В 1973 году Константин Коханов, поднимаясь вверх по реке Большая Ерёма у небольшого порога увидел на берегу дымящийся пень, перекладину между двумя лиственницами, на которой, как ему показалось, сушились беличьи шкурки, палатку и ходивших рядом с ней, трёх человек. Охотники в тех местах палатки не ставили и поэтому он принял, ходящих рядом с палаткой людей, за браконьеров.

Знакомится с браконьерами, Константин Коханов не испытывал никакого желания, и поэтому проволок лодку среди валунов на пороге со стороны противоположного берега. Деревянная лодка Константина Коханова тогда была тяжёлой и не предназначена для длительной гребли против течения реки с многочисленными перекатами и порогами, поэтому, чтобы преодолеть этот небольшого порог, у него ушло не меньше чем полчаса.

Самое удивительное было в том, что никто, из трёх человек, на противоположном берегу реки, за всё это время, даже не посмотрел в сторону порога. Проплыв дальше около километра, Константин наткнулся на воткнутое сломанное весло у берега реки с прикреплённой к нему запиской от геологов для каюра Манго, в которой говорилось, что они его ждут, километром ниже, в палатке за порогом.

Эта уже была третья записка для Манго от геологов, которую Константин Коханов прочитал за время подъёма на вёслах вверх по Большой Ерёме и понял, что каюра с оленями, если он, где-то на самом деле здесь был, он бы обязательно его встретил. Поэтому Константин Коханов, привязав лодку к ближайшему кусту, пошёл обратно к палатке геологов, где и встретил среди них каюра Манго.

Спустя несколько лет, Константин Коханов написал, под впечатлением, от этой встречи, и нескольких затем, чем-то похожих встреч, песню, далёкую от романтики повседневных будней, советского прошлого, хотя это можно было выразить и несколькими строками, обыкновенной прозы:

«Луна над палаткой в тайге, у костра сидят бородатые геологи, один из них, как бард с гитарой, поёт известные всем песни. Геологи расходятся по палаткам, а бард продолжает играть на гитаре, но больше не поёт и не видит, как на палатку садится синяя птица, потому, что не верит, что такое может быть на самом деле там, где не может быть никогда никаких чудес»:

Константин Коханов: «Синяя птица»

Догорел наш костёр, чуть заметно искрится,
Словно звёзды мерцают в золе,
Под Луной лишь палатка, вблизи серебрится,
Белым облаком спит на земле.

Мы сидим серебристые, сами в том свете,
В нас земного, вглядеться, ни чуть,
Мы шестую лишь часть, изучаем планеты,
И не к звёздам, наш завтра маршрут.

Вновь гитарной струне, мало, кажется, места,
В нашей песне, в душе и в ночи,
И расходимся мы под аккорды маэстро,
Понимая о чём, он молчит.

Но маэстро не хочет, в себе разобраться,
В три аккорда, всё хочет вложить,
Те аккорды просты, и легко догадаться,
Как ему здесь, не хочется жить…

Но не лезет никто, в его грешную душу,
И никак нас не выручит сон,
Есть и в каждом из нас, что не хочется слушать,
И порой вырывается стон…

Потому до утра, нам в палатке не спится,
В ней опять нескончаемый спор,
И не слышим, как синяя птица, садится,
Не летавшая здесь до сих пор.

Для маэстро та синяя птица неправда,
Не поймать, чтоб закрыть на засов.
И опять три гитарных аккорда у барда,
Говорят, нам понятнее слов.

Где одна лишь тайга, барды вянут жарками,
Не сорвать их с насиженных мест,
Им бы женщинам петь, а не пить с мужиками,
За Того на Голгофе Чей Крест.

Почему до утра, нам в палатке не спится?
В ней про жизнь, нескончаемый спор,
И не слышим, как синяя птица, садится,
Но не спеть, чтоб прервать разговор.

2010

Первая публикация первого варианта текста песни в сборнике 2006 года «Таёжный дневник» и «Другие песни» (в «Других песнях» имела название: «Догорел наш костёр», стр.63-64), в количестве 11 экземпляров, формата А5, была предназначена для членов семьи и близких друзей к его 60-летнегму юбилею:

«Догорел наш костёр» (2006, стр.63-64)

Догорел наш костёр, чуть заметно искрится,
Словно звёзды мерцают в золе,
Над палаткою тент, под Луной серебрится,
Словно облако спит на земле…

А гитарной струне, мало, кажется, места,
В нашей песне, в душе и в ночи,
И расходимся мы под аккорды маэстро,
Понимая о чём, он молчит.

