На революцию всё спишут,
Любой в России произвол,
Кто о любви свободной слышал,
Припишет ей одно из зол.

Весь «Стыд долой!», был лозунг громкий,
И шли все голыми гулять,
Теперь бесстыжие потомки,
С тоской об этом говорят.

Любовь считалась предрассудком,
И нормой с кем попало секс,
Бесплатный даже с проституткой,
Лишь как естественный процесс.

Но стало много недовольных,
Не каждый с каждой спать хотел,
Стал в сексе нормой «треугольник»,
Короче очередь в постель.

И стало всё намного проще,
И лишь евреям не понять,
Играла роль в любви жилплощадь,
Где на троих одна кровать.

То в ней всего один мужчина,
А то в ней женщина одна,
И не нужна кровать пошире,
Чтоб лезть четвёртому туда.

Там и четвёртая не ну́жна,
Важней для секса дисбаланс,
С одной, – двоим мужчинам, – дружба,
И женщин двух, – с одним, – альянс.

Никто ничем ведь не обязан,
Мужик за женщину сойдёт,
Где нет не трахнутых ни разу.
Не только в задницу, и в рот.

Там, кто осудит лесбиянство,
Мужской в промежностях язык,
Не тот – с привычками дворянства,
Не тот – в душе, кто большевик.

Когда достоинством пороки,
И вседозволенность в чести,
Вокруг доносы, или склоки,
В постели двое одиноки.
С ума троих лишь не свести.

Морали нет, о том все знают,
А есть лишь только красота,
Её в постели осязают,
На ощупь, в поцелуе рта.

Рукой поглаживая плечи,
И при обхвате живота,
До стука в дверь, дороги в вечность,
Где Соловки и Воркута.