Константин Коханов: «Как же мне пересечь, недоступную грань, горизонта, одну для начала…»

Я иду, как вчера, снова в самую рань,
Через гарь всю, в огне иван-чая,
Чтоб успеть пересечь, недоступную грань,
Горизонта, одну, для начала

Лишь с охотником я, уточняю маршрут,
И с геологом сверюсь по карте,
От туристов, что толку, лишь песни орут,
Рвут гитарные струны в азарте.

Среди этих болот, даже лось не пройдёт,
И не всякая птица садится,
И меня может, ждёт, от ворот поворот,
Или чистая в жизни страница.

Сколько раз начинал, я свой заново путь,
Но другой выбирать не хотелось,
Оставалось лишь только, назад повернуть,
Застолбив, как позор, свою смелость.

На столбе пять подряд, мной отмечено дат,
У болот, с глубиной там, по пояс,
И качается зябь, по дороге назад,
Где сквозь вал торфяной, я пророюсь.

Есть за валом из торфа, земли островок,
Есть с горючим сухим, кипятильник.
Цвета кофе болотной воды кипяток,
Чай заваренный вылит противный.

Как всегда, отстояться, воде я даю,
Лезу в спальный мешок в полудрёме,
Снова слово даю, что вперёд не пойду,
Но соврешь здесь кому, себя кроме.

Я пойду, как вчера, снова в самую рань,
Через гарь всю, в огне иван-чая:
«Как же мне пересечь, недоступную грань,
Горизонта, одну, для начала?»

Постскриптум:

Константин Коханов: «Там, где гари, в огне иван-чая…»

Там, где гари, в огне иван-чая:
К горизонту иду,
Что за ним я найду,
Ни зверей, ни людей, не встречая?

1971, 2020, 5.08.2022

Константин Коханов: «Болото нужно пересечь, А не расслабиться средь хляби, и там за ним, на землю лечь, к костру, прижавшимся, как к бабе…»

Июнь. Комар не докучает,
Дождь переходит в снегопад,
И проводник, я замечаю,
Вперёд не смотрит, а назад.

Снег скрыл его ориентиры,
Тропы, едва приметный след,
Ручьи и речки стали шире,
Как никогда за много лет.

Среди болот, местами лёд,
И проводник вперёд не рвётся,
Что будет хуже, только врёт,
И что он дальше не попрётся.

Но хуже некуда уже,
Смеюсь я, глядя на эвенка,
Ведь грязь болотная в ружье,
И дрожь от этого в коленках.

Куда пойдёт он без собак,
И жизнь его уже пятак,
Медведь мерещится везде,
А порох влажный…

На страх его мне наплевать,
Привык я падать и вставать,
Как и на грабли наступать,
Не скрою, дважды.

И проводник за мной бредёт,
До нитки вымокший и злится,
Что снег прошёл и дождь идёт,
И что не скоро прояснится.

Болото нужно пересечь,
А не расслабиться средь хляби,
И там за ним, на землю лечь,
К костру, прижавшимся, как к бабе.

Моей стал палкой карабин,
Его приклад разбил пять льдин,
Ведь всё равно патронов нет,
Медведь в берлоге…

Мой проводник повеселел,
Болото кончилось, он сел,
Разжёг костёр, снял сапоги
И греет ноги…

Июнь. Комар не докучает,
Дождь переходит в снегопад,
И проводник, я замечаю,
Вперёд глядит, а не назад.

А впереди опять болото
И нет надежды никакой,
Найти, что падало там что-то,
В году неведомо каком.

Метеорит Тунгусский вряд ли,
И сесть не мог там звездолёт,
Играть с эвенками, чтоб в прятки,
И брать тем более в полёт.

Пусть врать эвенки не умеют,
Но фантазируют всегда,
И сказки с былью перемелят,
И перепутают года.

Где за болотами болота,
И троп нет видимых в обход,
Найти обломки звездолёта,
Нельзя, когда над ними лёд.

И сверху слой метровый торфа,
Напрасно резать, как пирог,
Чтоб доказать, что катастрофа,
Была не там и я не смог.

Зачем торф, собранный эвенку,
И мне он, впрочем, не к чему,
Ведь тем, кто торфу даст оценку,
Важней знать торфа толщину.

В нём след кометы, есть возможно,
Её частицы вещества,
Хотя поверить в это сложно,
В отчётах полных хвастовства.

Но рюкзаки набиты торфом,
Эвенк, конечно, приуныл,
Но к счастью вышли мы на профиль,
Бульдозер, где тайгу валил.

Вернулись мы на вездеходе,
Домой эвенка проводил,
Что с ним не выпили в походе,
Я тем его и наградил.

Эвенк на мне подзаработал,
Мой труд никто не оплатил,
Как в то поверить идиотам,
Не я страну, кто разорил.

Пусть шаг, кто в сторону не сделал,
О прошлом судит свысока,
Он молча шёл за кем-то следом,
И без конвоя по бокам.

2014, 2021, 2024