормально. хотя след от проведённой им операции на левой руке, остался наверно на всю жизнь.

Вернувшись из больницы домой, поэт «Пушкин» почти сразу описал, проведённую ему там, третью операцию в стихотворении под названием: «В режиме штатном операция прошла» и думал, что её пора уже забыть, как страшный сон.

Поэт «Пушкин» не думал, что ему, когда-нибудь, придётся писать продолжение этого стихотворения, как эпилог, а потом и как постскриптум:

Из больницы, где прооперировали «Поэта», ему неожиданно позвонили 19 августа 2022 года и поинтересовались, – не хочет ли он, чтобы его там, ещё раз «проконсультировали» и «долечили». «Поэт», сначала «эзоповым языком», объяснил, почему он не хочет лечиться в этой больнице, а потом прямым текстом сказал, «что больше так жизнью, ему там, не хочется рисковать».

Константин Коханов: «Высоцкий пел, Асадов оперировал…»

Высоцкий пел, Асадов оперировал,
Поэт подумал, – крышу повело,
Почти всю жизнь, он Пушкина копировал,
Никто Данте́са, вот и повезло.

Слепой поэт, таланту не помеха,
Слепой хирург, Дантеса пострашней,
Высоцкий пел, но было не до смеха,
Была реальность песни посмешней.

В режиме штатном операция прошла,
С хирургом Муза, даже не дружи́ла,
Она к Аса́дову, ни к этому, пришла,
И с ним всю жизнь, любовницей, прожи́ла.

Хирург поэта, не обрезал, под еврея,
А лишь стенти́ровал сосуды к голове,
И понял вдруг поэт, что он Шекспи́р скорее,
Во всяком случае, не меньше, чем Гоме́р.

Лежал поэт, в местах трёх, перевязан,
Почти весь день, врачами позабыт,
Он просто был за Пу́шкина наказан,
За то, что он Данте́сом не убит.

Гоме́р с Шекспи́ром, перепутали палаты,
И вдруг находят, Пу́шкина в шестой,
Уселись рядом с ним, на мятые кровати,
И разговор, был на́чат, не простой:

Так кто же в мире, более известней?
И медсестра, при споре их, смекнёт,
Чей голый зад, небритей, в нужном месте,
И шприц с разма́ха в «гения» воткнёт.

Гоме́р с Шекспи́ром, выскочат наружу,
Где Церете́ли, в коридоре, верниса́ж,
С портре́тами, кто обществу, не ну́жен,
И ну́жен, может лишь, пониже на эта́ж.

Поэму пишет, «Пу́шкин» о больни́це,
Что пережи́л, он то́лком, не поймёт,
Теперь лечи́ться, будет заграни́цей,
В Пари́же, где, когда-нибудь, умрёт.

«Лежал Поэт, в местах трёх, перевя́зан,
Почти весь день, врачами позабы́т…»,
Таким, как он, по «изданным ука́зам»,
Давно пора́, на. кла́дбище, всем бы́ть:

Читал больным, напи́санные стро́ки,
Как все нужны́, кому́ за шестьдеся́т,
За семьдесят, когда те одино́ки,
И так больны, что лу́чше, не спаса́ть.

Слепой поэт, тала́нту не поме́ха,
Слепой хиру́рг, страшнее палача́:
Поэт, как «Пу́шкин», к Пу́шкину пое́хал,
Сказать, где сам, «Данте́са», повстреча́л:

Как в трёх места́х, «простре́ленным», валя́лся,
Как «секунда́нты», зва́ли, докторо́в,
Как, Сла́ва Богу, жить ещё, оста́лся,
«Данте́с» был там, но также нездоро́в.

Лежал поэт, в местах трёх, перевя́зан,
Почти весь день, врачами позабы́т:
Он просто был, за Пу́шкина, нака́зан,
За то, что там, «Данте́сом» не убит.

2020, 2022, 10 июня 2026 года – стихотворение отредактировано, как песня, для исполнения Искусственным Интеллектом нейросети https://mixgen.ru/music-go.

Варианты песни, исполненные Искусственным Интеллектом (мужской хриплый вокал):

1. – 09062026.22-59.В_режиме_штатном_операция_прошла_(1)

2. – 09062026.23-01.В_режиме_штатном_операция_прошла_(2)

10.06.2026

Константин Коханов: «Песни, как Высоцкий не исполнить, можно, как Высоцкий постоять…»

Пришёл к Маргулису «Высоцкий» на квартирник,
Не с кладбища, чтоб с новой головой,
Там спеть, «не как двойник», лишь в записи, за ширмой,
Не как Безруков в маске, а «Живой»:

Это Вам, совсем не голограмма, -
Сказал Маргулис, хитро щуря глаз, -
Это НТВ, «Суперпрограмма»,
Даже не Безруков, в этот раз,

И не инкарнация, а Шпагин,
Он теперь «Высоцкий» во плоти,
И теперь бессмертия лишь в шаге,
Но который в жизни не пройти.

Выжали с Высоцкого, что можно,
Заменить осталось только гроб,
Для его «наследников» не сложно,
И уполномоченных особ.

Просто по-хорошему не вспомнят,
Хочется живого «представлять»:
Песни, как Высоцкий не исполнить,
Можно, как Высоцкий постоять.

Что забыл, подскажет каждый зритель,
И гитара может быть без струн,
Можно и надеть «Жеглова» китель,
МУР его «наследникам» вернул.