А маэстро не хочет, в себе разбираться,
В три аккорда, всё хочет вложить,
Те аккорды просты, и легко догадаться,
Как ему здесь, не хочется жить…

Но не лезет никто, в его грешную душу,
И никак нас не выручит сон,
Есть и в каждом из нас, что не хочется слушать,
И порой вырывается стон…

Только часто теперь, нам в палатке не спится,
В ней опять нескончаемый спор,
И не слышим, как синяя птица, садится,
Не летавшая к нам до сих пор.

А маэстро не хочет, в себе разбираться,
В три аккорда, всё хочет вложить,
Те аккорды просты, и легко догадаться,
Как ему здесь, не хочется жить…

2006

Вторая публикация этой песни была в книге «Таёжный дневник» (2007) была посвящена «100-летию падения Тунгусского метеорита», когда Константин Коханов решил продолжить поиски предполагаемых мест падения этого «космического тела», прерванные в 1986 году, накануне развала СССР и невозможности купить подвесной лодочный мотор, сначала ввиду его пропажи в продаже, а затем. при его появлении в продаже, стоимостью 160 000 рублей, при зарплате Константина Коханова в то время – 400 рублей.

20 книг «Таёжный дневник», форматов А5 (2007) и А6 (2008) были предназначены, для участников КСЭ 1971-1972 годов, если они приедут в Ванавару в 2008 году, с которыми Константин Коханов познакомился в те годы и с некоторыми из них, находился потом в переписке, до конца 1974 года:

«Догорел наш костёр» (2007, стр.357-358)

Догорел наш костёр, чуть заметно искрится,
Словно звёзды мерцают в золе,
Над палаткою тент, под Луной серебрится,
Словно облако спит на земле…

Мы поём серебристые, сами в том свете,
В нас земного, вглядеться, ни чуть,
Свет упавшей звезды я не сразу заметил,
Не успел ей сказать про мечту

А гитарной струне, мало, кажется, места,
В нашей песне, в душе и в ночи,
И расходимся мы под аккорды маэстро,
Понимая о чём, он молчит.

А маэстро не хочет, в себе разбираться,
В три аккорда, всё хочет вложить,
Те аккорды просты, и легко догадаться,
Как ему здесь, не хочется жить…

Но не лезет никто, в его грешную душу,
И никак нас не выручит сон,
Есть и в каждом из нас, что не хочется слушать,
И порой вырывается стон…

Только часто теперь, нам в палатке не спится,
В ней опять нескончаемый спор,
И не слышим, как синяя птица, садится,
Не летавшая к нам до сих пор.

А маэстро не хочет, в себе разбираться,
В три аккорда, всё хочет вложить,
Те аккорды просты, и легко догадаться,
Как ему здесь, не хочется жить…

2007

«Вновь гитарной струне, мало, кажется, места…» (2008, стр. 319-321)

Вновь гитарной струне, мало, кажется, места,
В нашей песне, в душе и в ночи,
И расходимся мы под аккорды маэстро,
Понимая о чём, он молчит.

Но маэстро не хочет, в себе разобраться,
В три аккорда, всё хочет вложить,
Те аккорды просты, и легко догадаться,
Как ему здесь, не хочется жить…

Но не лезет никто, в его грешную душу,
И никак нас не выручит сон,
Есть и в каждом из нас, что не хочется слушать,
И порой вырывается стон…

Потому до утра, нам в палатке не спится,
В ней опять нескончаемый спор,
И не слышим, как синяя птица, садится,
Не летавшая здесь до сих пор.

Для маэстро та синяя птица неправда
Не поймать, чтоб закрыть на засов
И опять три гитарных аккорда у барда,
Говорят, нам понятнее слов.

Где одна лишь тайга, барды вянут жарками,
Не сорвать их с насиженных мест,
Им бы женщинам петь, а не пить с мужиками,
За Того на Голгофе Чей Крест.

Потому до утра, нам в палатке не спится,
В ней опять нескончаемый спор,
И не слышим, как синяя птица, садится,
Не летавшая здесь до сих пор.

