Верхней Лакуры верховье,
Берёзовых дебрей среди,
В клочьях штормовка и кровью,
Своей поливаю следы.
Впивается гнус нестерпимо,
В лицо, в шею, в ссадины рук,
О, Господи! Есть коль! Прости мне,
Грехи за бессмысленность мук,
За новые все испытанья,
Что сам на себя наложил,
Где сто километров не расстоянье,
Как и ни что, моя жизнь…

Болото застыло, как студень,
Качается чёрная хлябь,
И каждый мой шаг безрассудный
Не хочет другой вдохновлять.
Валы торфяные по шею,
Мне кажется, в них утону,
Но вырыв собою траншею,
Шагаю по самому дну.
Хлюпают в чём-то подошвы,
Но больше уже не молюсь,
И даже оставил, что в прошлом,
Вернуться к тому не боюсь…

У жизни отсчёт посекундный,
И кажется близким конец,
Но день нескончаемо-судный,
Не хочет закончить Творец.
Быть может Ему интересно,
Чем кончится этот поход,
И в сердце звучащая песня,
Которой никто не споёт…
Впивается гнус нестерпимо,
В лицо, в шею, в ссадины рук,
О, Господи! Есть коль! Прости мне,
Грехи за бессмысленность мук.

1972