29 января 2023 года

Константин Коханов: Российская медицина в настоящее время спасает людей не только от коронавируса, но и от других болезней, как она только может в меру своих ограниченных возможностей и наличия квот на выполнение высокотехнологических процедур и операций. К сожалению, после удачно проведённых операций и процедур, дальнейший уход за больными лечащими врачами и медсёстрами до сих пор мало отличается от советских времён, ввиду сокращения квалифицированного среднего медицинского персонала и его замещения малоквалифицированными и к тому же ленивыми и равнодушными к проблемам больных людьми.

В режиме штатном операция прошла:

Перед самым началом операции из радиоприёмника на стене слева запел Владимир Высоцкий, а после операции «Поэт Пушкин» узнал, что его оперировал хирург Асадов. Когда его везли в реанимацию, Поэт не мог не отразить, такого странного присутствия в операционной известного барда и «слепого поэта»:

Высоцкий пел, Асадов оперировал…

Высоцкий пел, Асадов оперировал,
Поэт подумал, – крышу повело,
Почти всю жизнь, он Пушкина копировал,
Никто Дантеса, вот и повезло.

Слепой поэт, таланту не помеха,
Слепой хирург, Дантеса пострашней,
Высоцкий пел, но было не до смеха,
Была реальность песни посмешней.

В режиме штатном операция прошла,
С хирургом Муза, даже не дружила,
Она к Асадову, ни к этому пришла,
И с ним всю жизнь, любовницей, прожила.

Хирург поэта не обрезал под еврея,
А лишь стентировал сосуды к голове,
И понял вдруг поэт, что он Шекспир скорее,
Во всяком случае, не меньше, чем Гомер.

Лежал поэт в местах трёх перевязан,
Почти весь день, врачами позабыт,
Он просто был за Пушкина наказан,
За то, что он Дантесом не убит.

Гомер с Шекспиром перепутали палаты,
И вдруг находят Пушкина в шестой,
Уселись рядом с ним на мятые кровати,
И разговор был начат не простой:

Так кто же в мире более известней?
И медсестра при споре их смекнёт,
Чей голый зад, небритей в нужном месте,
И шприц с размаха в «гения» воткнёт.

Гомер с Шекспиром выскочат наружу,
Где Церетели, в коридоре вернисаж,
С портретами, кто обществу не нужен,
И может нужен, только ниже на этаж.

Поэму пишет «Пушкин» о больнице,
Что пережил, он толком не поймёт,
Теперь лечится будет заграницей,
В Париже, где, когда-нибудь, умрёт.

Эпилог:

«Лежал Поэт в местах трёх перевязан,
Почти весь день, врачами позабыт…»,
Таким, как он, по «путинским указам»,
Давно пора дебилами всем быть:
Читал больным, написанные строки,
Как все нужны, кому за шестьдесят,
За семьдесят, когда те одиноки,
И так больны, что лучше не спасать.

Постскриптум:

Слепой поэт, таланту не помеха,
Слепой хирург, страшнее палача:
Поэт, как «Пушкин», к Пушкину поехал,
Сказать, где сам, «Дантеса» повстречал:

Как в трёх местах, «простреленным» валялся,
Как «секунданты» звали докторов,
Как, Слава Богу, жить ещё остался,
И что «Дантес», по-прежнему, здоров.

Дополнено после того, как из больницы, где прооперировали «Поэта»,
ему позвонили 19 августа 2022 года и поинтересовались, – не хочет ли он, чтобы его там, ещё раз «проконсультировали» и «долечили». «Поэт», сначала «эзоповым языком», объяснил, почему он не хочет лечиться в этой больнице, а потом прямым текстом сказал, «что больше не хочет рисковать».

Их очень долго, ждали в Израиле,
Советских бардов, песни, кто споёт,
Они там русский, многие забыли,
Кто там давно и там не пропадёт.

Всё сделать смог Высоцкий с Окуджавой,
Как Городницкий с Визбором и Ким,
Чтоб в Израиль евреи побежали,
Там петь про Магадан и Сахалин.

Их ностальгия мучает порою,
Им не хватает, наших передряг,
К ним ночью не стучатся с перепою,
И не нассут на коврики в дверях.

Им не понять евреев, кто остались,
Где ничего не светит никому,
Им нужно, чтоб в России, жизнь менялась,
Как хочется лишь Чёрту одному.

Соскучились и бардов заказали,
Приличнее которых, не нашлось,
Пусть лично все Высоцкого не знали,
Но с Городницким встретиться пришлось.

И с Кимом, и с Никитиным, знакомы,
За Окуджаву с Галичем споют,
Не стыдно будет выйти на поклоны,
И Визбора не всуе помянуть:

Чего-чего, а «солнышка» хватает,
Что там закажут, кто-нибудь споёт,
Но в Магадан из Хайфы не летают,
Какой еврей, в тот сядет самолёт?

Их очень долго, ждали в Израиле,
Советских бардов, песни, кто споёт,
Они там русский, многие забыли,
Кто там давно и там не пропадёт.

Подробнее: http://parfirich.kohanov.com/blog/?p=5363

Для справки:

Цены билетов на бардов в Израиле почти московские: 110-170 шекелей (2000-3000 рублей), правда на барда Александра Городницкого есть билеты и по 300 рублей, но откуда хорошо видно и не сбоку – от 1000 рублей.