2008

Краткая история песни «Синяя птица»

Учитывая то, что песня «Синяя птица» у Константина Коханова была написана в двух вариантах, но в его книгах «Таёжный дневник», стандартного и карманного форматов, которые он дарил жителям Ванавары, был напечатан только второй вариант. В первом варианте его не устраивала не столько рифма, как её «философский» смысл, и концовка.

Почти все песни, которые были в его книгах, он спел работникам охраны заповедника «Тунгусский» и работавшим там, на реставрации построек Заимки Кулика, рабочим. Заодно он тогда решил спеть и первый вариант песни «Синяя птица», который одному из работников охраны заповедника Андрею Аксёнову понравился больше, чем второй вариант этой песни.

В мае 2010 года, Константин Коханов всё-таки решился попробовать, отредактировать часть текста второго варианта песни «Синяя птица», и включил в начало песни, текст начала первого варианта, с небольшими, не принципиальными изменениями, и опубликовал в Интернете под названием «Синяя птица» – ностальгия по романтике 1980-х годов.

Книги «Таёжный дневник»» М., САИП, 2006-2009. Всего было напечатано книг в мягких обложках – 60 экземпляров, в твёрдых обложках -12 экземпляров. Книги в мягких обложках в основном подарены жителям Ванавары в 2008-2009 годах, несколько книг подарены библиотекам Томска, Красноярска, Новосибирска и Ванавары. Семь книг в твёрдых переплётах подарены друзьям и четыре библиотекам РГБ, Стрелки Чуни, Ванавары и ГПЗ «Тунгусский».

Исполнять сам песню, Константин Коханов, когда её спеть уже были желающие, для своей новой статьи, он не стал, и выбрал для этого два варианта её исполнения, медленного и побыстрей Сергея Гифтина, который часто пользуется уcлугами Искусственного Интеллекта, для генерации мелодий и слайд-шоу для изображений сюжета песни в формате mp4. С мелодиями (музыкой) Константин Коханов, ещё как-то соглашается с исполнителем его песен, но от слайд-шоу Искусственного Интеллекта, часто отказывается или частично его правит, но чаще делает полностью новое, уже сам:

1. Песня Константина Коханова «Синяя птица» в исполнении Сергея Гифтина в медленном темпе

Послушать и посмотреть:06.11.2024.22-58.«Синяя птица»-м

2. Песня Константина Коханова «Синяя птица» в исполнении Сергея Гифтина в быстром темпе

Послушать и посмотреть:06.11.2024.23-03.«Синяя птица»-б

7 ноября 2024 года, редактирование текста статьи и обновление фото и видео материалов

В 2008 году, 13 июня, в 13 часов с чем-то минут, накануне 100-летия со дня падения Тунгусского метеорита, за 17 дней (30 июня) до намеченных в Красноярском крае торжеств для избранных участников его поисков, через 36 лет, после 1972 года, я снова, без приглашения, прилетел в Ванавару.

Красноярские власти ждали, что на торжества «всемирного масштаба» приедет Президент РФ Дмитрий Медведев иди премьер-министр Владимир Путин, на худой конец, хотя бы Сергей Шойгу, который 12 мая 2008 года сохранил пост главы МЧС России, но ещё не дорос до губернатора Московской области и министра обороны.

Вместо этих высокопоставленных господ, приехал «писатель» Константин Коханов, к тому же в то время, когда в Ванаваре, если не конь, но даже олень не валялся, во всяком случае, два памятника, в тайге на Заимке Кулика и на новой Ванаварской площади, даже ещё ставить не приступали.

Видимо, мои иронические замечания по поводу предстоящего благоустройства Ванавары «ударными темпами», подействовали на директора обновлённого краеведческого музея, и она договорилась с директором заповедника «Тунгусский», отправить меня на «Заимку Кулика» на вертолёте, вместе со стройматериалами для ремонта ещё окончательно не развалившихся там «исторических» построек.

Таким образом с 16 июня по 25 июня я смог на Заимке Кулика воспользоваться возможностью осуществить свою 11-ою экспедицию, которую не планировал и поэтому решал, что делать, в зависимости от погоды и так, чтобы работники охраны заповедника, не особенно тяготились моим присутствием.

Во всяком случае, я сразу договорился, что буду изучать окрестности Заимки Кулика и кордона «Пристань на Хушме», где захочу, при условии, что буду всегда брать с собой карабин. Карабин таскать не хотелось, но пришлось согласиться с работниками охраны, что лучше самому ходить по тайге с карабином, чем без карабина, но в сопровождении работника охраны заповедника «Тунгусский».

В то время песня «Синяя птица у меня была написана в двух вариантах, но в моих книгах «Таёжный дневник», стандартного и карманного форматов, которые я дарил жителям Ванавары, у меня был напечатан только второй вариант. В первом варианте меня не устраивала не столько рифма, как её «философский» смысл, и концовка.

Почти все песни, которые были в моей книге, я спел работникам охраны и работавшим, на реставрации построек Заимки Кулика, рабочим. Заодно и решил спеть и первый вариант песни «Синяя птица», который одному из работников охраны заповедника, Андрею Аксёнову, понравился больше, чем второй вариант этой песни.

На этот раз, в мае 2010 года, я всё-таки решился попробовать, отредактировать часть текста первого варианта, и включил его в начало текста второго варианта, который оставил без изменений:

Константин Коханов: «Синяя птица» – ностальгия по романтике 1980-х годов

Догорел наш костёр, чуть заметно искрится,
Словно звёзды мерцают в золе,
Под Луной лишь палатка, вблизи серебрится,
Белым облаком спит на земле.

Мы сидим серебристые, сами в том свете,
В нас земного, вглядеться, ни чуть,
Мы шестую лишь часть, изучаем планеты,
И не к звёздам, наш завтра маршрут.

Вновь гитарной струне, мало, кажется, места,
В нашей песне, в душе и в ночи,
И расходимся мы под аккорды маэстро,
Понимая о чём, он молчит.

Но маэстро не хочет, в себе разобраться,
В три аккорда, всё хочет вложить,
Те аккорды просты, и легко догадаться,
Как ему здесь, не хочется жить…

Но не лезет никто, в его грешную душу,
И никак нас не выручит сон,
Есть и в каждом из нас, что не хочется слушать,
И порой вырывается стон…

Потому до утра, нам в палатке не спится,
В ней опять нескончаемый спор,
И не слышим, как синяя птица, садится,
Не летавшая здесь до сих пор.

Для маэстро та синяя птица неправда,
Не поймать, чтоб закрыть на засов.
И опять три гитарных аккорда у барда,
Говорят, нам понятнее слов.

Где одна лишь тайга, барды вянут жарками,
Не сорвать их с насиженных мест,
Им бы женщинам петь, а не пить с мужиками,
За Того на Голгофе Чей Крест.

Почему до утра, нам в палатке не спится?
В ней про жизнь, нескончаемый спор,
И не слышим, как синяя птица, садится,
Но не спеть, чтоб прервать разговор.

Константин Коханов: Часто нам до утра, всем в палатке не спится, Не стихает начавшийся спор, И не слышим, как синяя птица, садится, Не летавшая здесь до сих пор… Почему до утра, нам в палатке не спится? – В ней про жизнь, нескончаемый спор, И не слышим, как синяя птица, садится, Но не спеть, чтоб прервать разговор.

Во мне ли, барду, удивляться,
Что я гитарой пренебрёг,
А мог на сцене покривляться,
Про пыль спеть пройденных дорог.

Когда все барды постарели,
За каждым сыпется песок,
Но не костёр их руки греет,
А виски крепкого глоток.

Теперь бард, с бабочкой, во фраке,
Сменил рюкзак на портмоне,
Не Лев, по знаку Зодиака,
Теперь чужой в своей стране.

Зовущих в путь не нужно песен,
И сквозь искусственный туман,
Сам бард бывает интересен,
Сменив гитару на баян.

Кому нужны сегодня песни,
Про разговоры у костра,
Когда все врозь, кто были вместе,
И целовались до утра.

Теперь в походы ходят редко,
Ослаблен с детства организм,
Ведь не пойдёт с тобой «в разведку»,
Тот, с кем ты «бегал» в магазин.

Теперь попутчик в жизни редок,
Тебя, кто рядом, не поймёт,
Присесть лишь может напоследок,
Но дальше двери не пойдёт.

Во мне, что снова, бард проснулся,
Никто поверить не хотел:
Крутился шар, вертелся, сдулся,
Хотя не весь и полетел:

Куда, зачем? – я не подумал,
И песни новые пропел…
Заплакал бард, во мне, и умер,
Сказав, что сделать не успел:

Всему своё бывает время,
И вспять оно, не побежит…
С кольцом не встанешь на колено,
С рукой, чтоб сердце, предложить.